Элли Лартер – Испытай меня нежностью и болью (страница 8)

— Ладно, хватит нежностей. Снимай халат и трусики.

Я краснею, захлебываюсь собственным дыханием, и с трудом выдавливаю:

— Прямо здесь?

— А ты хочешь сразу в игровую? — парирует он невозмутимо, продолжая улыбаться, а потом берет в руки флоггер, крепко сжимая рукоять и проводя по своей широкой ладони длинными кожаными хвостами.

— Я вообще туда не хочу…

Он кивает и повторяет тверже:

— Раздевайся.

Вздрагивая, я все-таки поднимаю руки и начинаю развязывать пояс халата. Под ним у меня нет никакой футболки или майки. И почему я не догадалась хоть что-нибудь надеть? Возбужденные соски стоят торчком, кожа покрыта мурашками. Я снимаю халат, и он падает прямо к моим ногам, а я тут же инстинктивно прикрываю грудь.

Петр зажимает плеть подмышкой и перехватывает пальцами мои запястья, заставляя опустить руки:

— Ты прекрасна, не надо прятаться, — он наклоняется, чтобы обхватить губами один сосок, оттянуть его и отпустить. Тот упруго отскакивает обратно, а между ног начинает ныть еще сильнее.

В голове — совершенная, абсолютная, идеальная пустота. Все эти сомнения, тревога, неприязнь, что были во время близости с Костей, — сейчас их просто нет. Я чувствую себя так легко, словно в этой игре нет ничего по-настоящему опасного, словно она только для того, чтобы пощекотать нервы, подразнить друг друга, понять, как далеко мы можем зайти…

Я цепляю пальцами резинку белья и стягиваю по бедрам трусы, оставляя кусок ткани на полу, касаясь его пальцами ног.

— Умница, — мужской голос рядом со мной звучит хрипло и возбужденно, и я отчетливо понимаю: у него каменный стояк. И вчера тоже был. Но вчера он ничего не сделал со мной. Сделает ли сегодня?

Он обходит меня по кругу, меряя шагами пол. Я чувствую, как его босые ноги шлепают по паркету. Он приподнимает рукояткой плетки мой подбородок, требуя смотреть ему прямо в глаза. Мне хочется отвести взгляд, но не выходит. Он касается моей кожи длинными хвостами флоггера, проводит по шее спереди и сзади, заставляя вздрагивать и ежиться от непривычных ощущений. Задевает торчащие соски, живот, потом перемещается назад, скользит по плечам, лопаткам, спине…

Неожиданный удар по ягодицам заставляет меня вскрикнуть и зажать обеими руками рот.

— Не сдерживай себя, — говорит Петр. — Упрись руками в стол и немного наклонись.

Едва соображая, я подчиняюсь ему, и со вторым ударом приподнимаюсь на носочки, подаваясь вперед и снова вскрикивая. Опаленная кожаными ремешками кожа начинает гореть, меня прошибает пот, и я почти чувствую, как выделяется между бедер смазка… Все тело напрягается, но не от боли. Это не настоящая боль — это только ее имитация. То, что можно вытерпеть и принять как удовольствие.

Он касается раскрасневшейся кожи пальцами, ласково гладит по кругу, заставляя меня неопределенно мычать, а потом шлепает снова — не плеткой, а ладонью, вызывая совершенно другие ощущения, еще более интимные и сладкие. Еще один шлепок приходится по другой ягодице, а потом он прижимается ко мне сзади, заставляя почувствовать бедрами его твердый член. Я вспыхиваю, не зная, должна ли я отстраниться, но тут его пальцы проскальзывают между моих ног и утопают в смазке. Я стону, не сдерживаясь, пока он медленно вводит палец в мое влагалище, описывает им круг, жмет большим пальцем другой руки на вспухший клитор, и я почти рассыпаюсь на куски, чувствуя приближение стихийного оргазма… Потом он отпускает меня и снова берется за плетку.

— Расставь ноги шире, — приказывает он уже совсем другим тоном, и я повинуюсь ему беспрекословно, совершенно не соображая, что творю.

Он размахивается, я слышу, как свистят в воздухе хвосты флоггера. Но удар приходится не по заднице, а прямо между ног, по раскрытому, истекающему смазкой влагалищу. Я стону, со всей дури цепляясь пальцами за столешницу и чувствуя, как подкашиваются ноги, а он бьет снова, и еще раз, и еще, пока я не кончу и не осяду прямо тут на пол, не в силах больше стоять…

Он помогает мне подняться, подхватывает под бедра, сажает прямо на стол, протискиваясь между моими ногами, прижимается телом к телу, дышит куда-то в шею, кусает за ключицу, целует, потом шепчет прямо в губы:

— Ну как ощущения? Будешь еще бить мои любимые чашки?

— Хоть целый сервиз, — отвечаю я сбивчиво, обнимая его обеими руками и уже сама целуя.

Это уже не танцы на лезвии ножа, не флирт на грани фола и не проверка собственных границ допустимого. Это откровенное приглашение, которое он принимает, трахая языком мой рот и скользя пальцами по обнаженной коже.

