Элли Лартер – Бесстыжее лето (страница 33)
Артем не щадит меня: мы не привыкли к такой роскоши. Никакой страсти наполовину — только безумие, только хардкор. Его член долбится в моем влагалище глухо и часто, хлюпая смазкой, мошонка бьет по бедрам, а сильные руки сжимают ягодицы, явно оставляя на них красные следы от мужских пальцев… Но мне нравится, когда он помечает меня, клеймит укусами и засосами, словно делая меня своей, только своей. На зубах все еще хрустит краска, да и вообще мы перемазаны ею с головы до ног, но какая разница? Об этом мы подумаем потом. А сейчас бы кончить, растечься в его руках жаркой безвольной массой, а потом собраться с силами, подкрасить губы и вернуться к гостям…
Тот факт, что нас могут застукать в любой момент наши гости, добавляет происходящему остроты, и я понимаю, что нужно бы молчать, но совсем не стонать не получается, так что я закусываю собственный кулак в попытке справиться с эмоциями, пока Артем за моей спиной тихо рычит и мнет лихорадочно мою задницу… Зубы впиваются в кожу так сильно, что я прокусываю ее, выпуская наружу капли крови и тут же слизывая их. Вкус соли на языке подстегивает и возбуждает еще сильнее.
Когда я вообще стала такой ненормальной? Откровенно ебнутой, если уж быть честными? Еще до того, как влюбилась в этого самодовольного засранца с разноцветными глазами? Или я влюбилась в него сразу, с первого взгляда, с первой встречи? Там, в жаркой подсобке, на деревянных ящиках, пока он таранил меня с той же яростью, что и сейчас? Теперь этого уже не узнать, да оно и неважно. Важно, что между нами давно уже не просто секс. И что бы там ни произошло в «Luce della bellezza» — я навсегда останусь благодарна агентству за то, что оно свело меня с этим мужчиной. Да-да, Софья Кирилловна Котик и Маргарита Викторовна Торецкая, я благодарна вам! Вы познакомили меня с лучшим человеком в моей жизни! Низкий, сука, поклон, и надеюсь, больше никогда не встретимся!
Оргазм подкатывается совсем близко, по телу пробегают первые сладкие судороги, но за секунду до этого случается еще одна вещь: резко начинается сильный дождь. В темном августовском небе было не разглядеть туч, грома мы тоже не слышали, но вода вдруг обрушивается на нас безумным летним ливнем, смывая краски, макияж и все что угодно, пока я судорожно кончаю и, воспользовавшись сильным шумом, кричу от удовольствия, раздирая глотку и не сдерживая эмоций.
Потоки воды стекают мне за шиворот с веток деревьев, краски перемешиваются на белой футболке, становясь пятном кофейного цвета, волосы липнут к лицу. Не сговариваясь, мы с Артемом быстро натягиваем джинсы и выныриваем из-под шапки листвы, одновременно начиная хохотать. То, что начиналось как безумие, — и закончиться должно безумием.
— Надо возвращаться, — хрипит Артем сквозь смех. — Там сейчас будет пиздец полный. Нас хватятся.
— Вот блин, — отзываюсь я, одновременно радуясь, что теперь не придется доставать помаду. Холи и дождь — и так слишком ненормальное сочетание, чтобы еще и подкрашивать губы. Это как наводить марафет перед лицом грядущего апокалипсиса: бессмысленно и беспощадно.
На танцпол мы возвращаемся мокрыми с головы до ног, в разноцветных разводах, вода хлюпает в обуви и растекается из-под наших ног ручейками во все стороны. Часть гостей успела спрятаться в студии, часть продолжает веселиться и танцевать, несмотря на дождь: самые отчаянные! Я осматриваю площадку и радуюсь, что диджейский пульт у нас установлен под прочным навесом, иначе тут был бы фейерверк, техника сгорела бы, и все электричество рухнуло. Пушки больше не стреляют и повернуты дулами вниз, гирлянды водоустойчивые, за остальное можно не волноваться.
И все-таки, приходится решать кое-какие организационные вопросы. Кто-то замерз — мы организовываем для людей полотенца, теплые пледы и горячий чай и кофе. Благо, все это находится в нашей студии. Кто-то собрался домой — мы вызываем гостям такси. Кто-то просто хочет поблагодарить, пообщаться, предложить сотрудничество. Мы с Артемом только и успеваем кивать и улыбаться, перемещаясь между студией и танцевальной площадкой, увлекшись работой и совсем позабыв о самих себе. Вот оно — наше дело! Когда к нам подходят сзади и накидывают на плечи один плед на двоих, мы оборачиваемся: это Макс.
— Спасибо, бро! — кивает Артем, поправляя край пледа. Я подхватываю второй и вдруг взволнованно спрашиваю:
— А где Анушка?
Мне становится стыдно, что я упустила из виду шестнадцатилетнего ребенка, приехавшего из далекой Индии и не знающего русского языка.
— Она в моей машине, — улыбается Макс. — Греется. Я принес ей кофе. Не переживай. Мы отлично справляемся.
— Хорошо, — я с облегчением киваю. — Спасибо!
— Но пора заканчивать. Нельзя, чтобы люди успели сильно замерзнуть и простыть. Впечатления должны остаться только позитивные.
