Элли Лартер – Бывшая жена. Научусь летать без тебя (страница 33)
Честно говоря, у меня даже ладони вспотели!
Я нервно вытираю дрожащие пальцы о ткань джинсов, а потом все-таки толкаю дверь палаты и переступаю порог.
Мама вздрагивает, поворачивает голову на звук, видит меня и чуть удивленно приподнимает бровь:
– Милая?! Что ты здесь делаешь?!
Непривычно, конечно, быть «милой» в глазах мамы, но вопрос мне все равно непонятен.
В смысле, что я здесь делаю?!
Мне что, уже мать родную навестить нельзя?!
А может, просто отец уже был здесь и наплел ей, что я ни разу не приходила?!
Вполне в его духе!
Ведь ему выгодно, когда мы все друг друга не любим.
Я так теряюсь, что даже ответить не успеваю, а она уже объясняется:
– Поздно уже просто... никого не пускают. Твоего отца только пустили, потому что ситуация... ну... специфическая.
Ага, значит, отец и правда был здесь!
Слава всем богам, что он уже свалил, и я смогу нормально поговорить с мамой!
Ну, если решусь, конечно.
Потому что я, возможно, пока не готова.
Слишком уж быстро все произошло.
– Я не первый раз пришла, – говорю я зачем-то.
Видимо, чтобы все-таки обозначить: она мне не безразлична, я переживаю, мне страшно. И если папаша наговорил ей что-то другое, то это ложь!
– Спасибо, дочка, – кивает она, но все равно смотрит на меня с удивлением. Я понимаю: она меня не ждала.
– Как давно ты пришла в себя?!
– Часа два назад.
– А почему мне никто не позвонил?!
– Не знаю... спроси у папы...
Я морщусь:
– Ладно. Как себя чувствуешь?! Болит что-нибудь?!
– Почти ничего не болит, но это мало о чем говорит, честно говоря. Разве что о том, что обезболы мне дают качественные...
– Ну да, – я киваю. – Что-нибудь ела, или нельзя пока?!
– Мне приносили ужин. Говорили, что тошнить будет, но обошлось. Я с аппетитом съела и первое, и второе, и чай выпила...
– Отлично, – улыбаюсь я, присаживаясь на край ее постели.
– Ну и отец твой клубнику в шоколаде принес. Конечно, все съесть не разрешили, но три ягоды – вполне... Могу и тебя угостить.
– Спасибо, не надо, – морщусь я снова, с трудом сдерживаясь от язвительных комментариев в сторону отца. – Доешь потом сама.
Вообще, странно, что она так много говорит про отца.
Они ведь в состоянии развода!
Она его видеть, слышать не могла!
А теперь он ей клубничку принес – и все, она простила?!
Может, после такой страшной аварии, побывав на грани между жизнью и смертью, мама резко решила, что отцовские измены, абьюз, манипуляции и попытки забрать себе авиакомпанию – это ерунда в сравнении с тем, что они пережили вместе?!
Может, решила бороться за брак?!
Боже... надеюсь, что нет.
Потому что последние несколько дней четко показали мне, что отцу ничего, кроме денег, не нужно.
Даже в момент, когда его жена, мать его детей, женщина, с которой он прожил почти три десятилетия, могла умереть, он плел интриги...
Я собираюсь было спросить что-то еще, но в этот момент дверь палаты открывается, и на пороге появляется... отец.
Он что, еще не уехал из больницы?!
Увидев друг друга, мы с ним оба округляем глаза.
Ни я, ни он явно не рады друг другу.
– Зоя! – восклицает отец. – Что ты здесь делаешь?!
– У меня тот же вопрос, – хмыкаю я недружелюбно.
Мама просит:
– Не ссорьтесь, пожалуйста.
А отец вцепляется в мой локоть и тащит в коридор:
– Давай-ка выйдем и поговорим! – а потом бросает маме: – Мы быстро, милая!
Милая?!
С какой такой радости он обращается так к маме, которую совсем недавно поливал грязью?!
Какого черта здесь вообще происходит?!
37 глава
Я пытаюсь вырваться, но физических сил противостоять взрослому сильному мужчине у меня нет.
Кричать не решаюсь: не хочу напугать маму.
В конце концов, далеко он меня не утащит: только в коридор.
Как только мы оказываемся там, отец отпускает меня, и я, потирая локоть, который он сдавил до боли, рычу:
– Какого черта?! Ты вообще умеешь рассчитывать силу?! А в идеале – разговаривать с людьми словами через рот, чтобы не приходилось трогать их против их воли?!
– Помолчи! – шипит он на меня, оглядываясь на дверь палаты, словно мама, слабая, только что вышедшая из комы, вся переломанная, перебинтованная, обмотанная трубками и проводами, бросится вслед.
Но нет: она и с постели-то встать не сможет!