Элли Лартер – Его любимая грешница (страница 25)

Я нервно сглатываю. В голове крутятся бесконечные вопросы: может, не сейчас? может, не здесь? может, подождем до утра и до дома? – но Дэн совершенно непреклонен, а у меня самой между бедер уже тоже жарко и влажно... Этот мужчина действует на меня совершенно безумно, ненормально, неправильно... но я ничего не могу с этим поделать – а потому начинаю послушно раздеваться под его строгим неотрывным взглядом.

После недавнего выхода на подиум и танца в общем зале стриптиз-клуба моя кожа и так вспотела – я с трудом натянула на себя обратно сценический костюм. А теперь, наедине с Дэном, я и вовсе плавлюсь как кусочек сливочного масла, выложенный на раскаленную сковородку, так что снять костюм снова становится непростой задачей. Изнутри он не латексный, есть тканевая подкладка, но она насквозь пропиталась потом и липнет к коже.

Мне приходится потратить немало времени, чтобы наконец вытащить наружу одну руку, затем – вторую, и начать спускать костюм по животу и бедрам... Все это время Дэн молча смотрит на меня, опустив голову и широко расставив ноги. Я вижу, что член у него уже давно встал, но что-то подсказывает мне, что он не воспользуется им сразу...

Я уже знаю, каким мучительным и невыносимым – в самом охуенном смысле этих слов! – может быть секс с этим мужчиной. А ведь мы занимались им только у меня дома, на самой обычной кровати! Сейчас же в его распоряжении – несколько БДСМ-снарядов и огромное количество самых разных игрушек и приспособлений, чтобы сделать мне больно и приятно...

От этих мыслей голова идет кругом, а между бедер течет и зудит от желания и нетерпения. Я стараюсь сосредоточиться на своем костюме, но он уже падает к моим ногам, я переступаю через него и оказываюсь перед Дэном в одних только мокрых насквозь трусиках и бюстгальтере.

Мужчина подходит ко мне вплотную и быстрым, бесцеремонным движением запускает пальцы между моих ног:

– Ты течешь, как сучка... – я инстинктивно пытаюсь свести бедра, но он не позволяет: – Не дергайся. Я не разрешал.

– Ладно... Прости... те... Простите, господин.

– Крест. Я выбрал андреевский крест. Я подвешу тебя на нем вниз головой и выебу во все щели так, что ты будешь вспоминать об этом и вздрагивать от удовольствия каждый раз, всего лишь заходя в эту комнату.

От его слов у меня мурашки по всему телу, и он уже обходит меня по кругу, расстегивает мой бюстгальтер и цепляет пальцами резинку трусиков, стягивая их по бедрам. Теперь я остаюсь совершенно обнаженной.

– Отлично, – говорит мужчина. – Иди сюда, – и манит меня пальцем к черной металло-кожаной конструкции в углу комнаты.

ДЭН. 38 глава

Прямо сейчас андреевский крест стоит вертикально, но его можно вращать как угодно. Эта мощная конструкция стоила клубу сто тридцать тысяч – довольно внушительная сумма для предмета интерьера, ведь его не собирались использовать по прямому назначению... или все-таки собирались?

В конце концов – какой нормальный бизнесмен в здравом уме будет тратить сто тридцать штук на банальную декорацию, когда можно купить визуально точно такую же, только в десять раз дешевле, разве что без механических рычагов для вращения, натуральной кожи и особо прочных фиксаторов?

Здесь одно из двух: либо Диониса мощно наебали с ценой в салоне БДСМ-атрибутики, либо изначально он планировал открывать вовсе не стриптиз-клуб, а самый настоящий притон с БДСМ-игрищами, но по какой-то причине эта идея у него не выгорела. Может, именно поэтому Дионис так рьяно поощряет проституцию в «Грешницах» и давно превратил стриптиз-клуб в элитный бордель для политиков, бизнесменов, музыкантов и актеров кино?

Самый распространенный вариант такой проституции – это так называемые выезды, когда клиент забирает к себе домой на ночь одну или сразу двух танцовщиц (иногда официанток) и занимается с ними сексом. Так Дионис получает огромные деньги – выезд стоит от двадцати до пятидесяти тысяч рублей за одну девушку и делится напополам между клубом и сотрудницей, – а клиент – максимальную безопасность и конфиденциальность, ведь все происходит на его территории.

Но есть и второй вариант: когда секс происходит прямо в клубе под видом приватных танцев. В таком случае стоимость часа наедине с девушкой обсуждается отдельно и утверждается лично владельцем клуба.

Когда я только устроился сюда на работу, эта практика уже вовсю существовала. Несколько раз я пытался объяснить своему новому работодателю все риски и опасность подобной деятельности, но потом просто забил: Дионис не видел никого и ничего, кроме денег, к тому же – его покрывали влиятельные политики и бизнесмены, и он мог делать что угодно... Теперь вот Турин и вовсе предложил ему расширение.

