Элли Джелли – Нищий и принцесса (страница 22)
— Просто не хочу и всё. Поиграли и хватит. Мы с тобой все равно не пара…
— Не неси ху*ню! — он закипает все сильней, — Ты любишь меня, я люблю тебя и нет таких обстоятельств, которые смогут меня остановить!
— Есть такие обстоятельства… — говорю дрожащим голосом.
Пока он смотрит на меня волком, закусывает щеки и быстро стучит ногой по прогнившей деревянной доске, я смотрю на него, как раненный зверек. Из глаз уже бегут слезы и мне очень страшно. Вот сейчас все и закончится. Я задерживаю дыхание и зажмуриваюсь.
— Пару дней назад я вышла замуж и я уезжаю с мужем…
— Че? — этот возмущенный, громкий выкрик стоит в моих ушах, — Ты не могла придумать более идиотской отмазки?
— Это не отмазка, — гляжу на него виновато и ловлю слезы губами, — Я могу показать тебе свадебные фотографии и свидетельство браке, но не думаю, что ты захочешь смотреть…
Мне хватило одной секунды контакта глаза в глаза и я закрываю лицо ладонями и начинаю плакать, тяжело всхлипывая.
— Прости меня, Скворец, я так не хотела делать тебе больно… — скулю из под ладоней.
— Это же не правда… Не правда! Не правда! — он дергает меня за руку, а потом хватает меня за лицо, — Посмотри на меня!
Он больно удерживает меня за подбородок и убивает меня грозными молниями.
— Ты не могла! Мы все время были вместе! Бл*дь, Стелла! Ну скажи, что ты врешь!
— На выходные я ездила не к родителям…
— Ссссука, — он сжимает меня еще сильнее и яростно рычит, — Я тебе не верю! Ты бы так не сделала!
— Да сделала, я сделала! — кричу нервно и он меня отталкивает.
Скворец спрыгивает, начинает бешено метаться из стороны в сторону, а я только испуганно прижимаю плечи и без остановки реву.
— Кто это вообще? Где ты, бл*ть его взяла?
— Мы давно знакомы, — мои губы трясутся так же сильно, как его руки.
— И кому из нас ты с кем изменяла? — он подлетает ко мне хватает за плечи и трясет, — Кому?
— Да я не знаю кому, — болтаюсь как тряпичная кукла и жалобно на него смотрю.
Скворец швыряет меня назад и снова отскакивает, я больно ударяюсь спиной о железную трубу.
— Когда у вас все началось?
— В январе…
— В январе? В этом январе? — по щекам Скворца бегут слезы, — Когда мы с тобой делали татуировки, после того, как я отдал тебе свой ключ?
Я стараюсь не смотреть в его сторону, но слышу как он всхлипывает.
— Умоляю тебя, Стелла, скажи, что ты врешь! Ну скажи это!
— Нет… — я совсем дрожу.
— Я что был твоим лекарством от скуки? Развлечением?
— Конечно, нет… — я мотаю головой.
— Бл*ть да у меня язык не поворачивается это сказать! — он яростно лупит ногой по трубе, а потом впечатывается в нее кулаком, — Когда вы поженились?
— В пятницу… — шепчу и вздрагиваю.
— Как можно быть такой сукой! Ну почему? Почему? В четверг ты ездила со мной на мотоцикле и говорила, что любишь меня! Ну как ты могла?
— Из-за денег… Нам были очень нужны… — он не дает мне договорить.
— Из-за денег? — слезы бегут вниз по его подбородку, а губы трясутся.
— Скворец…
— Ну называй так меня! Я тебе запрещаю! — он тычет в меня пальцем и я вижу, как из его разбитой руки струится кровь, — Ты меня только что убила, Стелла!
Он импульсивно вертит головой, делает пару шагов в сторону, хватает какой-то булыжник и я съеживаюсь, потому что мне кажется, что сейчас он бросит его в меня. Но он быстрым движением расстегивает куртку, задирает свитер и несколько раз остервенело ширкает острыми краями камня себе по ребрам, превращая мои слова о том, что я люблю его в кровавое месиво. Потом он бросает его мне под ноги и неотрывно смотрит мне прямо в душу, от чего она сразу же скукоживается, трескается и рассыпается на мелкие, колючие осколки.
Именно этот взгляд и я запомнила. Ненавидящие глаза, полные боли и отчаяния, толстые красные струи крови, бегущие по его пальцам, быстрая, резкая походка и удаляющаяся ссутулившаяся спина — все что осталось в памяти от моего Скворца. Я могла вспоминать много ярких моментов, но этот напрочь впечатался в мой мозг. Наверно, потому что это был наш последний взгляд и наша последняя встреча.
Часть 2
Глава 1
— Можно счет, пожалуйста, — говорит Пашка, как только нам приносят десерты.
Передо мной оказывается белая, хрустальная тарелка с небольшим пирожным в виде алого, глянцевого сердца идеальной формы. Сверлю его взглядом, беру вилку, разворачиваю ее широкой стороной и принимаюсь с усилием давить на зубья, превращая сердце в черно-красное месиво из шоколада и глазури. Поднимаю глаза на Пашку и широко ему улыбаюсь.
— Благодарю за ужин, я закончила!
