Эллен Стар – Мой тайный друг (страница 4)
– Ни за что! Даже не думай.
Когда Дима к ней приблизился, трепетно приобнимая за плечи и выдыхая в ухо, Ася забавно отшатнулась и сморщила красивый носик.
Может, он все-таки ее немного волновал?
Диму посетила эта мысль за секунду до того, как небо словно разошлось по шву и опрокинуло на них ледяной шквал воды. Ливень настиг внезапно, мир размыло с оглушительным ревом. Потонула старая каменная кладка, намокли крыши миниатюрных домиков, и Ася, вскрикнув, забежала под козырек.
– Замерзла?
Дима обеспокоенно взглянул на ее дрожащие плечики и стремительно синеющие губы, а затем резко стянул с себя толстовку. И так с ней и застыл, пряча лицо в мокрую ткань.
– Ты решил эксгибициониста скосплеить?
– Не смотри, – сконфуженно пробормотал он, отворачиваясь. Несмотря на холод и слякоть, щеки обожгло.
– Котов, ты решил, что от вида твоего… – Голос Аси стал на несколько тонов ниже – его глушил дождь, но Дима все равно слышал каждое слово. – Твоего, – повторила она сдавленно, точно ей воздуха не хватало, – обнаженного торса мне станет теплее?
– Ха-ха. – Дима выжал толстовку от дождевой влаги и судорожно сглотнул. Так странно было чувствовать на себе
– Так она ведь тоже мокрая…
– Я ее выжал.
– А ты как?
– А я, знаешь ли…
Он что? Грелся от ее внимания, как кот под солнышком? Внимательный взгляд Аси оставлял невидимые ожоги на оголенных участках его кожи, а она даже не подозревала об этом. О чем она думала? Ей нравилось или она над ним смеялась? Все это не важно. Наверное. Главное, чтобы она не замерзла и не заболела.
– Закаляюсь.
Дима накинул ей на плечи толстовку, нервно откашливаясь. А там, в ее влажных волосах, запутался запах грозы, и от них тянуло свежестью и бурей. Касание почти невесомое, небрежное. Он завязал рукава толстовки у нее на груди и едва не отшатнулся, когда она с нежной улыбкой прошептала: «Спасибо».
– И что ты думаешь?
Дождь не закончился и спустя полчаса. Дима повернул голову к Асе и напряг каждую мышцу на руках и животе. Оцепенел словно статуя.
– О твоем новом хобби раздеваться в дождь?
– Нет, обо мне.
Он тут что, зря пыжится, как культурист на подиуме?
Ася удивленно выгнула бровь и задумчиво обвела его взглядом. Ее щеки привычно алели от холода, и выглядела она очень хорошенькой. Ей идет зеленый цвет. И его толстовка.
– Я думаю, Котов, что ты очень добрый и… ненормальный. И я не могу отплатить тебе тем же.
– Ты о чем?
– О том, что не могу вернуть тебе толстовку, потому что и правда очень замерзла. Извини, ладно?
А на следующее утро в школе она поймала его на перемене. Мир вокруг растекался, дыхание замирало на потрескавшихся губах, а кожа горела, несмотря на то что коридоры продувал сквозной ветер.
Ася заметила его среди толпы школьников. Оглядевшись, она быстро пошла в его сторону и дернула за рюкзак. Потащила в сторону. Налицо все симптомы приступа тахикардии. Так они и оказались в темной и тесной кладовке, и Диме показалось, что он вот-вот воспламенится от такого поворота событий.
– Ась, это, конечно, неожиданно… – пробормотал он, прислонившись затылком к двери и не зная, куда деть руки.
Куда вообще их девать в подобных ситуациях? На талию, плечи… ниже? Или провести пальцами по ее волосам, чтобы сердце окончательно перестало биться от нежности и любви, что бушуют в нем?
– Котов, наклонись, – взволнованно прошептали ее губы, и он устремил на них уже поплывший взгляд.
К пятнадцати годам Дима вымахал, а Ася осталась все такой же тоненькой, маленькой. Хрупкой. Неудобно теперь с ним будет целоваться, наверное.