Моей же главной обязанностью – по договору и по совести, – всегда было следить за тем, чтобы на секс-приваты и выезды попадали только те девушки, которые сами хотели этого. В конце концов, некоторые устраивались в клуб именно ради проституции. А кто-то просто хотел танцевать. Я уж молчу об официантках... Собственно, поэтому я и задержался здесь так надолго: в клуб нередко попадали совсем молоденькие, неопытные и невинные девчонки вроде Вики, которые понятия не имели, какой ад ждет их на обратной стороне вечного праздника с музыкой, танцами, дорогим алкоголем и богатыми щедрыми гостями...

Вот только большая часть клиентов понятия не имела, да и не хотела пользоваться какими-либо БДСМ-приспособлениями. И слава богу. Пьяные и возбужденные до предела, они обычно обходились быстрым сексом (я бы даже сказал – тупой неистовой долбежкой), после чего отпускали девушек.

Кроме того, чтобы воспользоваться какой-нибудь секс-атрибутикой из камеры пыток, медицинского кабинета или лаборатории, нужно было получить специальное разрешение от меня и от Диониса, а это было непросто.

Если разобраться с плетью и кляпом мог каждый, то анальные пробки, прищепки на соски или зажимы для половых губ уже требовали определенной сноровки и опыта. Что касается веревок для шибари, гинекологических зеркал, игл, вакуумных помп и электрошокеров, то здесь разрешение мог получить только хорошо знакомый нам клиент с БДСМ-навыками. Таких на моей памяти не случалось, да и пробки и зажимы мы доверяли только нескольким клиентам из всего потока желающих заглянуть к нам на огонек.

У меня же есть коды доступа ко всем панелям с игрушками и атрибутикой, и прямо сейчас я собираюсь уложить на андреевский крест обнаженную дрожащую малышку, которая и понятия не имеет, насколько хорошо я умею управляться со всеми этими опасными штуками.

– Это обязательно? – спрашивает она, всхлипывая и глядя на меня взглядом олененка Бэмби: большие глаза, полные страха, смотрят исподлобья, а сама она кусает нижнюю губу и нерешительно переступает с ноги на ногу.

– Обязательно, – киваю я с ухмылкой и протягиваю ей руку. Вика наконец делает шаг мне навстречу, вкладывает свои тонкие дрожащие пальчики в мою ладонь, и я сразу тяну ее за собой на другой конец комнаты, заставляя встать спиной к андреевскому кресту и прислониться затылком, лопатками, задницей и икрами к его прохладной кожаной поверхности. – Подними руки, – командую сухим менторским тоном, потому что все происходящее заставляет меня наконец почувствовать себя мастером. Это пьянящее и немного подзабытое ощущение: я не проводил БДСМ-сессий уже месяца три. Член стоит колом, внутри все распирает от кайфа и предвкушения долгой мучительной пытки над хрупким девичьим телом... Я обхватываю тонкие запястья Вики плотными кожаными ремнями, затягивая их так, чтобы хорошенько зафиксировать и при этом не причинить боль. – Не давит?

– Нет... – лепечет малышка.

– Отлично, – киваю я и продолжаю: закрепляю еще один ремень вокруг ее шеи, один – по ребрам, прямо под грудью, и еще один – по самому низу живота, по выступающим косточкам бедер. – Не больно?

– Нет, – снова говорит девушка. Кажется, по привычке она хочет помотать головой, но с затянутым на шее ремнем это проблематично.

– Теперь приподними левую ногу – так, чтобы она оказалась прижата к перекладине, – Вика послушно выполняет приказ, и я быстро закрепляю на кресте ее левую ногу. Всего три ремня – на бедре, над коленкой и на лодыжке.

Потом то же самое я проделываю со второй ногой – и девушка наконец оказывается полностью в подвешенном состоянии. Ее держат одиннадцать ремней, она крепко зафиксирована. Одно только это возбуждает меня еще сильнее, ведь теперь малышка совершенно беззащитна и беспомощна перед моей властью. Вырваться не получится. Кричать бессмысленно – никто не услышит. Умолять бесполезно – во время сессий я не знаю жалости.

– Прежде чем мы начнем, я скажу тебе что-то очень важное, и ты должна будешь это запомнить, ясно?! – спрашиваю я, приблизившись к самому лицу девушки и глядя ей в глаза. Она смотрит на меня как зачарованная, как пьяная, и рассеянно кивает. Тогда я хватаю ее за подбородок, и она коротко вскрикивает. – Слушай внимательно! – рычу я. – Во время сессии я – твой господин, и ты должна называть меня только так, ты поняла?!

– Д-да, – захлебывается девчонка.

– А ты – моя нижняя, моя сучка, моя дырка, – хриплю я ей в губы, а свободной рукой скольжу по ее обнаженному телу, минуя кожаные ремни, просовываю ладонь между женских бедер и нащупываю горячую, пульсирующую, истекающую влагой щель...