Элли Лартер – Бывшая жена. Научусь летать без тебя (страница 20)
– Поужинаем сегодня вместе? – мягко предлагаю я.
Откровенно говоря, сил на все это у меня особо нет, работа и проклятая налоговая проверка, которую организовал мне лучший... теперь уже бывший лучший друг, выпили из меня все соки, но не могу же я сейчас просто сказать: окей, Агния, твое право, тридцать – значит тридцать!
Нет.
Я должен поговорить с ней.
С глазу на глаз.
Лицом к лицу.
Так, чтобы рядом не было ее мужа, юристов... никого.
Только она и я.
Чтобы она была передо мной, как чистый лист, на котором я смогу написать то, что пожелаю...
Вообще, конечно, я сильно удивлен.
Я был уверен, что проблем с Агнией не возникнет.
И она ведь почти согласилась, но... в данной ситуации «почти» не считается. В данной ситуации важен каждый процент!
Агния, конечно, чувствует мой решительный настрой, и в ответ мямлит что-то невразумительное:
– Ну... не знаю... у Ариадны завтра утренник в детском саду...
– И что?! – спрашиваю я довольно резко, на автомате, но уже через мгновение, быстро опомнившись, снова смягчаю тон: – Прости, просто не понял: он же завтра утром, верно? А я предлагаю встретиться сегодня вечером... И если за дочками некому присмотреть, я без проблем оплачу няню.
– Не в этом дело, – говорит сестра жены. – Я просто платье ей собиралась расшивать... блестками... понимаешь?!
– Ого, – хмыкаю. – А готового не нашлось в магазине, что ли?
– Нет, такого, как нужно, не нашлось...
Боже... вот это мамские заморочки...
Никогда такого не понимал.
Агата тоже вечно возилась с Зоей и Славой, вечно шила им что-то, вышивала, вырезала, лепила... А ведь времена-то были уже не наши, советские, все можно было спокойно купить или сделать на заказ...
Но ей, видите ли, были нужны индивидуальный подход и душа...
Агния такая же.
Все женщины такие.
А я кто такой, чтобы спорить?!
– Ну, тогда давай я оплачу тебе швею. По дороге в ресторан сдадим платье в ателье, по дороге обратно заберем его...
– Ну... не знаю... – снова мямлит Агния.
– Пожалуйста, – прошу я.
– Я знаю, ты надеешься, что я изменю решение, но я не изменю, – говорит она. – Я готова тебе помочь, посодействовать, сделать все, чтобы Агата лишилась своего детища, но... я должна иметь хоть какую-то страховку, хоть немного... на черный день, можно сказать...
– Я ведь готов отдать тебе акции других компаний! Равноценную сумму!
Я очень стараюсь разговаривать мягко, но эмоции так и прут, и голос волей-неволей повышается.
– Да, но... Нашу-то компанию я знаю, я в ней уверена, а то, что предлагаешь ты... это коты в мешке. И это не мои слова, а моего юриста...
Все ясно.
Ее обработали.
Даже липовые отчеты не помогли.
Но именно на них я и напираю:
– Я же предоставил тебе документы по доходности и по тому, как вообще развиваются эти компании!
– Да, но...
Как же меня задолбало это ее «да, но»!
– Ты мне не доверяешь, – говорю я.
Не как вопрос – как утверждение.
– Доверяю, – не соглашается Агния. – Но мне нужна страховка. Пойми меня, пожалуйста. Я и так отдаю тебе почти все, что имею.
Я снова думаю про себя: «почти» не считается.
Но что я могу?!
Если она отказывается?!
Настаивать, напирать так, что она откажется совсем?!
Нет, не вариант.
Лучшее, что я сейчас могу, это согласиться, подписать документы на тридцать процентов, и только потом попробовать додавить ее, чтобы она отдала и оставшиеся пять...
А еще можно будет предложить ей отдать мне не свои пять, а одной из дочерей, и перераспределить между ними то, что останется. Например, старшей четыре процента, а средней и младшей по три...
Но, в любом случае, все это – не сейчас.
Сейчас – согласиться с тем, что дают, взять, поблагодарить, оформить официально.
И только потом думать дальше.
Ну и, конечно, поскорее обратиться к Славе.
Может, хотя бы сын меня порадует, если Агния не смогла?!
Так что да, я говорю ей:
– Спасибо, – мы договариваемся о том, что обменяемся бумагами на подпись, и прощаемся.
А потом я, отложив работу, звоню сыну.
Вот только Слава как будто бы не торопится брать трубку.
А когда все-таки отвечает, голос его звучит холодно и отстраненно:
– Привет, пап, чего звонишь?
– Привет, Слав, а что мне, уже родному сыну нельзя позвонить?!
– Пап, я тебя насквозь вижу. Ты ведь уже пытался позвать меня на обед... помнишь?! Я не отозвался. Думаешь, я не понимаю, что причина этого звонка – та же самая?! Акции.
– Зря ты... – начинаю я, но он перебивает: