Элли Лартер – Его любимая грешница (страница 5)

А сегодня – уже по собственной воле, – я иду в соседний приват, где глава охраны и по совместительству БДСМ-мастер научит меня этот самый танец исполнять так, чтобы все посетители клуба хотели именно меня...

Зачем мне все это?! До сих пор не знаю... Но это определенно намного лучше, чем еще две недели терпеть и испытывать ужас каждый раз, когда придется выходить к пилону на глазах у похотливой толпы мужчин. Это намного лучше, чем отказаться танцевать и быть затравленной, униженной, оскорбленной не только владельцем клуба, но и другими сотрудниками. И это лучше, чем уйти прямо сейчас – с позором и без копейки денег.

Попадая в мир стриптиза, приходится играть по его правилам. Да, я устроилась сюда всего лишь официанткой, но все оказалось не так просто. Меня подставили, обманули. В мой договор впечатали лишние строчки уже после того, как я подписала каждый лист... И я не смогу доказать это. Зато я могу отомстить: приковать к себе взгляды мужчин, выручить побольше денег и уйти на пике своего успеха, чтобы тот, кто обидел меня, – пожалел!

Конечно, я ни в чем не уверена, я никому не могу доверять... даже Дэну. Но у меня выбора нет: он – лучший вариант из возможных. И я иду к нему в тематический приват с оформлением в виде камеры пыток. Отличное место, чтобы учиться соблазнять...

Камера пыток – это довольно большой тематический приват, где стены, пол и потолок облицованы деревом, в центре находятся такой же пилон с имитацией под дерево и обтянутая черной кожей высокая широкая кровать, по углам стоят черные металлические БДСМ-конструкции, с потолка свисают цепи, а прямо напротив входа – стеллаж-сетка с имитацией инструментов пыток: различных ножниц и щипцов, стеков, плетей и спиц... Все эти инструменты – рабочие и прекрасно могут применяться в БДСМ-практиках, однако все они закрыты под замок на манер противоугонки: без специального пароля, который нужно ввести на панели, со стеллажа ничего не снять... Но даже так они вызывают во мне ужас и трепет...

– Страшно? – с улыбкой спрашивает Дэн, когда я, войдя в пыточную и не заметив его сразу, зависаю, рассматривая все эти инструменты. От его голоса я вздрагиваю, а потом оборачиваюсь:

– Немного, – признаюсь нервно.

– А в других приватах ты уже бывала?

– Только мельком... ну, и в самолете танцевала, – вспоминая этот эпизод вчерашней ночи, я снова морщусь.

– Мужчинам нравятся такие места, – говорит Дэн. – Пыточная и тюремная камеры, медицинский кабинет и лаборатория – старайся выбирать именно эти приваты для своего танца официантки. Здесь мужчины чувствуют себя властелинами мира, а власть заводит, как известно... Они ничего не смогут сделать тебе, все под замком, как ты уже заметила, – но знатно потешат свое самолюбие, а значит – захотят к тебе вернуться.

Меня передергивает, но я послушно киваю, а мужчина продолжает, и я смотрю в его светлые глаза, в которых плещется сейчас темная бездна:

– Обращайся к ним – мой господин, мой хозяин... Порой этого достаточно для качественного стояка.

Я нервно сглатываю:

– Ладно...

– Но самое главное – это твой взгляд. Ты должна смотреть на каждого своего клиента так, словно сама хочешь трахнуть его, словно хочешь вылизать его член дочиста и затем насадиться на него до упора...

– Звучит ужасно, – признаюсь я своему учителю.

– Возможно, но если у тебя получится – ты будешь непобедима.

– Но как именно мне смотреть? Я не понимаю...

– Смотри не на клиента, а сквозь него, – и одновременно с этим представляй свой самый лучший секс. Вспомни, каким он был, – самый охуенный секс в твоей жизни, Вика...

Я растерянно качаю головой и не знаю, что ответить, ведь у меня никогда не было секса... А Дэн между тем подходит ко мне вплотную и сцепляется со мной взглядами. Я вздрагиваю, пытаюсь отступить, но он не позволяет, прижимая меня к стене и шепча громко и хрипло:

– Посмотри на меня так, словно хочешь меня трахнуть.

8 глава

Я чувствую, как у меня пересыхает в горле и становится трудно дышать. Как рыба, выброшенная из родной водной стихии на берег, я судорожно открываю и закрываю рот, по-прежнему во все глаза глядя на своего гуру соблазнения... Тогда Дэн хмурится, немного отстраняется и спрашивает:

– В чем дело, Вика, неужели ты меня боишься?

– Н-немного, – признаюсь я, опуская глаза и снова заливаясь румянцем.

– Я тебя не обижу, – говорит он, но в его ухмылке я чувствую что-то мрачное и порочное... Это пугает и будоражит. В теле просыпаются какие-то новые ощущения, незнакомые до встречи с этим мужчиной. Мне хочется сбежать – и в то же время окончательно утонуть в его светлых голубых глазах, наполненных неизведанной и такой соблазнительной тьмой.

– Я не умею... смотреть... так... – лепечу я наконец.

