Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 15)
На лице у нее – смесь изумления и отвращения.
Оно и неудивительно: ребенку десять лет, и всю свою жизнь она купалась в роскоши.
Семейный особняк в элитном поселке, лучшая одежда, лучшие игрушки, лучшая школа... В доме каждые пять-семь лет проводился косметический ремонт, обновлялась мебель, постоянно менялась бытовая и электронная техника, чтобы все было максимально современным и передовым.
Вокруг дома – аккуратный газон. Кроме того, в поселке были красивый ландшафтный парк о своими садовниками, большая детская игровая площадка, тренажеры, мини-стадион.
В общем, в старых советских домах с облупившимся фасадом и зарослями репейника во дворе Марта никогда не жила... никто из моих детей не жил.
Но если Эмма, которая постарше, понимает, что такой дом сейчас – предел моих возможностей, то Марте будет намного сложней.
И я понимаю ее, и мне очень стыдно.
Но лучше так, чем искать ее потом в какой-то закрытой школе Ставрополя...
Поэтому я отвечаю:
– Да, мы будем здесь жить, – и вытаскиваю из багажника сначала один чемодан, потом второй. – Вперед!
Квартира, которую я сняла, находится на пятом этаже.
Лифта, разумеется, нет, так что мы тащим наши чемоданы по лестницам, пыхтя и потея. Несчастные пластиковые колесики бьются о ступени, грозя отвалиться, и мне кажется, что мы разбудили всех наших соседей...
О такой трудности я как-то не подумала. Подумала бы – может, попросила бы таксиста помочь. Но он, увы, уже уехал. Так что, надеюсь, мы не надорвемся.
Я кажусь сама себе рассеянной и непутевой... Агнесса Генриховна бы сейчас точно так же меня назвала – и была бы права.
Не подумала, что надо было заранее зайти к Эмме.
Не подумала, что им теперь в школу ходить опасно.
Не подумала, что нам сложно будет затащить два внушительных чемодана на пятый этаж без лифта.
Но уж как есть.
Я тоже, хоть и родилась и выросла в деревне, вот уже четверть века живу – жила теперь, точнее! – в том самом двухэтажном особняке, в роскоши и комфорте, и совершенно позабыла о тяготах жизни, которой живет большинство людей.
Теперь вспомню.
Теперь научусь заново – и дочерей своих научу!
В квартире девочек, особенно Марту, ждет новая череда афтершоков.
– Фу, зачем здесь ковры?! – спрашивает она.
– Раньше стены и полы не были такими теплыми, как в современных домах, и ковры служили прослойкой и сохраняли тепло, – объясняю я терпеливо. – А еще они были предметом интерьера.
– А плита что, газовая?!
– Ага.
– И как ее включить?!
– Я научу вас, не переживай.
– А почему ванна такая грязная?!
– Она не грязная, просто старая, местами эмиль облезла, местами ржавчина появилась. Будь уверена: она чистая, я лично ее мыла. И вообще я здесь все мыла, можете спокойно ходить, садиться, ложиться и все трогать.
– Да уж... – Марта нервно сглатывает. – И все из-за папы.
– Мы здесь временно, обещаю. Я накоплю немного денег, и мы переедем в квартиру поприличнее.
– Скорей бы, – кивает Марта.
Эмма только молчит. Она, кажется, все еще не может отойти от шока, вызванного тем, что отец чуть было не перехватил ее прямо в доме подруги... она пришла туда в надежде на защиту, а получила нож в спину. Понятно, что это не вина Зои, ее подруги, но все равно неприятно.
– Отправляйтесь мыться и ложитесь спать, – командую я. – На сегодня приключения закончены. А завтра... завтра будем думать, что делать с школой. Потому что в вашу вам больше нельзя. И, кстати, будет звонить или писать отец – не берите трубку!
Девочки засыпают довольно быстро: вымотались все-таки.
Я долго сижу на кухне, пью чай и думаю, что делать дальше, но в голове пусто.
В итоге я решаю, что утро вечера мудренее, и тоже ложусь.
Когда звенит будильник, встаю, чувствуя, что совсем не выспалась, умываюсь, делаю незамысловатый завтрак – яичница, сосиски, свежие помидоры и огурцы, – и, поцеловав макушки сонных дочерей, иду на работу.
Рабочий день у меня короче стандартного: всего шесть часов, с девяти до трех.
Сегодня он особенно тревожный: я все время думаю, как там мои девочки?!
Карл, конечно, бесконечно звонит и строчит сообщения, еще с ночи, но я его игнорирую. Он там такие проклятия в мой адрес посылает, что читать страшно, честное слово.
Но среди потока звонков и сообщений от мужа проходит и другой звонок – от Александра, моего нового школьного знакомого.
Я беру трубку:
– Алло!
– Здравствуйте, Любовь Николаевна!
– Здравствуйте, Александр Иванович, – отзываюсь я, понимая, что разговор будет грустным.
– Мы с вами обещали созвониться, и вот я...
– Я буду вынуждена отказаться от праздника и эстафет, – перебивая, говорю я прямо и честно. – Мне очень жаль, но... Эмма и Марта больше не будут учиться в этой школе.
Небольшая пауза – а потом шокированный голос моего нового знакомого:
– Ого! Как неожиданно! А что произошло?!
– Семейные обстоятельства, – говорю я пространно, не желая углубляться в наши проблемы.
– Переезд?!
– Можно и так сказать.
– Как жаль, Любовь Николаевна... – по голосу слышно, что он очень расстроен. – Может быть, я могу как-то вам помочь?!
23 глава
– Ну какая же ты, детка... – шепчу я сладко и веду дрожащими от желания пальцами по обнаженной коже Рады, которая лежит передо мной в свете уличных фонарей, проникающем в окно, вся такая нежная, воздушная, как будто бы не настоящая, а из моих фантазий... и все-таки – она здесь, рядом, и она – моя. Видеть ее, слышать, касаться – это настоящий кайф.
– Какая?! – щурится, улыбаясь, она, и я отвечаю:
– Самая сладкая на свете.
– Ммм... – тянет Рада, а потом наклоняется ко мне и целует: – Продолжим?!
– О да, – киваю я с готовностью, но в этот момент вдруг раздается телефонный звонок.
Серьезно?! В три часа ночи?! Какого черта?! Кто это может быть?!
– Не отвечай, – просит Рада, дует пухлые губки и берет мое лицо в ладони, отворачивая от экрана.
– Прости, детка, – говорю я и все-таки беру телефон.
На экране написано: «Метелкин В. Б. (отец подруги Эммы)».