Элли Лартер – Развод. Я заслуживаю быть счастливой (страница 3)
Наверняка эта дурацкая сережка закатилась куда-нибудь: под тумбу, например.
А пока — пора на работу.
Обычно мы с мужем ездим в школу вместе: он — за рулем, я — на пассажирском сидении. Паркуемся на парковке для персонала, потом я иду в учительскую или проводить занятия, а он — в свой директорский кабинет.
Но сегодня я совсем не хочу ехать вместе с ним, пускай дорога и займет всего десять минут.
Поэтому прошу Софу заехать за мной — у нее тоже свой автомобиль.
— Нам с Софой нужно обсудить совместный открытый урок у пятиклассников, — объясняю я мужу.
— Окей, — Вит улыбается. — Без проблем.
Когда я сажусь в машину подруги, она сразу спрашивает:
— Ну что, поговорила с ним?!
— Нет, — признаюсь я. — Чертова сережка куда-то запропастилась.
— Вот блин... как же так?!
— Не знаю. Вечером буду искать ее снова... А пока — едем, не хватало еще опоздать. У меня сегодня седьмой класс первым уроком, сумасшедшие детки, хочу успеть выпить еще одну чашку кофе...
— Понимаю.
Мы добираемся до школы и поднимаемся в учительскую.
Там стоит кофеварка: роскошная, дорогая, у нас дома такая же.
— Будешь что-нибудь? — спрашиваю у Софы.
— Да, латте, пожалуйста.
— Договорились, — киваю я. — А себе американо сделаю.
Вот только у кофеварки, оказывается, уже целое собрание.
Алина, наша самая юная сотрудница в педагогическом составе школы — муж взял ее на работу в августе прошлого года, всего через два года после окончания университета, — о чем-то взволнованно вещает, а все остальные столпились вокруг нее и старательно пытаются помочь.
Когда я пробираюсь к кофеварке, то слышу, как Алина спрашивает подошедшую к ней Марию Петровну:
— Мария, может быть, вы видели мою золотую сережку?! Я потеряла ее перед праздниками...
4 глава
Меня сразу как будто кипятком ошпаривает.
Неужели мой муж спит с этой малолеткой?!
Алине двадцать четыре, она всего на восемь лет старше Милы!
Алина нам с Витом в старшие дочери годится!
Сразу следом в моем сознании возникает еще одна неприятная, липкая мысль: может, именно поэтому в августе, когда ушла на пенсию Ульяна Валентиновна, наш предыдущий преподаватель географии, мой муж так быстро взял на работу эту Алину, вчерашнюю студентку?!
Мы все тогда очень удивились: у нас элитная частная школа, для приема в педагогический состав обычно требуется опыт работы не менее пяти лет, а Алина тогда всего один учебный год отработала...
— Мне дали по ней очень хорошие рекомендации, — сказал тогда Вит на общем собрании, а потом и мне лично, и все поверили, в том числе я.
Но как было на самом деле?!
Может, они уже тогда спали?!
А значит, спят уже почти целый учебный год?! А может, и того дольше?!
Как я могла этого не замечать?!
Стараясь казаться дружелюбной, я обращаюсь к Алине:
— Алина Игоревна, а как выглядела ваша сережка? Кажется, ко мне в пятницу вечером подходила одна из учениц и говорила, что нашла сережку...
— Правда? — Алина поворачивается ко мне и аж расцветает, как будто искренне верит, что я могу ей помочь.
На ее лице — ни тени сомнения, недоверия, лжи.
Прямо чистый невинный ангел во плоти.
Ее, надо признать, очень любят в преподавательской среде. Она такая милая, дружелюбная, приветливая со всеми... ну, вот и ей тем же отвечают.
А я теперь смотрю на нее и сразу представляю ее обнаженной в нашей ванне, под душем...
— Да, — я киваю. — Только она ее, кажется, в общежитие унесла, чтобы отдать сразу, если кто-то из девчонок обнаружит пропажу...
— Вот оно что... Сережка-колечко, золотая, небольшая совсем.
Ну да, описание совпадает с тем, что я нашла позавчера вечером в сливе нашей ванной...
Но нельзя же раскрыть себя при всем педагогическом составе!
Поэтому я говорю:
— Ой, нет, там, кажется, был серебряный гвоздик.
— Эх... ну, ладно, все равно спасибо, Марина Максимовна!
— Да не за что, Алина Игоревна, — улыбаюсь я, а сама думаю: вот ведь дрянь!
Я делаю кофе себе и Софе, а потом отправляюсь в класс.
У меня сегодня два урока литературы и четыре урока русского языка.
Первыми — седьмой класс.
Классы у нас, конечно, небольшие, всего по двенадцать-пятнадцать человек, не то что в школах государственного образца, где я проработала десять лет и где никогда не бывало меньше двадцати пяти фамилий в журнале.
Но конкретно этот класс — даже в составе всего тринадцати человек! — любому утрет нос!
Что сказать — трудные подростки.
Пожалуй, самые трудные в нашей школе.
И ведь все — дети богатых родителей: политиков, бизнесменов, блогеров, актеров и музыкантов...
Впрочем, я все равно очень люблю их — как и всех наших учеников.
Быть педагогом — это мое призвание.
Я всегда знала это, но в последние десять лет, с момента, когда Вит основал «Scholars' Haven», быть учителем стало особенно круто.
В нашей школе — полный пансион: многие дети не только учатся, но и живут здесь, у нас много дополнительных занятий, кружков и секций.
С каждым ребенком ведется индивидуальная работа для лучшего раскрытия его потенциала — интеллектуального, творческого и спортивного.
Мы закупаем только самые лучшие учебные программы, у нас новейшее оборудование, каждый ребенок, начиная с пятого класса, имеет собственный учебный планшет, подключенный к общей системе.
В государственной школе мне приходилось самой, на свои деньги покупать учебные тетради и канцелярию, мел мерзко скрипел по старой доске, свет под потолком мигал, дети вечно сутулились за партами едва ли не советского образца... я уж молчу о том, какими были зарплаты!
В «Scholars' Haven» все иначе, все на высшем уровне, и можно сосредоточиться на науке и творчестве.