Элли Ив – Феникс не оставляет пепла (страница 4)

Гнев поднялся во мне кислой, жгучей волной. Не на него. На себя. Как я могла быть настолько слепой? Поверить в его гибель без доказательств? Но тогда… тогда было не до доказательств. Тогда была боль, страх, паника. И приказ – забыть. Стереть. Стать другой.

В кабинет, не стуча, вошел Виктор Петрович. Он принес два картонных стаканчика с кофе. Поставил один передо мной. Его взгляд скользнул по раскрытым архивным делам, по моему лицу, на котором, я знала, была написана вся внутренняя буря.

– Ну что, нашла своего призрака? – спросил он тихо, садясь на стул напротив.

– Он не призрак, – хрипло ответила я. – Он был жив все это время. Смотри. – Я ткнула пальцем в отчет 2021 года. – Монетка на ребре. Наш старый шифр. «Операция прошла гладко».

Виктор Петрович взял листок, изучил. Его лицо стало жестким, каменным.

– И что ты собираешься делать, Марта?

– Он дал время. До 21:00. Это приглашение.

– Или ловушка.

– Какая разница? – я сгоряча выпила глоток обжигающего кофе, не чувствуя вкуса. – Он вышел на контакт. Сперва феникс, потом записка, потом звонок. Он ведет меня. Хочет, чтобы я пришла.

– К нему? Или к краю пропасти? – Виктор Петрович отставил свой стакан. – Доченька, ты десять лет пыталась убежать от прошлого с этим человеком. И не просто человека – от части себя самой. Ты действительно думаешь, что встреча с ним сейчас закончится чем-то хорошим? Он грабитель. Преступник. А ты – следователь.

Его слова, такие логичные, такие правильные, резанули по живому. Именно в этом и был весь ужас. Он был преступником. Моим личным демоном и объектом охоты одновременно. Я разрывалась между майором Мартой, которая обязана была его остановить, и той девушкой-Молотом, для которой он был всем.

– Я должна узнать правду, – сказала я, и голос прозвучал слабо. – Почему он исчез тогда? Почему молчал десять лет? И почему… почему вернулся именно сейчас, именно так?

– Может, не вернулся, – мрачно предположил Виктор. – Может, он все это время был здесь. Просто ты не видела. А теперь он решил тебе открыться. Играет. Как кошка с мышкой.

Играет. Это слово отозвалось эхом в памяти. Артем любил сложные игры, многоходовки, где все фигуры ходят по его правилам. Что, если все, что происходило последние десять лет моей жизни – моя карьера, мое одиночество, даже мои попытки забыть, – было частью его долгой, немыслимой партии? От этой мысли стало физически дурно.

– Я поеду, – заявила я, вставая. – В 21:00. Куда бы он ни позвал.

– Одна?

– Да. Это… личное.

Виктор Петрович тяжело вздохнул. Он понимал, что не остановит.

– Тогда хоть отслеживание поставь. И дай мне знать, куда. На всякий… на всякий пожарный.

Я кивнула. Это было разумно. Даже в этом безумии нужно было держаться за рациональное.

Оставшиеся до вечера часы пролетели в лихорадочном, почти бесполезном действии. Я пыталась анализировать, строить версии, изучать карту города, гадая, где может произойти следующее «событие» в 21:00. Но разум отказывался работать четко. Он был засорен обломками прошлого, которые теперь оживали с пугающей яркостью.

За час до назначенного времени я села в машину. Положила на пассажирское сиденье служебный пистолет. Холод металла был привычным и чужим одновременно. Смогу ли я выстрелить в него, если потребуется? Ответа не было.

В 20:55 телефон, лежащий на консоли, завибрировал. Не звонок. СМС. С неизвестного номера.

Координаты. Широта и долгота. И больше ничего.

Я вбила их в навигатор. Место было на окраине, в районе старой, заброшенной ткацкой фабрики «Красный Октябрь». Там, в полуразрушенных цехах, мы когда-то, десять лет назад, устраивали свои явки. Наше первое убежище.

Сердце забилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Он не просто назначал встречу. Он вел меня по тропе памяти. Прямо в самое сердце прошлого.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, запустила двигатель. Взглянула на часы.

20:58.

Пора было возвращаться туда, откуда все началось. Чтобы наконец понять – кто я: майор Марта Витальевна, или Молот, навсегда прикованный цепями к своему создателю. И чтобы посмотреть в глаза человеку, который одним своим существованием превратил целое десятилетие моей жизни в бессмысленную иллюзию.

Глава 6

Дорога на окраину была тоннелем в прошлое. Каждый поворот, каждый жёлтый глаз уличного фонаря, мелькавший в лобовом стекле, отбрасывал в сознание всё новые и новые осколки. Я вела машину на автопилоте, тело помнило этот путь, хотя разум десять лет пытался стереть его из памяти. Район фабрики «Красный Октябрь». Наши руины. Наше царство. Место, где из обломков промышленной эпохи мы строили свои детские, страшные замки.

