Элли Джелли – Нищий и принцесса (страница 32)
Я в третий раз толкаюсь в него губами, на этот раз более настойчиво и влажно, но Скворец сразу же отклоняется назад, ведет пальцами вниз от шеи к моему животу и убирает руку, делает шаг и отворачивается в сторону. Мы молчим. Чувствую себя просто паршиво. Все просто валится сквозь пальцы, а я ничего не могу сделать.
— Зачем ты сюда залез? — спрашиваю шепотом.
Сначала он никак не реагирует, смотрит под ноги, а потом лезет в джинсы, достает от туда веревку с ключом и одевает мне на шею, так и не смотря мне в глаза.
— Подарки не возвращают, Стелла… Ты можешь его выбросить, но не передаривать… — говорит холодно.
— Я просто подумала, что будет честнее отдать его новой любимой женщине… — отвечаю с горечью.
— Логично… Жаль я не могу вернуть твоему новому любимому мужчине Лавренову твою девственность. Или ты подарила мне взамен что-то другое? Я слабо помню…
— Каким же ты стал мудаком! — я протискиваюсь вдоль него и отлетаю в другой угол, к подоконнику.
— Согласен… — говорит ехидно, делает пару шагов и встает рядом, — Уже придумала как будешь мстить за цветы?
— Сил нет. Заряд на исходе.
— Наверно, давненько не пила ни чьей крови, — он ядовито хмыкает, а потом протягивает мне запястье, — Подкрепись.
Смотрю на него искоса и морщусь, но он так и не убирает руку. Я отворачиваюсь, обнимаю себя и смотрю в окно, рассвет сегодня очень ясный.
— Как хочешь… — говорит суетливо, встает сзади, кладет горячие ладони мне на плечи, сначала замирает, а потом скользит ими вниз, два раза сжимает мое правое запястье, вскользь целует в затылок и выходит из комнаты.
Слышу удаляющиеся шаги, тереблю ключ, висящий на шее и закусываю губы, которые только что его целовали. Эх, Скворец, ты просто вынуждаешь меня попробовать встряхнуть тебя еще раз.
Глава 10
Сегодня я вернулся к тренировкам. После всего, что произошло, в зал было возвращаться дико стыдно. А еще стыднее пропустить пару хороших ударов от новичков, не надо было столько бухать… А как не бухать? В сердце выжжено, как после пожара. Так и знал, что в итоге стану алкоголиком. Великий и непревзойденный Скворец! Куда там! Тряпка…
Я жалею, что плюнул ей в душу, не надо было. Плюнул много раз, так же как и она в мою. Ненависть к ней растет с каждым днем, но самое страшное, что она трансформируется. Я ненавижу ее за то, что не смотря на все то дерьмо, что она сделала, я уже не хочу ей вредить. Ненавижу за то, что она меня целует, а я хочу поцеловать ее в ответ. Она предательница и изменщица! А я ужасно по ней скучаю. Невыносимо просто… В моей голове и в моем сердце идет дикая, жестокая война, намного хуже, чем с сучарой.
Сейчас думаю, что если бы я не выкинул этот фокус с Лизой и не толкнул Стеллу нанести ответный удар, возможно я бы успокоился. А еще думаю о том, что не смогу себя уважать, если прощу ее. И снова ее ненавижу за то, что вообще допускаю такую возможность. Еще и ключ вернула… Никогда не поверю, что она приняла букет для Лизы за чистую монету. Перед ней тоже неудобно, позвонила мне такая счастливая, радовалась, что я решил к ней вернуться после той самой поездки на дачу, сказала, что ей вручили ключи от сердца и она тоже скучает. Пришлось говорить, что цветы не от меня, а вот ключ мой и я заберу его обратно. Но с ней хотя бы все честно, мы никогда не были ничем друг другу обязаны. Хотел вернуть ключ Стелле, незаметно бросить куда-нибудь в ее вещи, чтобы она не знала, но он все еще оставался у нее. Заодно посмотреть, как она спит, просто увидеть, чтобы она ничего мне не говорила и я ей ничего не говорил, потому что поток своего хамства я не могу контролировать. Не могу на нее смотреть, но все равно очень хочу увидеть. На этот раз я так тупо попался и мы снова поссорились. Но мне было приятно, что не смотря на весь пиз@ец, что между нами творится, когда она подумала, что в ее дом кто-то забрался, она написала именно мне, а не позвонила мужу или в полицию.
Зачем мы вообще все это наворотили? Я же хотел плюнуть на всё и отправить этот букет по адресу Стеллы, и записку диктовал для нее, но в последний момент психанул, опять вспомнил нашу последнюю встречу и слюни Лавренова на ее губах. Вспомнил, как мне было больно и больно до сих пор. Я вообще не понимаю, что я делаю. Раньше я был нормальным, а теперь какой? Как перетерпеть все, что со мной происходит? Это вообще вылечится когда-нибудь или от такой болезни лекарства еще не придумали?
Опять возвращаюсь домой заведенный и охреневаю прямо с порога. Моя входная дверь приоткрыта и сбоку видно, как с кишками выдран замок. Осторожно открываю дверь, вхожу внутрь, опускаю спортивную сумку на пол и прохожу в комнату, предвкушая увидеть погром. Только дома порядок. А на кровати сидит сучара и совершенно наглым видом грызет яблоко.
