Ellen Fallen – Запутанные в сети (страница 28)

Размазываю слезы, смешанные с тушью по щекам, и продолжаю плакать, когда в комнату заходит Гейб. Он садится передо мной на корточки, гладит мои руки и заглядывает в глаза.

– Прости меня, я скоро сойду с ума от своей ревности. Для меня это чувство такое же новое, как и для тебя. Мне настолько страшно тебя потерять, что я уничтожаю всё своими мыслями. Мне кажется, ты сбежишь к другому. Именно твой друг вызывает во мне неприятные ощущения, – он стирает с моих глаз слезы и садится рядом.

– И ты не так далёк от правды, – отвечаю ему. – Я всё это время думала, что люблю его. Доводила своей одержимостью, чуть не потеряла его, как друга, пока не появился ты.

Из меня вырываются рыдания.

– Я, как моя мать, понимаешь? Она тоже бегала от мужика к мужику. В конечном итоге, не знала, от кого забеременела. Взвесила свои шансы с каждым из них и просто отказалась от меня. Как от ненужной вещи. Если бы не моя тётя, приют стал бы моим местом обитания на долгие годы. Естественно, когда я осталась одна, то приклеилась к первому, по-моему, мнению, надёжному человеку. Видя его нежную любовь к моей подруге, я тайно мечтала, чтобы он был моим. Как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку, делала подлые вещи, – делаю глубокий вдох.

Неужели для того, чтобы понять всю суть моих действий, надо было встретить его? Почему я сейчас доставляю такие неудобства ему? Тоже хочу сделать больно? Или же страх потерять его, от услышанного не моими словами, выворачивает наизнанку всё моё естество?

– Что же такого ты сделала? – на удивление он спокоен, всё ещё нежно гладит мою спину.

Усмехаюсь от абсурдности ситуации. Он хочет правды? Я должна всё рассказать, даже если он уйдёт от меня. Я потеряю его и буду вечно гореть в аду за свои действия. Это своего рода обряд очищения и обличения меня.

– Я намеренно говорила своей подруге, куда он уезжал, обсуждала постоянно его поведение, аккуратно подводила к разводу, вечно ссылаясь на то, что он не пара для неё. В итоге, когда она ушла к другому, я всеми силами старалась быть рядом с ним. Даже ударила её за то, что она сделала больно ему. А ведь я их подруга, – беру из его рук салфетку и сморкаюсь. – Подлая подруга, которая хуже врага. И тебя я обманула.

Он делает глубокий вдох и встаёт, расхаживает по комнате из угла в угол.

– Изменила мне с ним? – его голос срывается, будто он не хочет слышать то, что я отвечу.

– В реальной жизни нет. Но в ту ночь, когда ты пришёл, вымазал меня. Во сне думала, что я с ним. Настолько явно, что устроила ему скандал. Прямо в рабочем кабинете я орала, как потерпевшая, а он смотрел на меня, как на дуру. Потому что я никогда не была для него претенденткой на отношения, – я искренна в своих суждениях. Теперь мне всё понятно, и он был абсолютно прав, когда обзывал меня чокнутой.

– И всё? – с усмешкой говорит он. – Это всё, в чем ты меня обманула? Ты слишком нагнетаешь. В эти дни ты сама не своя. Перестань заниматься этой ерундой. Если бы не я со своими комплексами, всё было бы нормально.

Гейб подходит ко мне и сажает на свои колени. Приподнимает подбородок и целует в губы.

– Я не хочу думать, что ты его любишь. Ты со мной, и это много значит для нас. То, что ты думала, было до меня. Я не умею говорить о любви красиво, но действиями мне это сделать проще, – он тянется к карману в своих джинсах. – Я купил два билета в то место, где я родился и вырос. Всё, что я хочу, чтобы ты познакомилась с моими родителями. Тебе хватит таких доказательств?

Обнимаю его за плечи и целую в щеку, не могу поверить, как мне повезло с ним. Неужели удача повернулась ко мне лицом, и теперь я смогу исправить всё то, что я натворила?

– Я должна помириться с Бэт, познакомить тебя с моими друзьями, но сначала мы поедем к твоим родителям.

– Я помню про нашу маленькую годовщину, – он смеётся и протягивает мне серебряный браслет на руку. – Поздравляю с нашим приятным достижением.

Сейчас я понимаю, то, что я называла любовью, было всего лишь игрой. То, что я испытываю, сидя на коленях у этого мужчины, несравненно ни с чем происходящим со мной до этого времени.

