Элли Лартер – Бывшая жена. Научусь летать без тебя (страница 43)

– Нет, уже не была, мам, – Зоя грустно улыбается. – Знаю, что для тебя я всегда буду малышкой, которую нужно защищать, но... это не так. И в глубине души ты это знаешь.

– Знаю, – соглашаюсь я.

Моя дочь права.

Ей было восемнадцать, когда она начала встречаться с Ноем, и она была очень самостоятельной, сознательной, умной не по годам, образованной, яркой, сильной, смелой девушкой... она и сейчас такая – даже стала лучше!

И она имеет право закрыть этот гештальт.

– Пообещай мне одно, – прошу я. – Что ты будешь заниматься этим под присмотром своего психотерапевта.

– Конечно, – успокаивает меня дочь. – Ксения – мастер своего дела. Именно она, кстати, помогла мне понять, что пришло время оставить в прошлом обиды и помириться с тобой.

– Тогда я очень благодарна ей... и тебе, конечно. Потому что это было именно твое решение.

– Да, и оно было правильным... Ладно, мам, мне пора: дела, работа. И еще хочу встретиться поговорить с отцом.

– Справишься с ним?!

– Думаю, да... но на всякий случай рядом будет Слава.

– Правильное решение, – я киваю и отпускаю Зою со спокойным сердцем... ну, или почти спокойным, ведь материнское сердце, кажется, полностью спокойным никогда не бывает.

Уже днем, после обеда, ко мне в палату стучится незнакомая девушка в форме администратора.

– Здравствуйте, Агата Александровна, меня зовут Евдокия, я работаю на стойке регистрации при входе в отделение, – представляется она.

– Добрый день.

– Как ваше самочувствие?!

– Довольно-таки неплохо... а в чем дело?! – напрягаюсь я.

– Дело в том, что к вам посетитель, которого нет ни в списке ваших родственников, ни в списке, который вы лично предоставили, позволив пускать только детей, сестру, адвокатов и полицию...

– И кто же это?!

– Представился Демьяном Валентиновичем Исаевым.

– О! – восклицаю я, вспомнив руководителя полетов, который был на аэродроме в тот самый день, когда я попала в аварию. – Да, я знаю этого человека. Он один?!

– Да.

– Пропустите его, пожалуйста.

– Отлично, он будет у вас через пять минут.

– Спасибо, – я киваю и остаюсь в постели дожидаться Демьяна Валентиновича.

Когда он приходит, выясняется, что он не первый раз пытается ко мне попасть.

– Я был здесь сразу после аварии, но мне сказали, что пропуск – только для родственников, – объясняет мужчина. – А когда я дал свои контакты вашему супругу, чтобы он держал меня в курсе, он согласился, был очень приветлив, взял мой номер... но так ни разу и не позвонил и не написал... а свой номер в ответ не дал. Вам звонить было бесполезно – телефон разбился. Потом я приходил еще дважды – но мне отказывали. И только сегодня сказали, что вы в сознании и вас могут спросить лично, готовы ли вы меня пропустить...

– Вот это да! – я качаю головой. Получается, сегодня Демьян пришел уже четвертый раз! Много для человека, с которым мы едва знакомы!

– Такие дела, – чуть смущенно говорит мужчина.

– Я так благодарна вам за ваше беспокойство и заботу! Если бы я только знала... я бы пропустила вас гораздо раньше! Но я долго была без сознания, да еще и в амнезии, как выяснилось потом... Я и не помнила, что в день аварии мне давали добро именно вы. Мне об этом только медики и полиция сообщили.

– Ужасно... сочувствую.

– Мне уже гораздо лучше.

– А что именно вы забыли?!

– Последние недели перед аварией. В том числе – предательство собственного мужа. Так что не удивляйтесь, что он вам не звонил и не писал. Он не был заинтересован ни в моем здоровье, ни в том, чтобы о моем состоянии знали посторонние люди...

– Какой позор! – качает головой Демьян. – Мужчины так себя не ведут!

– Согласна. Но ничего: он недолго еще будет моим мужем.

– И правильно, не надо оставлять рядом с собой таких людей...

Мы с Демьяном пересекаемся взглядами – и я понимаю, что он, мужчина, едва-едва знакомый мне, с которым мы видимся третий раз в жизни, беспокоится обо мне больше и ведет себя мудрее, добрее и честнее, чем мужчина, с которым я прожила не один десяток лет, которого любила, называла своим мужем и которому родила двоих детей...

Какая же ирония.

И какое же счастье, что теперь я знаю правду.

ЗОЯ. 47 глава

– Пообещай мне одно, – говорит мама. – Что ты будешь заниматься этим под присмотром своего психотерапевта.

– Конечно, – киваю я, точно зная, что на иное и не решилась бы: не для того я столько лет прорабатывала себя и свои травмы, чтобы теперь подвергать себя опасности снова падать в пропасть боли. – Ксения – мастер своего дела. Именно она, кстати, помогла мне понять, что пришло время оставить в прошлом обиды и помириться с тобой.

– Тогда я очень благодарна ей, – говорит мама, а потом добавляет: – И тебе, конечно. Потому что это было именно твое решение.

– Да, и оно было правильным... Ладно, мам, мне пора: дела, работа. И еще хочу встретиться поговорить с отцом.

– Справишься с ним?! – с сомнением спрашивает она.

– Думаю, да... но на всякий случай рядом будет Слава, – отвечаю я, и это чистая правда: мы с братом уже договорились, что одна я с нашим ненормальным папашей встречаться не буду – слишком опасно.

– Правильное решение, – кивает мама.

Я подхожу к ней, чтобы чмокнуть в щеку, она целует в ответ.

– Ну, пока, – улыбаюсь. – Поправляйся. Береги себя. Не волнуйся ни о чем, ладно?! И если что – сразу звони мне или Славе.

– Договорились. Удачи тебе, милая! Как будут новости – тоже звони... или хотя бы пиши!

– Окей.

У нас наконец-то снова есть способ связи: я принесла маме свой старенький телефон, купив для него сим-карту на свое имя...

Надо будет, конечно, восстановить и ее собственный номер, но это – потом, когда она будет в состоянии сама добраться до салона связи.

Пока – так, и я думаю, это даже лучше: новый номер мамы знаем только мы с братом и тетей Агнией, отец не в курсе.

Ему вообще больше нельзя в больницу.

Он, конечно, чертовски недоволен, но кого бы это волновало?!

Кстати, ему-то я и звоню, как только выхожу из больницы.

Мне хочется поскорее поговорить с ним и закрыть этот вопрос, потому что необходимость встречи с отцом висит надо мной, как дамоклов меч, тяжелым, неприятным, тревожным грузом, который мешает спокойно заниматься работой и делами и просто свободно дышать и жить...

Я, конечно, сама решила, что мне надо с ним поговорить, могла бы просто в суд подать, но хочется попробовать сначала решить все мирным путем, плюс – поговорить про Ноя.

И я, конечно, сама во многом виновата, ведь я столько лет была на его стороне, а не стороне мамы, да еще и свои акции ему подарила...

Но все люди ошибаются, верно?!

Я признаю, что ошиблась.