Сердце не просто билось – оно колотилось о рёбра, как птица в стальной клетке. Руки на руле были влажными, несмотря на холод. Я была вооружена. Я была готова. Но к чему? К встрече с призраком или с живым человеком, который одним своим существованием опровергал целое десятилетие моей жизни? Мысль, что вот сейчас, через несколько минут, я увижу его – не в памяти, не на потёртой фотографии, а живого, дышащего, – вызывала тошнотворный восторг и леденящий ужас.

Машина съехала с асфальта на разбитую бетонную плиту промзоны. Фары выхватывали из темноты знакомые силуэты: громадные корпуса цехов с выбитыми стёклами, похожими на пустые глазницы, ржавые каркасы, скрюченные трубы. Воздух здесь всегда пах ржавчиной, пылью и тишиной – особой, густой, давящей тишиной забвения.

Я заглушила двигатель. Тишина навалилась сразу, абсолютная. Мой слух, отточенный годами, ловил лишь далёкий вой ветра в проломах и собственное предательское дыхание. В кармане куртки лежал пистолет. Его вес был единственной реальной опорой в этом сдвиге реальности.

Я вышла. Хруст разбитого стекла под ботинками прозвучал невероятно громко. Я стояла перед входом в главный цех – в ту самую гигантскую пасть, где мы когда-то устроили свою штаб-квартиру. Дверь, вернее, то, что от неё осталось, была приоткрыта. Изнутри лился тусклый, колеблющийся свет. Не электрический. Пламя. Факел или керосиновая лампа.

Каждый шаг внутрь давался с неимоверным усилием. Ноги были ватными. Я переступила порог.

И увидела его.

Он стоял спиной ко мне, у старого, ржавого верстака, на котором горела та самая лампа. Высокий, чуть сутулый, в тёмной, простой одежде. Силуэт, который я видела во сне тысячу раз. Он был… настоящий. Плоть и кровь. Не мираж. Не галлюцинация. Воздух застрял в лёгких.

– Входи, Марта. Не стой на пороге, – прозвучал его голос. Тот самый. Немного глубже, может быть, с новой, едва уловимой хрипотцой. Но тот самый. Он обернулся.

И время остановилось.

Его лицо. Те же скулы, тот же прямой нос. Те же тёмно-карие глаза, которые смотрели на меня теперь не с фотографии, а из глубины этого проклятого помещения. В них не было улыбки. Была усталость. Глухая, десятилетняя усталость. И что-то ещё – сосредоточенная, неотрывная внимательность хищника, изучающего добычу.

Я не могла пошевелиться. Не могла издать звук. Вся ярость, вся боль, все вопросы, что клокотали во мне, замерли, превратившись в ледяную глыбу где-то в горле.

– Ну что, – сказал он тихо, почти ласково. – Не ждала?

Этот простой вопрос сломал что-то внутри. Лёд треснул, и наружу хлынула лава.

– Ждала?! – мой голос сорвался на крик, эхом раскатившийся по пустому цеху. – Я десять лет тебя хоронила, Артём! Десять лет! Я выкапывала себе могилу рядом с твоей и жила в ней! А ты… ты что, издеваешься? «Возвращаю с процентами»?! Это что, шутка такая?!

Я сделала шаг вперёд, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Ты видел меня? Видел, что я делала с собой все эти годы? Как я пыталась забыть? Как я работала, как автомат, лишь бы не сойти с ума? Ты знаешь, что для меня значит пятнадцатое октября? Я каждый год приезжаю на тот чёртов обрыв, чтобы почувствовать себя ещё более мёртвой. А ты, оказывается, был жив все эти годы!

Слёзы, которых я не позволяла себе десять лет, подступили к глазам, жгучие и предательские. Я не дала им скатиться.

Он слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемой маской. Только в уголке глаза дрогнул какой-то мускул.

– Я видел, – наконец сказал он. Его голос был ровным, без эмоций. – Видел каждое твоё дело в сводках. Видел, как тебя повышают. «Майор Марта Витальевна, гроза местного уголовного мира». Горд был. Правда.

– Молчи! – выкрикнула я. – Не смей! Ты не имеешь права! Ты взял и исчез! Оставил меня одну в этом аду! А ты… ты где был? Грабил магазины? Инкассаторов? Устраивал себе весёлую жизнь, пока я тут с ума сходила?

Теперь в его глазах вспыхнул огонь. Холодный, яростный.

– А ты? – он отчеканил каждый слог. – Ты мне сказала, что ты агент под прикрытием? Что вся наша «любовь», все наши разговоры по душам – это часть твоей легенды? Что «Молот» – это просто роль для следовательницы Марты?

Меня будто окатило ледяной водой. Все звуки вокруг затихли. В ушах зазвенело.

– Что… что ты сказал?

– Я сказал, что знал, Марта. С самого начала. Почти с самого начала. – Он медленно прошёлся вдоль верстака, его пальцы скользнули по ржавому металлу. – Ты была не единственной подсадной уткой в этой банде. Просто у меня были… другие хозяева. И задача посерьёзнее.

Мир перевернулся. Почва ушла из-под ног. Я была уверена, что мой секрет – мой козырь, моя самая страшная тайна, за которую я платила каждый день своей жизни. А он… знал?