Ни о чем ином думать не выходило. Дима сполз ниже, вытянув ноги вперед и позволив ее прохладным пальчикам дотронуться до его лба.
– Ты горишь, – строго сказала Ася, смахнув его прилипшую челку.
– Тут очень жарко, обезьянка… такая обстановочка.
– Я серьезно, Котов.
Она приподнялась на носочки, а затем прижалась холодным лбом к его.
– Ты горячий.
– Спасибо, что заметила.
Дима расплылся в широкой улыбке, удивившись тому, что она не сказала этого ему вчера, когда глядела на него полуобнаженного, но подмечает сейчас, когда он полностью одет. Позднее зажигание?
А потом пришлось сквозь собственное разгоряченное дыхание, сердечные нарушения ритма и головокружение разобрать что-то про лихорадку. Про температуру и что ему нужно обратиться в медпункт. После чего Ася, так ничего с ним и не сделав, просто вышла из кладовки, позже настрочив ему из-за переживаний десяток сообщений.
А когда Ася пришла навестить его через пару дней в их проржавевший с дядей мир из стальных листов, холодных сквозняков и окон с пыльными толстыми стеклами, с парочкой железных кроватей с тонкими матрасами и вещами, висящими на стенах на крючках вместо картин, Дима решил попробовать
Подруга держала в руках сколотую черную кружку с рисунком белого маленького кота. От нее пахло цветочным медом, баночка которого стояла на столе со скатертью в жирных пятнах. В карих глазах Аси отражался свет лампочки, она замотала его шею своим пушистым розовым шарфом, наклонившись к нему пару минут назад так близко, что Дима успел сосчитать родинки на ее щеках и уловить знакомое тепло, в которое хотелось укутаться вместо шарфа.
Когда он прислонился спиной к стене, усаживаясь на кровати, и обхватил ее тонкие пальчики, те показались ему горячими по сравнению с его, ледяными. От соприкосновения с ее нежной кожей он вздрогнул. В зрачках Аси все еще дрейфовал золотистыми искорками свет, а блеск на ее обкусанных губах не скрывал следы нервозности – мелкие трещинки.
На ее щеках вспыхнул румянец, когда Дима наклонился к ней и, словно ища спасение от бьющей лихорадки, прислонился к ее лбу, прерывисто дыша медом и ее любимым персиковым шампунем. А потом спустился ниже, задел кончик носа своим, неосознанно потершись о него, будто спрашивая.
Ася не отодвинулась. Но ее дыхание стало глубже, а взгляд потемнел, пока он искал ее губы в надежде ощутить их пьянящую мягкость.
Одно осторожное легкое касание.
Стены в комнате взорвались звуками, напоминающими взрывы салютов в ночном небе – только в его груди. Мир сжался до единственного мгновения, когда Ася вдруг прикусила его нижнюю губу.
В сердце зазвенела радость.
А спустя секунду краски померкли и мир стал замороженно-серым и пресным. Ася мягко отстранилась и, раскрасневшаяся, запыхавшаяся от нахлынувших чувств, качнула головой:
– Понял, подождем, пока пройдет эта дурацкая простуда.
Дима глухо рассмеялся, давясь кашлем, что распирал легкие и мешал нормально говорить. Накрыл ладонью рот, чувствуя себя преступником: передача микробов во время болезни – не лучшее решение. Если Ася тоже заболеет, он себе этого не простит.
– Нет, Дим, ты
В ее голосе мелькнули нотки печали, но он был твердым. Пальцы дрожали, все сильнее цепляясь в горячие бока кружки, пока он рисовал на тыльной стороне ее ладони линии.
– У тебя горячка, так что ложись. Еще не хватало, чтобы ты при мне откинулся.
– Мне кажется, я умираю от любви, Ась.
– Это пройдет. Подождем, пока спадет температура, герой-любовник.
– У меня это давно.
Дима шептал запальчиво, потолок и все вокруг вращалось, жар накатывал нестерпимым жжением в легких, сменив костяной холод, в котором каждое касание и взгляд чувствовались так остро, что было больно дышать.