Элли Лартер – Испытай меня нежностью и болью (страница 28)

— А теперь засунь их в себя, — шепчет он, и я подчиняюсь. Скольжу влажными пальцами под резинку шорт и в трусики, быстро минуя чувствительный лобок и ныряя сразу двумя внутрь, потому что давно истекла соком и мне не нужны никакие предварительные ласки. Закусываю губу, снова смотрю мужчине в глаза и наконец решаюсь:

— Хочу, чтобы ты трахнул меня сразу с двух сторон, — но это говорю как будто бы не я, а кто-то другой в моем теле, голос кажется чужим и слишком порочным, щеки и уши пылают, и я быстро прячу лицо у него на шее, закусывая зубами мокрую кожу где-то под ухом.

— Ммм, — протягивает мужчина. Твердый член так и зажат между его животом и моей истекающей влагой промежностью, и как только я выдергиваю из себя пальцы, Петр хватает меня за запястье, чтобы притянуть к губам и слизать все до капли, высосать из-под ногтей с причмокиванием и лукавой улыбкой. — Мне нравится твоя смелость. Но есть один вопрос.

— Что за вопрос? — спрашиваю я тихо.

— С какой стороны мне трахнуть тебя настоящим членом?

— Твою мать, — ругаюсь я, а он ухмыляется:

— Окей, я решу сам, — и дергает меня на себя, чтобы тут же опрокинуть на пол и подмять под свое обнаженное тело. — Как так вышло, что ты все еще одета, детка?

— Не знаю, — ворчу я. Вся моя решительность тут же сходит на нет, и пока он стягивает по моим бедрам шорты вместе с трусиками, а потом задирает футболку, впиваясь губами в возбужденные соски, я только цепляюсь пальцами за его спутанные волосы, словно за спасательный круг, и запрокидываю голову, покорно подставляя шею поцелуям и засосам.

Он стягивает с меня футболку, а потом вдруг встает на ноги и протягивает мне ладонь, тоже помогая подняться:

— Шагай в постель, — а сам отходит к своим стеллажам, чтобы выбрать вибратор. Не такой внушительный, как тот огромный черный, но все же…

— Ну нет, — хрипло отвечаю я, оставаясь рядом с ним. — Я хочу выбирать вместе с тобой.

— Хорошо, — мужчина улыбается, тут же показывая мне: — Вот отличный вариант, — и протягивает фаллоимитатор темно-фиолетового цвета с ребристой поверхностью и мягкими резиновыми шипами на головке.

— Ого, — выдыхаю я.

— И этот тоже, — он показывает мне другой: черный, нефизиологической формы, изогнутый, как банан.

— И куда ты его…

— Спереди. И не я, а ты сама, я не управлюсь в одиночку.

— Ладно, — я чувствую, как меня снова заливает краска. — Давай этот, — я указываю на фиолетовый вибратор.

— Отличный выбор, — Петр кивает, чмокает меня в лоб, как маленькую девочку, и тут же, чтобы не расслаблялась, командует: — В постель!

Я ныряю носом в подушку, напряженное тело утопает в шелковых простынях, и на мгновение меня охватывает такое блаженство от возможности растянуться на мягком матрасе после жесткого пола, но Петр не дает расслабиться: накручивает на кулак светлые пряди, тянет меня за волосы, заставляя подняться и встать на колени. Он прижимается к моей обнаженной спине своей грудью, и его стояк упирается мне прямо в поясницу.

— Как же я тебя хочу, — рычит он на ухо, утыкаясь носом в мой висок, вдыхая запах моих волос, скользя лихорадочно ладонями по влажной коже, хватая груди, бедра, задницу. Я ловлю его руку, кладу свою ладонь поверх его ладони, пальцы сплетаются почти до боли, и в это же время второй рукой он загоняет в мое влагалище шипованный вибратор, и я охаю от неожиданности, чувствуя, как сокращаются внутри мышцы и накрывает ощущение наполненности.

Он сходу погружает игрушку почти до самого конца, вкручивая по спирали и заставляя шипы царапать изнутри нежные стенки. Эффект незамедлительный: я растекаюсь в его руках, запрокидывая голову на мужское плечо, и громко стону, кусая собственные губы.

Петр освобождает вторую руку от тисков моей ладони и, не переставая двигать вибратором, нажимает на чувствительное колечко мышц между моих ягодиц. Смазки под рукой нет, так что он просто сплевывает в ладонь и размазывает слюну пальцами. Тело послушно расслабляется, и его мизинец, вкручиваясь в задницу, не причиняет никакой боли, только грязное, порочное удовольствие. Я невольно хватаюсь ладонями за свои груди, сминая их между пальцами и пощипывая соски, а потом тянусь к клитору, надавливая на возбужденную горошину и лаская ее исступленно по кругу.

45 глава. Сзади и спереди

Он мог бы снова распять меня на андреевском кресте, или стянуть ремнями запястья и щиколотки в гинекологическом кресле, или приковать наручниками к спинке кровати, но он не делает этого, позволяя моим ладоням скользить по его бокам, касаясь выступающих ребер, впиваться острыми ногтями в мужские ягодицы, взъерошивать светлые волосы, пахнущие шампунем. Моя спина крепко прижата к его груди, кожа соприкасается и липнет, перемешивая пот, атомы наших тел притягиваются и проникают друг в друга, точно так же, как его член проникает в мою задницу, пока во влагалище все еще скользит по тугим, бешено сокращающимся стенкам шипованный вибратор.

