Элли Лартер – Бывшая жена. Научусь летать без тебя (страница 53)

Про здоровье – тоже: память так и не вернулась. Врачи говорят, что теперь, может, уже и не вернется, пускай такое и бывает крайне редко...

Зоя свою квартиру тоже предлагала, но они только-только снова сошлись с Ноем, и в этот раз я буду намного осторожнее и внимательнее, я сделаю все, чтобы моя дочь была счастлива в любви.

Слава же пока одинок – вот я и согласилась... почему нет?!

Впрочем, конечно, я не собираюсь пользоваться его щедростью слишком долго и уже подыскиваю себе недвижимость.

Сейчас же мы собрались все вместе – я, Зоя, Слава, Агния с мужем и детьми, и наша мама, – и в последний раз пьем чай в квартире, которая подарила нам столько прекрасных моментов.

Когда мы переезжали в нее десять лет назад, с предыдущей квартирой тоже было грустно расставаться.

Так будет и с этой, но я знаю, что справлюсь.

Большую часть мебели, бытовой и электронной техники решили оставить будущим владельцам: нам ни к чему делить шкафы и телевизоры, а вот в глазах потенциальных будущих покупателей все это поднимает стоимость недвижимости.

Забрали только самое ценное, самое дорогое: украшения, личные вещи, книги.

Причем большую часть – я.

Кошку я тоже, конечно, забрала, она – мое счастье.

Роману же как будто бы ничего оказалось не нужно.

А может, он просто слишком занят своими налоговыми судами.

За три месяца его репутация упала на дно, все клиенты, партнеры, инвесторы отказались от него, он почти стал банкротом.

А теперь ему еще и штрафы немалые грозят.

– Как думаешь, мам, он продаст нам свои акции, чтобы покрыть долги?! – спрашивает Слава, но вместо меня отвечает Зоя:

– Сомневаюсь. Разве что парочку. У него наверняка будет всего-то миллион штрафа, это не так уж много, зачем ему продавать акции?!

– Ну, еще ведь надо адвокатов оплатить. Все сопутствующие траты за продажу квартиры. Новую недвижимость купить. Восстановить репутацию.

– Ай... – отмахивается Зоя. – Он и без нас выкрутится!

Я поджимаю губы, потому что, к сожалению, согласна с дочерью: Роман наверняка справится со всем без нас.

Наступает следующий день, а с ним – и следующий суд. Теперь уже по инвестициям, по акциям, которые мы пытаемся вернуть.

К счастью, здесь все тоже идет так, как нам надо.

Передача акций Агнии не была завершена должным образом, так как не было подписей от моей сестры: эти акции мы возвращаем моментально.

За акции, которые отдала Роману Зоя, приходится побороться.

Но это уже четвертое заседание, и оно становится решающим. Нашим адвокатам удается доказать, что передача акций производилась под давлением со стороны Романа, кроме того, договор передачи был оформлен некорректно, третье условие выполнено не в полной мере, да и вообще, репутация моего уже бывшего мужа так пострадала в последние недели и месяцы, что даже это становится причиной не верить ему и его доводам.

– А ведь ты могла бы быть благодарна за мои вложения и мою помощь! – возмущается Роман, когда заседание заканчивается, и мы с ним сталкиваемся в коридоре здания суда.

Рядом со мной – вся моя семья и мои адвокаты, так что я не боюсь говорить с бывшим мужем прямо и открыто.

– Я благодарна, – киваю согласно. – Но, во-первых, это было давно, и дальше я действовала сама. Ты не принимал никакого участия, да и в совете директоров присутствовал только формально. А во-вторых, все хорошее, что ты сделал, давно перекрылось твоими проступками: изменой, обманом, попытками свести меня со свету...

– Да что ты такое говоришь?!

– Ничего, – я пожимаю плечами и иду прочь.

Я и рада бы больше никогда его не видеть, но увы: через три дня у нас собрание совета директоров, на котором будет решаться вопрос, имеет ли Роман право оставаться в этом самом совете.

А еще через два дня после я выступлю в суде по его налоговому делу в качестве свидетеля обвинения.

Да-да, вот такая вот я стерва!

Но мне не жаль его.

Мне жаль себя, жаль своих детей, жаль годы, потраченные нами на этого предателя.

Но ничего: скоро все закончится... и тогда все будет хорошо.

Наверное.

Надеюсь.

Просто пока все слишком сложно: много тревоги, много стресса, побочки от препаратов, которые я до сих пор принимаю, а еще... еще у меня появилась фобия, с которой таким, как я, просто невозможно жить.

Теперь я боюсь неба и самолетов.

Да, я поняла это сразу, как вышла из комы, но думала, что все пройдет...

Спустя почти четыре месяца – не прошло.

У меня уже были поездки в Москву и Санкт-Петербург, и оба раза я воспользовалась поездами, а не самолетами.

Что уж говорить о том, чтобы снова сесть за штурвал...

58 глава

– Сегодня, семнадцатого февраля две тысячи двадцать шестого года, я, Агата Александровна Героева, президент авиакомпании «BlueSky Voyages», объявляю внеочередное собрание директоров и акционеров. Приветствую всех и сообщаю, что сегодня мы должны принять важное решение и определиться, может ли Роман Витальевич Подольский, держатель пакета акций в размере десяти процентов от общего количества, оставаться членом совета и иметь голос в принятии решений...

На меня смотрят с удивлением.

Я с улыбкой уточняю:

– Да-да, я сменила фамилию. Официально бумаги еще не все пришли, но... мне приятно ассоциировать себя с фамилией своего отца, основателя авиакомпании, а не с фамилией бывшего мужа, который предал меня и... – я трясу головой: – Прошу прощения, это лишнее.

Да, все держатели акций – это моя семья: дочь, сын, которому я вернула его законные пять процентов, сестра.

Но еще здесь есть и директорский состав, мои подчиненные, в составе семи человек.

И перед ними показывать эмоции не очень уместно.

Да, все это замечательные люди, которые в большинстве своем работают со мной с первого моего дня в должности президента авиакомпании, кое-кто еще и при моем отце работал, мы прекрасно общаемся, даже дружим, собираемся на корпоративы, вместе путешествуем, но сейчас у нас – официальное мероприятие, собрание совета директоров и акционеров, и нужно вести себя соответствующе.

Роман, конечно, тоже здесь.

Сидит, развалившись напротив всех нас, со скучающим видом. Он понимает, что его будут давить, он понимает, что проиграет. Но планирует ли он что-то с этим делать?! Не знаю.

Я, в любом случае, настроена решительно.

Да, мы не можем забрать у него акции.

Но мы имеем полное право лишить его возможности входить в это здание, в этот конференц-зал, иметь доступ к корпоративной информации и голосовать при принятии решений.

Он станет акционером без голоса и без права участвовать в жизни авиакомпании.

Будет получать свои отчисления, безбедно жить до конца своих дней, но на этом – все.

Ближе я его не подпущу.

После недолгого вступления от меня и Романа – да, ему мы тоже даем слово, – мы начинаем голосовать.

Голосуем единогласно: пятнадцать голосов за то, чтобы изгнать Романа, и только один голос – его собственный, – за то, чтобы оставить.