Элли Блейк – Ледяная кровь (ЛП) (страница 10)

Но, как только мы пересекли западную границу, которую установил для меня Аркус, тихий лес заключил меня в свои объятия, словно старый друг.

Кобыла шла меж высокими запашистыми соснами и голыми дубами и платанами, я позволила ей самой выбирать путь.

Мне хотелось выйти к портовому городу, где я смогла бы пробраться на корабль. Я знала, что Теврос находится на северо-западе от Темпезии, но не знала, как далеко отсюда. Пока я раздумывала, в каком направлении мне двигаться, желудок заурчал, напомнив о более насущных проблемах.

Я наклонилась к кожаной сумке, в которой лежали продукты и выругалась – её там не было! Должно быть, она выпала, когда я пришпоривала кобылку для скорости. Теперь в темноте сумки не найти. Изо всех сил я старалась не паниковать.

Если бы я умела контролировать свой дар, то можно было бы поохотиться и поджарить белку или зимнего зайца прямо на месте. Но о такой роскоши оставалось только мечтать. Можно было бы сделать ловушку, но у меня не было ножа, чтобы нарезать веток – он остался в сумке с едой. Я могла только надеяться, что дорога приведет к деревне.

Перед тем, как въехать в ущелье, мы остановились на ночь под навесом из сосен. Утром я смотрела, как восход солнца окрашивает мою кобылку в золотистый цвет масла, плавящегося на мягком ломтике свежеиспеченного хлеба.

– Я назову тебя Маслице, – сказала я лошади.

Она тихонько всхрапнула в ответ.

Пока Маслице ела жухлую траву, которая, надеюсь, не причинит ей вреда, я нашла несколько съедобных корней для скудного завтрака. Горло пересохло от жажды, но не было видно никаких признаков воды. И только к середине второго дня нашего путешествия вдалеке послышался шум, который привлек внимание Маслица, и она повела меня туда. Там по камням бежала славная речушка. Мы вдоволь напились и продолжили путь вдоль русла реки, пока она не уткнулись в утес. Там мы повернули на юг и шли по извилистой тропе до заката солнца.

Стояла зловещая тишина. К чистому лесному воздуху примешивался ядовитый запах гари. Пахло не только что горевшими дровами – стояла затхлая вонь сожженных и оставленных догнивать предметов.

Мы наткнулись на лабиринт деревянных зданий, домов и лавок, которые были разрушены и обуглены.

Здесь были солдаты.

Я едва дышала. Если они где-то поблизости, нам надо разворачиваться и бежать изо всех сил. Но я не могла позволить себе отказаться от еды, которая возможно, осталась в какой-нибудь заброшенной кладовой. Из-за голода силы мои были на исходе. И было видно, что деревню покинули уже давно.

Один из домов сохранился лучше других. Внутри я нашла несколько репок и картофелин, заплесневевший сыр и металлическую флягу. Быстро собрав свои находки, я навьючила их на Маслице. Ещё час пути, и только тогда можно будет отдохнуть.

На следующий день мы обнаружили небольшой ручей, покрытый тонкой коркой льда. Разбив лед, я наполнила флягу, съела немного сыра, но репа и картофель были слишком твердыми – их надо было варить. Во время следующего нашего горного перехода укрыться было негде, и мы шли без отдыха, пока не наступила ночь.

Я ужасно устала, ныло тело, не привыкшее к поездкам верхом без седла. Наконец вдалеке замелькали огни, появляясь и исчезая между деревьями, словно игривые духи.

Деревья расступились и нам открылась поляна, где вокруг костра стояло несколько повозок. Остановив лошадь, я спрыгнула с ее спины и подошла чуть ближе к поляне, прячась между деревьев, за сосновыми ветками.

Люди сидели вокруг огня группками и готовили зайца на вертеле. Когда жир с тушки с шипением закапал в огонь, рот мой наполнился слюной. Они разделили вкусно пахнущее мясо на порции, но, к моему разочарованию, не пошли в свои повозки после ужина. Вместо этого они собрались в центре поляны, стараясь занять местечко получше на одном из бревен, придвинутых ближе к костру. Женщина с каштановыми волосами и старым, но четко очерченным и сильным лицом вышла вперед и подозвала девочку лет девяти или десяти, чтобы та выбрала сказку.

Я сидела на земле, на подстилке из сосновых игл, прислонившись спиной к стволу дерева. Маслице стояла в несколько метрах от меня, радуясь отдыху.

Девочка выбрала сказку о том, как появились люди с ледяной и огненной кровью. Положив руки на колени, старуха, казалось, стала выше и внушительней в танцующих языках оранжевого пламени. Все лица были обращены к ней, их волнение было очевидно.

– Давным-давно, – начала рассказчица низким мелодичным голосом, – у людей не было никакой власти – ни власти льда, ни власти огня. Они жили вместе с животными, носили шкуры зверей, на которых охотились, да и сами были не намного лучше. Боги четырех ветров жили на небе, каждый властвовал в своем царстве, и все они были равны между собой.