Пашка тяжело вздыхает, отворачивает лицо в сторону и агрессивно сжимает в руке свою вилку, вижу как краснеет его указательный палец и продолжаю смотреть на него с ехидным лицом. Рядом с ним тут же оказывается рыженькая официантка, которая кладет возле его кофе маленькую черную папку с чеком и не поднимая головы, спешно удаляется. Это Ляля. Пашка с ней спит, но думает, что я об этом не знаю. А я в совершенстве умею определять любовников, даже если в одном помещении будет находиться сотня человек, я без ошибок сумею определить, кто из них с кем спит. Я вижу, как люди друг на друга смотрят. Ну, либо она просто втрескалась…
— А почему ты не приглашаешь ее к нам? — я расстроено свожу брови, — Устроили бы классный тройничок!
— Стелла! — Пашкина рука теперь белеет, а вилка немного гнется.
— Подумай об этом! — говорю коварно.
— У меня с ней ничего нет… — злобно цедит сквозь зубы.
— Ну и нашел, чем хвастаться! — я поднимаюсь из-за стола и беру свою сумку, — Как лох, честное слово! Я пока покурю, постарайся ничем не обляпаться…
На самом деле, в последнее время мы с Пашкой в прекрасных отношениях, просто сегодня хочется немного поднять ему давление. С кем он спит, меня совершенно не интересует, главное, что не со мной. Тем более, я тоже не храню ему верность. Хранила первые три года, думаю, этого вполне достаточно. Так, что у нас счастливая, крепкая, любящая семья. Всем на зависть, как и хотела мама. Она переехала жить в Лондон к Арсению всего через четыре месяца после того, как ее отпустили. Даже без условки. Оставила нас с Павликом разбираться с долгами, под ее чутким руководством по телефону. Чтобы выплатить двадцать два миллиона у нас ушло три года, а не задолго до того, как последняя сумма поступила на счет, наши скромные и робкие пятиминутки под одеялом закончились. Я тогда даже не подозревала, что еще зажгу. Но жизнь штука не предсказуемая. Думала сдохну, но не сдохла, цвету и пахну, отравляю Павлику жизнь, чтобы эта сука посильнее помучилась. Благородный рыцарь в сверкающих доспехах!
Как-то в момент очередного отчаяния, когда я рыдала в трубку и говорила матери, что я так больше не могу и я его ненавижу, она стала убеждать меня, что я полная дура и он невероятный герой. Изначально она хотела меня успокоить и переубедить, но наболтала лишнего и стали вскрываться подробности, от которых мне еще больше не захотелось жить. Часть она вывалила сама, часть я позже выбила из Павлика.
Все, во что я верила было ложью, абсолютно все. Мне было всего семнадцать. Я была такой наивной, что верила на слово и даже не собиралась ничего проверять. Проблемы у родителей возникли намного раньше, долги копились, брались кредиты, но можно было остановиться и объявить себя банкротами. Тогда у нас бы просто многое забрали и все бы закончилось. Но мы же Голубевы, голубая кровь! Они не хотели позориться и менять жизнь, надеялись, что как-нибудь выплывут и все брали, брали, брали, занимали бесконечное количество денег, покупались новые машины и драгоценности, содержалась прислуга, Сеня шиковал в Англии, они вкладывались в новые идеи, но миллионов это не приносило и когда они поняли, что попали и не знают, как все это теперь разгребать, отец не выдержал. Мать присела не за долги отца, а за то что уговаривала вложиться своих подружек в финансовую пирамиду и сама же нараздавала расписок. У меня в собственности даже не было никакого производства, в Туле нас ждал земельный участок с разрешением на строительство промышленного объекта и деревянный сарай. Мне уже тогда казалось странным, что они называют это каким-то бизнесом.
И кто всех спас? Пашка! Этот болезненный дебил так сильно горел идеей, что он однажды меня добьется, что стал приседать на уши отцу, что он уже взрослый и готов взять на себя ответственность и благородно принять меня с долгами. Но его отец не дебил и столько денег давать ему не собирался, даже не смотря на то, что он очень желанный и поздний ребенок. Видимо, Пашка сильно ныл и ему разрешили тратить его трастовые пять миллионов. Он обещал, что он точно сможет все разрулить и раскрутиться даже на этом. Григорий захотел посоветоваться с моей мамой и она тоже страшно загорелась этой идеей. В общем, у всех случился хеппи энд. Чтобы построить помещение по производству бетонных блоков, и запустить дело, Пашка даже продал свой мерседес, насколько я поняла отец в итоге тоже немного подкинул, когда увидел его энтузиазм. И все это мне рассказали, чтобы я ценила такого замечательного мужчину, который готов был грызть землю и столько для меня сделал. Как жаль, что об этом я узнала только два года назад, буквально за пару месяцев перед тем, как вернуть последнюю сумму, и с тех пор ни разу не разговаривала с матерью. Как жаль, что ее не посадили. Он ведь даже не собирался торопить меня с этой гребанной свадьбой, но об этом мне как-то по пьяне рассказал сам Пашка. Мать его подбивала, уж больно боялась, что такое золото перехватят и я останусь в одиночестве, а ей придется самой платить свои долги. Такого лоха же нужно еще поискать! Пустить все свои деньги, чтобы спасти от тюрьмы будущую тещу! А я все думала почему она мне так редко звонит, свои звонки она тратила совсем не на меня. Самое смешное, что она до последнего меня убеждала, что делала это для меня, а не для себя.