— Это точно, — я соглашаюсь, и мы втроем продолжаем разруливать ситуацию до тех пор, пока студия и танцпол не становятся пустыми, и только нанятые официанты остаются шнырять между столиками, убирая остатки еды, да диджей сматывает мокрые провода. Тогда мы садимся на влажные после дождя ступеньки, чтобы выпить по чашке горячего кофе и наконец по-настоящему расслабиться.
— Все прошло отлично! — заявляет Макс, а Артем подмигивает мне:
— А то!
— Теперь домой, греться и отдыхать, — говорю я, потому что вдруг понимаю: я безумно устала, хочу лечь и целые сутки просто спать.
— Я подвезу вас троих до дома, — кивает Макс.
— Спасибо.
Дома мы первым делом отправляем в душ Анушку, а потом, когда она укладывается вместе с братом спать, идем туда сами, вдвоем. Молча и не сговариваясь снимаем с себя всю одежду, остающуюся грудой мокрой грязной ткани на кафельном полу, становимся под горячие струи воды, обнявшись, и просто наблюдаем, как яркая радуга стекает с наших тел, закручиваясь завитками возле слива.
Еще через несколько дней нам приходит повестка: «Luce della bellezza» подает на нас в суд за нарушение авторских прав.
— Вот стервы, — говорит Артем, прочитав документ. Я его даже читать не хочу, и так ясно, к чему прикопаются Котик и Торецкая: к фотосессии Анушки, которая недавно появилась в свободном доступе в интернете. Судиться с ними совсем не хочется — тупо лень, — но выбора у нас нет.
48 глава. Триумф
Середина ноября на северо-западе России — самое паршивое время в году. Если вы не согласны — идите к черту, вот что я вам скажу. Кажется, что вся природа замерла, застыла, предчувствуя скорый мороз и снежные бури. Но пока снега нет — и все буквально окутано тьмой. На улице мрачно и сыро, лужи покрыты сеткой тонкого льда, который расползается тонкой паутинкой, стоит наступить на середину каблуком. Небо висит над головой влажными серыми лохмотьями, такое низкое, что кажется, протяни руку — и пальцы достанут до этой грязной стекловаты, запутаются в ней, поранятся мягкими подушечками об острый иней, застывший внутри. Солнце выползает из-за горизонта около десяти часов утра: сонно, лениво, как будто нехотя, тяжело таща за собой круглое пузо. К шестнадцати уже опускается за линию горизонта обратно, оставляя за собой ледяное красное марево. Ночью, если не светят фонари, — хоть глаз выколи. И очень, очень, очень холодно. В ноябре я предпочитаю не гулять и вообще нос на улицу не высовывать. Лучше кутаться в плед и пить горячий кофе — круглые сутки. Особенно теперь, когда мы с Артемом и Максом только приехали из двухмесячного азиатского трипа, где эмоций было столько, что хватило бы кому-нибудь на целую жизнь… Но не нам. Нам было мало.
Если смотреть по карте, то мы начинали с северо-запада и постепенно спустились на юго-запад: Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Иран, Афганистан, Пакистан, — а потом двинулись на восток, и оттуда — на северо-восток: Непал, Мьянма, Китай, Монголия. Наверное, об этом путешествии можно бы было написать отдельную книгу (я подумаю об этом), но главное — мы вернулись с тысячами фотографий, которые теперь планировали положить в основу нового проекта Максима и нашего общего агентства «SLB World Beauty». Страны Азии и люди Азии оказались разными и красивыми, яркими, необычными, завораживающими, вдохновляющими… Каждый день начинался и заканчивался магией творчества. Затворы фотоаппаратов щелкали без конца. Вылетая из Улан-Батора обратно в Москву, мы оставляли в Азии кусочки своих влюбленных сердец — и обещали вернуться к новым друзьям. Весной, может быть. А пока нужно было лететь обратно в серую реальность, в ноябрьскую столицу, чтобы работать и судиться с «Luce della bellezza». Этот иск здорово помотал нам нервы — но мы были намерены выиграть у Котик и Торецкой уже на третьем, финальном заседании суда.
Первые два прошли еще ранней осенью без нас, но при участии наших адвокатов: мы сами в это время были в Иране, а потом в Китае. Суть обвинений «Luce della bellezza» была такова: по их версии, мы незаконно удержали у себя фотографии Анушки Парадешвы, сделанные во время командировки в Индию. Мол, раз снимали мы в рабочее время — то все снимки принадлежат их компании. Доказать обратное оказалось не слишком сложно, тем более с хорошими адвокатами, которых посоветовал нам Макс: достаточно было расписать наше рабочее время и подтвердить, что в ходе командировки мы ежедневно отрабатывали положенные трудовым договором семь часов. Все остальное время считалось свободным — тогда мы и занимались собственным новым проектом. В качестве свидетелей с нашей стороны выступали Максим и сама Анушка, а также несколько посредников, помогавших нам с организацией съемок в Индии. Их мы, естественно, в Россию везти не собирались: они должны были выступать в суде через Зум. А вот Анушка, вернувшаяся на родину еще в конце августа, должна была прилететь сегодня, чтобы присутствовать на заседании лично. Ранним утром мы с Артемом встали, чтобы встретить ее в аэропорту. К счастью, для ее возвращения в Москву была и другая, более приятная и не менее веская причина: она должна была вместе с нами презентовать фотографии, сделанные в азиатском трипе. Между прочим, саму ее уже начали узнавать в Индии. Пока они с матерью и братом жили в прежнем доме, но вскоре собирались перебираться в другой, гораздо лучше, и уже не в трущобах.