Элли Флорес – Сердце Рароха (страница 35)

— Угу, знаю, — Гуляй также разоблачился и охотно плюхнулся на лавку, сорвал рушничок и укусил толстый ломоть пирога. — Вкфно. Шмапкла?

— А кто ж, — правильно истолковала его последние слова баженянка. — Вых, давай-как тоже садись, в ногах правды нет. Дражек, обуйся наконец и сбегай в погреб за калиновым вареньем да липовым медком, им с дороги сил набрать и согреться нужно. Еще дров с поленницы прихвати. Ребята, я сейчас кипяточку сделаю, а то синие оба, смотреть на вас страшно… И как вы проехали-то к нам, дорог же нет?

— Места знать надо, — ухмыльнулся Гуляй, основательно принимаясь за угощенье. — Ну и деньги иметь в мошне. Вон Вых папку уломал дать нам двух лучших жеребцов, да нанял одного мужика, который лет пять как в Гон перебрался, но возчиком тут успел поработать и каждую обочинку знает, как свои пять пальцев. Он нас и сопроводил, а сейчас у своих гостит.

— А Беломир, значит, пока занят, — она села напротив товарищей и нахмурилась. — Опять бояре бузят?

— Никакой бузы, — Вышата опрокинул в рот стакан сладкого киселя и вытер пробивающиеся усики. — Они, как вы вернулись с победой, стали шелковыми. Князь-то мало того, что бажененок, так еще и змия в капусту порубал и врата пред Темными богами запер. Понимать надо, такого князя ежели злить — без штанов останешься, а то и без того места, на кое те штаны натягивают!

Гуляй дожевывал пирог, но при этих словах неприлично заржал и поперхнулся. Вышата заботливо подвинул к нему оставшийся кисель.

— Ах, в капусту-у-у, — протянула Весняна, глядя в потолок. — Напомни-ка, братец названый, как на самом деле Милютич помер?

— Да кому какое дело, сестренка, — Гуляй выел все, до чего дотянулся, и сыто икнул. — Главное — песни, которые я нынче слагаю и пою желающим…

— За хорошую плату, — вставил Вышата.

— Да, за очень хорошую плату! А что, имею право, — пожал плечами скоморох-бажененок. — Чай, тоже шкурой там рисковал. Беломир — князь, ты — боярич, вам о мошне думать не приходится. А мне вот на свадебку надо копить. А то Ладка передумает за меня идти, она девка видная, к ней парни идут, как кораблики к родимому берегу.

Весняна прикрыла рот рукой и отвернулась, чтобы скрыть хохот, прорезавшийся после таких речей.

Да уж, Ладка чистый огонечек, и впрямь передумает за Гуляя выходить… После дождичка в четверг. Влюблена в него до смерти, спит и видит, как их жрец вокруг калины обводит и рушником связывает запястья.

— Ох, с тобой все понятно, — она справилась с весельем и снова повернулась к гостям. — Ну, а ты, Вых? Мирке ждать от тебя сватов?

— Попозже и сваты будут, — твердо молвил Златанович. — Просто сейчас навалилось сразу все — батька еще слабоват, матушка хоть и взяла на себя часть дел в вотчине, но я-то моложе и наследник, потому сижу часами за докладами, счетами и прочим надоедливым… А пока Мирке я кое-что на ушко шепну. Вы тут посидите без меня, хорошо?

— Беги-беги, шапку в сугроб не срони, — насмешничал Гуляй ему вдогонку. Когда дверь в сенях хлопнула, он поставил руки на стол, оперся о них локтями и мечтательно вздохнул: — Ох, Ладане я такой домище отгрохаю в Межеполье — никто такого не строил. И сад разобью большой, она любит яблони и груши, знаю… Слышь, сестрица, а как думаешь — козочек пуховых прикупить пару штук? Она как, любит их доить али нет?

— Покупай смело, — в который раз Весняне пришлось сдерживать себя, чтобы не смутить пусть и местами дурошлепистого, но хорошего парня. — Ручаюсь, от козочек Ладка будет на седьмом небе. Она все хотела научиться шали пуховые вязать на продажу, вот и случай выпадет.

Гуляй сверкнул глазами и начал тараторить обо всех новшествах, что будут в их с Ладкой большом доме.

А Весняна, сидя расслабленно и слушая его болтовню, поймала себя на удивительном чувстве: внутри царил светлый прозрачный покой.

Точно такой, как и за окошком, где по-прежнему падал последний, пуховый, белый снег.

Маленькая Мшанка, занесенная сугробами, задремывала, и в сумерках белизна голубела, лиловела, таинственно поблескивала. Помыкивали в хлевах коровушки, фыркали лошаденки, потряхивая гривами; куры квохтали в птичниках, оберегая яйца, а петухи важно взлетали на насесты и оттуда напоминали, кто тут хозяин.

И все они терпеливо ждали сияющую, радостную, мирную и прекрасную весну.

Больше книг на сайте — Knigoed.net