Элли Лартер – Бывшая жена. Научусь летать без тебя (страница 56)
– Я подумал, что тебе будет проще, если это будет точно такой же самолет... с таким же управлением, такими же характеристиками...
– Да, наверное, – я киваю.
– Готова?! – улыбается мужчина.
– Честно говоря, нет, – признаюсь я.
Чувствуя, как ноги становятся ватными, а руки дрожат, я все же делаю несколько шагов. Иду вокруг самолета, глажу пальцами его корпус, гладкие крылья. Сердце колотится, как бешеное.
– Мне кажется, я не смогу, – говорю честно, опуская руки.
– Давай попробуем иначе? – предлагает Демьян. – Ты будешь сзади, на пассажирском месте, а я – спереди, как пилот.
– Я... я... не знаю... – мотаю головой, вспоминая, что и на обычный пассажирский-то самолет не решилась сесть, что уж говорить о двухместной легкомоторной амфибии?!
– Ладно, – успокаивающим тоном говорит Демьян. – Не торопись. Мы не обязаны делать это прямо сейчас и вообще сегодня. Мы можем вернуться сюда завтра, через неделю или через месяц... когда угодно.
– Да, спасибо, – я киваю.
То, что он не давит, очень успокаивает.
Мы выходим на летное поле, садимся на траву и говорим о чем-то отвлеченном. О том, что моя дочь возобновила отношения со старой любовью. О том, что мой сын первый раз вышел в рейс в качестве первого пилота и командира корабля. О том, что моя кошка Вася стрессует от того, что пришлось менять место жительства. О том, что весна в этом году не торопится в Сочи, и на улице по-прежнему холодно, хоть и солнечно... Демьян рассказывает про свою работу, про отца, про какие-то вкусные тарталетки, которые обнаружил вчера в магазине...
– Ты должна, просто обязана их попробовать!
– Да, хорошо, обязательно! – смеюсь я. А потом вдруг меняю тон: – Знаешь, думаю, я готова. Давай попробуем.
– Давай, – сразу с готовностью отзывается мужчина.
Он встает первым, протягивает мне руку, и мы возвращаемся в ангар.
Делаем, как он предложил: он садится в кресло пилота, я – в кресло пассажира.
Пока самолет едет по летному полю, разгоняясь, я чувствую себя нормально, но как только колеса отрываются от земли, все внутренние органы, а вместе с ними и душа как будто падают вниз, и сердце замирает.
Я с ужасом вцепляюсь пальцами в крепления.
Боюсь выглядывать наружу.
– Ты как?! – кричит в переговорную систему Демьян.
– Норм... маль... но! – кричу я в ответ, но это неправда.
Мне очень страшно.
Мы поднимаемся все выше, направляемся в сторону гор.
И неожиданно я замечаю, что рокот мотора меня успокаивает.
Как других успокаивают шум дождя, звуки накатывающих волн или рокот тропического леса, так меня успокаивает шум самолетного мотора.
Нервы начинают расслабляться, сердце выравнивает ритм, пальцы перестают дрожать.
Я наконец выглядываю в иллюминатор.
Под нами – величественный Кавказский хребет, расцвеченный предзакатными лучами солнца.
Дивно красиво.
Неужели все было так просто?!
Неужели для того, чтобы перестать бояться самолетов, нужно было просто сесть в самолет, взлететь и услышать мерный рокот двигателя, почувствовать его вибрацию, увидеть его уверенную работу на приборах панели управления?!
Мы делаем два круга и возвращаемся на аэродром, а потом я говорю:
– Давай поменяемся местами!
– Уверена?! – переспрашивает Демьян, удивленный тем, как быстро я поменяла мнение.
– Нет! – нервно смеюсь. – Но я чувствую, что смогу!
– Конечно, сможешь! – соглашается он, и мы действительно меняемся местами.
Как только передо мной оказывается приборная панель, дрожь исчезает окончательно.
Мозг и тело, привыкшие к предполетной подготовке и самим полетам, сразу переходят в рабочий режим.
Я становлюсь сосредоточенной, собранной, серьезной.
Словно и не было никакой аварии, никакой комы, никакой фобии.
Я снова в своей стихии.
Да, в глубине души все равно волнительно, тревожно, но я понимаю, что справлюсь.
Мы поднимаемся в небо, и в этот раз, сосредоточившись на шуме и вибрации двигателя, я чувствую себя уверенно.
– Ты умница! – кричит мне Демьян.
– Спасибо! – улыбаюсь я, а сама зачем-то веду самолет туда, где случилась авария.
– Может, не надо?!
– Надо... мне это надо...
Мы оказываемся там, где я разбилась.
Если присмотреться, то внизу даже можно обнаружить обломки моего чижа... даже удивительно, что службы до сих пор не вывезли все до конца.
Птиц вокруг нет, небо чистое.
Но внутри что-то как будто свербит, чешется, рвется наружу...
И вдруг – вспышка в памяти. Потом еще одна. И еще.
И начинаю задыхаться, перед глазами на мгновение темнеет. Самолет начинает кренить в сторону.
– Агата?! – кричит перепуганный Демьян.
Я моргаю, быстро выравнивая маршрут:
– Прости, все нормально, просто я... я... вспомнила. Я все вспомнила.
Недостающие куски воспоминаний, как детальки мозаики, вспыхивают в моем мозгу и встраиваются в общую канву воспоминаний.
Я вспоминаю аварию, каждую малейшую деталь.
А потом и все, что ей предшествовало.
В том числе измену мужа, то, как я узнала о ней.
Глаза начинают застилать слезы, но это слезы радости, облегчения.