– Только Форс, бог северного ветра, был одинок. Ему хотелось, чтобы на земле существовал кто-то, похожий на него, кто радовался бы холоду и кусачему морозу.

Ее руки двигались, как белые птицы среди дрожащих теней.

– Поэтому он поднес руки к леднику на вершине мира и собрал самые холодные глыбы. Затем принял человеческий облик и стал наблюдать за человеческими племенами, которые бесконечно сражались друг с другом, убивая и умирая.

– А как они убивали друг друга, Магра? – завороженно прошептала девочка.

– Кайтрин! – прикрикнула на нее мать. – Не задавай такие ужасные вопросы.

Магра улыбнулась и наклонилась к девчушке, словно знала о ее тяге к кровавым подробностям.

– Своими собственными руками, камнями, мечами и топорами.

– Могу поспорить, что это было ужасно, – восторженно сказала девочка.

Рассказчица кивнула.

– Форс пришел к женщине, которая правила северными племенами и сказал ей: «Вот тебе лед – используй его, чтобы заморозить своих врагов. Тогда никто не сможет победить тебя». Он воткнул ледяной осколок в вену на ее запястье, и та посинела. Тело женщины стало холодным, глаза светлыми. Она подняла руку и поразила вражеские племена смертоносным холодом, льдом и снегом. Много людей погибло. Оставшиеся в живых в ужасе бежали.

Девочка хлопнула в ладоши, а некоторые мальчики медленно осели на землю, их глаза сверкали в свете костра. Даже взрослые были неподвижны и молчаливы.

– Но Сюд, богиня южного ветра, – сказала Магра с суровым видом, – была влюблена в воина побежденного племени. Сердце ее разрывалось от горя, когда она увидела, как он умирал. Она заметила, какой грозной стала воительница с ледяной кровью, и испугалась, что та уничтожит все другие племена.

Магра сжала кулак, как будто она что-то держала.

– Тогда Сюд опустила руку в жерло вулкана и зачерпнула кипящей лавы. Затем она приняла человеческий облик и стала наблюдать за людьми, которые пытались найти еду и уберечься от ледяного племени.

Магра разжала кулак, растопырив пальцы.

– Вот, – сказала богиня вождю, который правил племенем в пустыне, – возьми эту лаву и используй ее, чтобы растопить лед ваших врагов. Всякий, кто бросит вам вызов, будет сожжен. Тогда тебе больше не придется сражаться. Она капнула лаву в вену на запястье вождя, и та вскипела. Тело мужчины согрелось, а волосы покраснели. Он поднял руку и швырнул огонь в своих врагов, и никто больше не осмелился нападать на него.

Магра повела рукой вокруг, длинный рукав взвился как знамя, и дети отпрянули назад, будто из ее пальцев мог вырваться огонь.

– Прошло время. Другие племена заключили союзы с племенами льда и огня. Вожди ледокровных и огнекровных тоже заключили перемирие. Каждый нашел своё место на земле. Были созданы карты, и на земле наступил мир.

Она сделала паузу, будто это был конец истории, и слушатели, казалось, затаили дыхание.

– Но Эврус, бог восточного ветра, был полон зависти. Он пошел жаловаться Неб, матери всех ветров. Ему тоже хотелось создать собственное существо. Неб устала от борьбы своих детей, поэтому заявила, что во всем должно быть равновесие. Если Эврус создаст нечто, то его сестре Циррус, богине западного ветра, придется сотворить нечто противоположное.

Она сложила руки, изобразив чаши весов.

– Эврус, взволнованный и окрыленный целью, опустил руку в глубины океана, вниз, до самых темных теней в самых глубоких пещерах. Он вытащил горсть абсолютной тьмы и был уверен, что нашел лучший дар из всех возможных. Он принял человеческий облик и стал наблюдать за племенами, которые боролись под властью льда и огня. И сказал он могущественному шаману: «Возьми эту тьму и используй ее, чтобы стереть все свои страдания – ты больше никогда не почувствуешь боли». Он влил тьму в вену на запястье мужчины, и вена стала черной. Но вместо облегчения, мужчина упал на землю, корчась от боли и моля о пощаде. Через несколько минут он умер.

Глаза мальчиков помладше округлились. Кайтрин подалась вперед.

– Эврус пытался снова и снова, но никто не смог выжить после вливаний сладкого забвения. И тогда бог восточного ветра разорвал тьму на кусочки и развеял их по всему миру, и там, где падал сгусток тьмы, на свет появлялись черные тени.

Она понизила голос, чтобы он стал жутким и мягким одновременно. У меня пошел мороз по коже.

– Но тени были голодны. Они пожирали животных и людей и никак не могли насытиться. И если кто-то сильно нравился тени по имени Минакс, она проникала ему под кожу, и тогда глаза и кровь этого человека становились черными. А сам человек становился порочным и диким, хитрым и кровожадным, жаждущим выполнить приказы Минакса и забыться в блаженной тьме.