— Ты что тут делаешь? — спрашиваю возмущено, но в душе радуюсь, что она здесь.
— Яблоко ем! — она пружинит задницей на кровати.
— Да я понял, а что с дверью?
— Ну я, как ты, не умею, вызвала мастера, сказала, что ключ потеряла, — говорит равнодушно и смачно вгрызается зубами в зеленый фрукт.
— Зачем? — я все еще ошарашено на нее смотрю.
— Подарочки тебе принесла! Ты же жаловался, что тебе, бедненькому, кроме девственности ничего не подарили!
Стелла поднимается с кровати, кладет огрызок на тумбу, хватает какую-то коробку и хлопает ее на журнальный столик.
— Итак, мы были вместе около пяти месяцев, постараюсь наверстать… — она коварно улыбается, — Ты садись, Скворец, у меня будет презентация.
С очень подозрительным выражением лица, я опускаюсь в кресло и наблюдаю, как Стелла, в своей лучшей сучьей форме, начинает копаться в коробке.
— С Днём народного единства, Скворец! — она скалится, — Вместе мы тогда еще не были, но уже успели познакомиться. Лови!
Она швыряет мне в руки немного мятую пачку сигарет, я хмурюсь, моргаю и вспоминаю, что в свое время курил такие же.
— Да, это твои! — Стелла хитро щурится, — Помнишь, я у тебя их конфисковала? Не смогла курить, бросила в полку на чрезвычайный случай. И он наступил! Предупреждаю, там осталось только две штуки и они отсырели. Я курила их раз в год на День Рождения!
В сердце что-то сильно скребет и я поджимаю губы.
— Жалко, конечно… но День народного единства, все таки… Едем дальше… Держи, это тебе на Новый год!
Я узнаю браслет, который у нее украла Селиванова, а я выбил назад. Его Стелла не кидает, опускается и растягивает его по столу.
— Последнее, что мне осталось от отца, но для тебя мне ничего не жаль! — от ее ядовитой ухмылки мне снова не по себе, — Для Рождества у меня нет ничего интересного…
Рядом с браслетом Стелла кладет два билета с оторванным контролем.
— Это был наш первый и последний поход в кино!
Я помню. Фильм мы не смотрели.
— На День Святого Валентина нужно что-нибудь романтичное, — очень широко улыбается, лезет в коробку и швыряет в меня черную тряпку. Соскребаю ее со своей головы и узнаю в ней свою старую футболку, — Ты забыл ее у меня. Ее мне тоже немного жалко, потому что я в ней спала до вчерашнего дня. Понюхай, теперь мной пахнет. А раньше тобой.
Мне очень, очень хреново. Чувствую, как внутри все дрожит. После одного из приключений в шкафу она так и не нашлась среди кучи ее одежды.
— Двадцать третье февраля, мужской день! День сильных, смелых, благородных, крепких и каменных. Таких, как ты, Скворец!
Стелла тянется к коробке, а потом хлопает на стол острый булыжник с грязно- коричневым ребром, по моей спине тут же бегут мурашки и как будто даже ноет мой шрам. Неужели, тот самый камень…
— Ага! — она язвительно кивает, — Вот такой я сентиментальный и немного странный человек, что его я тоже прихватила! Еще у меня есть бонус!
На этот раз из коробки появляется толстый ежедневник и его она протягивает мне в руки, я беру и смотрю на нее очень внимательно.
— Вроде, праздников больше не было, если хочешь, можно придумать какую-нибудь годовщину. Там на самом деле ничего интересного… Бабский скулеж и сопли. Люблю, не могу, скучаю, почему жизнь ко мне так не справедлива… — Стелла поясничает, — … Мне так плохо, не хочу жить! Но я его только год вела, потом забросила… Я не знаю, что из этого ты собираешься передаривать Лавренову… Ты уж как-нибудь выбери…
Она радостно хлопает ладоши, а я опускаю голову, тяну коробку к себе и складываю все обратно, оставляю на столе только старую пачку.
— Понравилось?
— Да, спасибо, — говорю хрипло.
Я очень стараюсь делать вид, что для меня все это шоу с подарками совсем ничего не значит, Стелла тоже стоит с лицом ледяной суки, но ее в ее серых, стеклянных глазах читается нервозность.
Беру пачку в руки, откидываюсь на кресло, достаю сигарету, прикладываю к носу и вдыхаю запах дешевого табака. Такая ностальгия… Верчу ее, рассматриваю.
— Хочешь? — поднимаю глаза на Стеллу, — Их как раз две.
— Давай, — отвечает равнодушно и опускает задницу прямо на столик, рядом с коробкой.
Достаю из кармана зажигалку, прикуриваю сигарету и автоматически протягиваю ее Стелле. Мы всегда так делали, она боялась когда я щелкал зажигалкой у ее лица, переживала за свои ресницы. От этого воспоминания опять хочется вздернуться. Я так сильно ее любил…
Наверно, Стелла тоже что-нибудь вспомнила, уж слишком задумчиво она выпустила под потолок густое облако дыма. Вторую сигарету я не подкуриваю, хочу еще немного поковырять свою рану, протягиваю руку, чтобы тоже затянуться и ловлю ее тяжелый, грустный взгляд. Табак и правда отсырел, хотя возможно чувство горечи во рту совсем не от этого.