– Значит, я научу тебя, – говорит он.

– Каким образом?! – я почти злюсь, причем на саму себя...

Ну а чего я хотела?! Это стриптиз-клуб, и если я должна научиться соблазнять мужчин – у меня за плечами должен быть свой собственный сексуальный опыт, к которому можно будет обратиться, чтобы изобразить перед клиентом желание и страсть... Если этого опыта нет – нечего здесь и делать.

– Закрой глаза, – говорит Дэн, и я послушно выполняю его просьбу. – Расскажи мне, что ты чувствуешь?

– Страх и... – я запинаюсь, не зная, что сказать.

– Опиши ощущения в теле.

– Голова кружится... как будто легкая слабость, – начинаю я, послушно сканируя собственный организм сверху вниз. – Щеки горят, горло и губы пересохли, а в груди так горячо, что... жжется прямо, – я зачем-то опускаю ладонь на грудь и начинаю массировать, словно это поможет мне избавиться от мучительного жара. – Живот скручивает, особенно внизу... Колени дрожат.

– Ты знаешь, что все это значит, что это такое? – тихо спрашивает мужчина, и его хриплый бархатистый шепот звучит у меня над самым ухом, заставляя невольно вздрагивать.

– Нет...

– Это возбуждение.

– Что?! – я вспыхиваю и тут же открываю глаза, чтобы отпрянуть от Дэна. Мужчина хоть и смотрит на меня с добродушной ухмылкой, но во взгляде у него по-прежнему порочная тьма:

– Ты ведь девственница, верно? – спрашивает он.

– Как ты догадался?! – рычу я обиженно.

– Поверь, опытному взгляду это видно практически сразу, – говорит мужчина.

– Я ухожу! – заявляю гордо и собираюсь было уже направиться к выходу, но Дэн меня не отпускает, преграждая путь:

– В этом нет ничего плохого, Вика. Но теперь мне ясно, почему ты не можешь вспомнить свой лучший секс... у тебя его просто не было. Ясно, почему ты не можешь смотреть на меня взглядом хищницы... никто еще не разбудил в тебе хищницу. И ясно, почему ты так горько плакала после своего первого привата. Но ты ведь не хочешь плакать так каждый раз, правда?

– Не хочу, – буркаю я. – Но что ты можешь сделать?!

– Как минимум – вот это, – говорит Дэн и еще до того, как я успеваю опомниться, впивается в мои пересохшие губы поцелуем.

Он целует меня грубо, бесцеремонно и глубоко, засовывая язык между моими губами и обеими руками удерживая мое лицо, чтобы я не выскользнула слишком быстро. Наконец мне дается вырваться, и первое, что я делаю, – это залепляю мужчине звонкую пощечину, от которой его голова дергается в сторону. Впрочем, уже через секунду он начинает смеяться, а я шиплю:

– Что смешного?! Что ты творишь?! Я не разрешала тебе себя целовать!

– Но тебе понравилось? – посмеивается он.

– Нет! – рычу я, упрямо отрицая жар в своей груди и зуд между ног.

Мне только исполнилось восемнадцать. Конечно, я уже много раз ходила на свидания с парнями, встречалась с некоторыми по два-три месяца, с кем-то даже целовалась, но дальше этого никогда не заходило: я не чувствовала себя готовой, а очередного ухажера – тем самым. Да и поцелуи были совсем не такими, как сейчас, не было такого жара и такого зуда. Но даже если Дэн прав и его близость заставила меня испытать возбуждение, – это не дает ему никакого права вот так бессовестно, без спроса меня трогать!

– Наш урок закончен! – заявляю я и, оттолкнув его руку, наконец направляюсь к выходу.

– Окей, – улыбается Дэн. Он выглядит как довольный сытый кот, который сделал то, что хотел, и знает, что скоро ему принесут еще одну крынку сметаны...

Но как бы не так! Я больше не поведусь на его хитрые уловки. Хватит с меня таких уроков соблазнения. Отработаю сегодняшнюю смену – и уйду из этого клуба раз и навсегда. Пускай без денег, пускай под насмешки танцовщиц и угрозы Диониса... Мне здесь делать нечего.

Дэн меня больше не держит: я беспрепятственно покидаю камеру пыток, а спустя пятнадцать минут уже приступаю к своим обязанностям официантки, старательно пряча лицо за волосами и натягивая повыше декольте платья, чтобы никто не захотел уединиться со мной ради приватного танца... Поначалу все идет как надо, и даже Дионис подходит к барной стойке и обещает не вызывать сегодня для выступления в общем зале, чтобы я немного привыкла... Я пока не говорю ему, что привыкать не придется, потому что сегодня я работаю в последний раз, – а просто киваю, притворяясь благодарной. Он отходит – а я продолжаю разливать гостям алкогольные коктейли и разносить по столикам салаты, бутерброды и десерты, даже не заморачиваясь о том, чтобы улыбаться и быть вежливой... Ведь сколько бы чаевых мне сегодня ни заплатили – я уйду из клуба с пустыми руками. Дионис не даст мне ни копейки.