13 глава. Невыполненное обещание и неприятная встреча

Петр

Девочке девятнадцать и у девочки едет крыша, а мне чисто по-мужски так охуенно осознавать, что это из-за меня.

Большинство девушек, которые приходят в клуб на сессии, уже имеют какой-то сексуальный опыт. Они приходят осознанно. Арина пришла в клуб устраиваться на работу. Смелая девчонка, даже дерзкая, палец в рот не клади — откусит! — но все равно слишком юная, чтобы быть искушенной в сексе… Это привлекло с самого начала. Так и хотелось ее попробовать. Нажать на слабые точки. Понять, что ей нравится. Исследовать податливое тело. Соблазнить, раздразнить, показать ей, насколько это может быть хорошо…

Все это было бы делом пяти минут. Тем более что ей оказалось негде жить, и Соня практически привела ее прямо в мои грязные, развратные, загребущие лапы.

— Будь с ней осторожнее, — предупредила меня коллега и подруга.

— Наша новенькая девочка хрустальная? — усмехнулся я.

— У нее есть парень.

— Этот парень — просто потому что в девятнадцать положено иметь парня, — покачал я головой. — Будь у нее серьезные отношения и настоящие чувства — она бы не флиртовала со мной в первый же вечер так, что хотелось тут же ее трахнуть…

— С тобой сложно не флиртовать, — заметила Соня. — Даже я флиртую. А я помолвлена, помнишь?

— Бесстыдница, — я поцокал языком и улыбнулся.

— Да, а Арина девственница.

— Твою-то мать, — вот это меня реально удивило. Тем сложнее было изобразить удивление еще раз, когда об этом мне сообщила уже сама Арина.

— И жить ей негде, потому что у них там что-то не вышло… с сексом.

— Я же говорю, этот парень просто «потому что», — я закатил глаза.

— Петь! — сказала Соня строго.

— Да понял я, понял, я буду с ней осторожнее…

Обещание я, конечно, полностью провалил. Потому что в первый же вечер набрал для нее расслабляющую ванну — раз, соблазнил массажем — два, поцеловал — три, подстроил разбитую чашку — четыре. На следующее утро я отшлепал ее по заднице — пять, засунул в нее палец — шесть, и дал кончить, пускай и всего лишь в помощью плетки, — семь. Ай да я, ай да молодец!

Теперь она сидит передо мной прямо на обеденной столешнице, полностью голая, совершенно мокрая, обнимает меня руками и ногами и, кажется, будет совсем не против, если я трахну ее уже не пальцами, а членом.

В штанах давно каменный стояк, но я решаю, что надо бы притормозить. Не хочется, чтобы это произошло на волне совершенно неконтролируемого безумия с ее стороны, а потом она кусала бы локти, валялась в ногах у своего недопарня, вымаливая прощение, и ненавидела меня лютой ненавистью. Нам так-то еще работать вместе. И жить.

— Тайм-аут, — прошу я, отрываясь наконец от ее губ.

— Прости, — выдавливает она тихо, словно я ее пристыдил, и мне приходится торопливо объясняться:

— Нам нужно позавтракать и поговорить.

Она фыркает:

— Ну конечно! Еще один!

Я искренне удивляюсь:

— Думаешь, у меня не хватит сил или совести тебя трахнуть?

— Откуда мне знать!

— А тебе так не терпится, чтобы это произошло хоть с кем-нибудь? — хмыкаю я. — С твоим недопарнем у тебя не получилось, и ты решила, что со мной получится? Тебе там что, мешает что-то между ногами, раз ты хочешь поскорее с кем-нибудь потрахаться?

Все это звучит сурово и даже чуть грубовато, каким-то дурацким учительским тоном, так что я даже одергиваю себя:

— Прости, — и тянусь к ее губам, чтобы поцеловать. Она отвечает уже не так охотно, а потом и вовсе отстраняется:

— Сама не знаю, почему так.

— Не хочу, чтобы ты трахалась со мной, просто потому что «часики тикают» и тебе уже девятнадцать. И не хочу, чтобы ты трахалась со мной из чувства мести к своему недопарню. Давай-ка договоримся: ты подумаешь еще немного. Сходим сегодня в клуб, выпьем, потанцуем, немного пообщаемся… не телами, а словами… что скажешь?

— В наш клуб? — уточняет она.

— Нет, в самый обычный клуб, — я качаю головой.

Днем я ненадолго уезжаю по рабочим делам, оставляя Арину дома. В конце концов, мы же и вправду договорились: теперь она снимает у меня комнату. Вернувшись, я обнаруживаю ее сидящей в кресле с ногами и отчаянно что-то печатающей в телефоне.

— С недопарнем переписываешься? — интересуюсь я.

— Почему ты его так называешь? — возмущается Арина, поднимая на меня глаза.

— Потому что будь это твой настоящий парень, ты бы сейчас была в его квартире, а не в моей.

— Кажется, я к нему просто перегорела, — она пожимает плечами. — В любом случае, я переписываюсь не с ним, а с подругой.

— Что же ты не пошла жить к подруге? — спрашиваю я осторожно.