От ощущения сразу двух членов, проникающих в мое тело, перехватывает дыхание, и все эмоции сосредотачиваются там, ниже пояса. Петр замирает ненадолго, позволяя мне привыкнуть, а потом начинает двигаться — сзади и спереди. Синхронные толчки сводят с ума, от странного нового ощущения, будто где-то там, внутри, вот-вот прорвется перегородка, и его настоящий член и резиновый агрегат столкнутся, хочется кричать.

И я кричу, выгибаясь в пояснице, насаживаясь глубже, виляя бедрами между двух огней, сжигающих дотла. От гортанных стонов голос садится и хрипит, но плевать. В какой-то момент Петр толкает меня в спину, заставляя упереться одной рукой в постель, а второй перехватить из его рук вибратор. Я погружаю игрушку до упора, сжимаю бедрами, пока мужчина хватает сильными пальцами мою задницу, оставляя на коже следы, и долбит сзади, долго, крепко и беспощадно.

Мокрые хлюпающие звуки вперемешку со стонами заполняют пространство, перед глазами пляшут черные звезды, между ног по бедрам течет смазка, а потом — сперма, которой Петр выстреливает прямо внутрь, и она вытекает из пульсирующего отверстия. Я кончаю следом, сладко сокращаясь спереди и сзади и ощущая, как волны оргазма пробирают до самых пяток, а в кончиках пальцев на ногах покалывает от удовольствия.

Вытягивая из себя вибратор, я падаю навзничь, утыкаясь носом в подушку, а Петр ложится сверху, накрывая горячее мокрое тело горячим мокрым телом. Это не вызывает отторжения, напротив: я чувствую тепло и единение. Опасные чувства, но сейчас как-то плевать. Мне слишком хорошо, разумные мысли задвинуты на второй план, на первом — кайф.

— Что бы там ни было — я останусь с тобой, — шепчет Петр, кусает ласково за мочку уха, проводит языком, целует влажную кожу.

— Лучше бы ты этого сейчас не говорил, — ворчу я слабо, придавленная к постели его мощным торсом.

— Почему? — удивляется мужчина, ласково щекоча кончиком носа мой висок, ухо и ямку под ним.

— Не хотелось бы сейчас вспоминать о… о ней.

— Прости, — Петя смущается. — Но я в состоянии отвлечь тебя.

— Правда? — я улыбаюсь. — Снова? Прошло всего три минуты.

— Еще две — и я буду готов.

— Ты ужасен.

— Неправда.

— Правда! Ненасытный, как животное! — возмущаюсь я, но в моем голосе — только смех. Петя отлипает от меня, нависает сверху, и я переворачиваюсь с живота на спину, ерзая и устраиваясь поудобнее на мятых простынях. Мне хочется поцеловать его в губы, и я поддаюсь этому порыву, обнимая мужчину за шею и притягивая его лицо к своему. Языки сплетаются, и мы целуемся долго и исступленно, пока его снова поднявшийся член не утыкается мне в низ живота.

— Упс, — улыбается он, а я закусываю нижнюю губу и, сама от себя не ожидая, шепчу ему в губы:

— Теперь я хочу тебя спереди…

Как бы ни была прекрасна ночь, за нею наступает утро. Открывая глаза в восемь часов, я сразу вспоминаю о реальном положении вещей и тяжело вздыхаю. Лаборатория работает с десяти утра. Мой экзамен — тоже в десять, и пользоваться телефоном там не разрешают. А это значит, что я не узнаю результатов теста, пока не сдам.

Провожая меня в университет, Петр обхватывает мое лицо ладонями и долго, ласково целует в губы.

— Ни пуха, ни пера.

— К черту, — я киваю. — Напиши мне сообщение, как только узнаешь… Я сдам — и сразу прочту. И перезвоню.

— Договорились.

Нервы — не самый лучший спутник во время сессии, но выбора просто нет. По дороге в университет я думаю только о Пете и о том, что покажет тест. Его это ребенок или нет? И если да — что будет с нами дальше?

В университете, еще до начала экзамена, я сталкиваюсь с Оксаной.

— Ну что? — спрашивает она сходу, явно намекая на тест.

— Результат будет сегодня через полчаса.

— Почему так долго? — удивляется подруга.

— Мы не поверили первому тесту… Петя тайно сделал второй, — поясняю я.

— А первый что?

— Показал, что он отец, — я вздыхаю.

— Мда. Надеюсь, это неправда.

— Я тоже.

— Как ты вообще? — спрашивает Оксана, а я в ответ только пожимаю плечами:

— Не знаю. Надо как-то сдать экзамен.

Девушка отмахивается:

— Ты справишься! Я имею в виду, с Петроном. Ты сказала ему о своих чувствах?

— Пока нет, — я поджимаю губы.

— Самое время.

Я только качаю головой и опускаю глаза.

Может, она права?

Перед тем, как зайти в аудиторию и оставить сумку около входа, я достаю телефон и открываю диалог с Петей. Последнее там — отправленные друг другу сердечки. Но сердечки — это еще не признание в чем-либо. Это просто смайлы.