Глава 20

Гейб

Ранний подъем дался нам нелегко. Моника, такое впечатление, впала в кому. Её глаза открывались и закрывались по мере того, как мы ехали в поезде. Решение познакомить её с родителями не было сложным. Мне слишком хорошо с ней, чтобы согласиться на расставание, длинной в несколько дней. Кроме того, меня раздражает езда на мотоцикле, хотя раньше я не думал о том, насколько трудно в дороге. Я преодолевал и большие расстояния, а предложить девушке трястись со мной 4 часа в пути… В общем, я не рассматривал этот вариант. Показать место, где я родился и вырос, похоже на откровение. Не боюсь быть осмеянным ею, двигаюсь так, как чувствую.

Моника берет свою сумочку, пока я несу наши вещи в большой спортивной сумке. Мужчины оборачиваются ей вслед, но она не замечает этого. Она иногда излишне не внимательна к тому, что её не интересует. И для её же спокойствия пусть двигается в этом направлении. Мои собственнические инстинкты, как оголённый провод, готовый в любой момент дать максимальную дозу тока. Убивать насмерть любого, кто посягнёт на моё.

Она оглядывается и приподнимает брови, видимо, мои мысли написаны на лице. Каждый мускул на моем теле напряжён. Мудаки оглядывают её жадно, прицениваются, одна ли она. Беру её за руку и веду к такси. Лишь усадив в машину, позволяю себе немного расслабиться. Она кладёт свой подбородок на моё плечо и заглядывает мне в глаза. Пальцем заглаживает глубоко въевшуюся морщину между бровей.

– Ты всегда такой злой, когда приезжаешь домой? – лёгкое дуновение её дыхания касается моей щеки. – Что же такого ужасного здесь произошло?

Она кокетливо проводит своей рукой по моей грудной клетке, медленно скользит по животу.

– Если бы ты не разбрасывала флюиды на всех мимо проходящих, моя жизнь была бы в разы легче, – бурчу я.

Моника отодвигается от меня, поджимает свои полные губы и отворачивается к окну. Её обижает моя ревность, но я ничего не могу с собой поделать. Мысль о том, насколько она сексуальная и как преподносит себя, сводит меня с ума. Когда мы выезжали из дома, я заставил её надеть толстовку по самое горло. Мне необходима хоть какая-то минута спокойствия. Размер её груди с глубоким вырезом…да я бы убил ублюдков, которые сидели напротив, позволь они себе хоть один взгляд.

– Не понять страну, не побывав в её деревне, – спокойно говорит Моника. – Комри, значит?

Мы проезжаем таблицу со знаком «Добро пожаловать в Комри».

Такие знакомые луга и глухие местечки. Крохотные городки лежат вдали от трасс, и они обычно не интересны никому, кроме тех, кто там живёт. Не описать словами чувство, когда посещаешь родные места. Здесь особенный воздух, всё будто приветствует тебя, усталого путника.

Моника рассматривает высокие деревья, которые шумят, вторят ветру. Вдыхает воздух, улыбается, когда видит двух мальчишек, бегущих за машиной. Не помню, сколько раз я делал то же самое. Развлечений в деревне мало, приходится включать на максимум своё воображение.

Кажется, люди, живущие вдали от городской суматохи, более закалённые. Им приходится много трудиться физически, чтобы заработать свой кусок хлеба. Мы очень рано познаем всё прелести такой жизни. Обгоревшая в лучах солнца кожа, спина, которая нещадно болит после того, как ты собирал сено весь день. Первая рубка дров, моменты, когда ты вытираешь пот со своего лица, а поленья всё не заканчиваются. Найти скот в огромном поле, животных, отбившихся от стада, они могут быть, где угодно. И ты должен быть готов вытащить корову из болота и сам не провалиться.

То есть, когда в городе я пью молоко, всегда думаю о руках моей матери, у которой за годы дойки болят пальцы. Придя в квартиру с отоплением, всегда думаю, хватит ли дров моим родителям. И не сидят ли они сейчас в холодном доме под своими пледами. Обычная городская рутина не даёт расслабиться. Каждый раз толкает меня в мысли о моих родных.

Такси останавливается на центральной улице, как мы и просили. Я хочу немного пройтись, показать окрестности. Чтобы у Моники было хоть какое-то представление о местных жителях и о деревне в целом.

Самое тёплое место в Шотландии, клянусь, это правда. Может потому, что я вырос здесь. Но приезжие, те, кто увидел Комри впервые, остаются здесь на всю жизнь.

Это небольшое поселение даже по шотландским меркам. Живёт около двух тысяч человек. Побратим в Канаде – не просто формальность. В Онтарио живут переселенцы из Комри. Что интересно у нас, почти каждый знает своих канадских или американских родственников и поддерживает с ними связь даже через столетия. Тут вообще такая земля, что сто-двести лет – будто вчера.

Этот отель, который мы сейчас проходим, был открыт на десятилетие раньше подписания декларации независимости в США. Здание состоит из двух этажей, облицованное круглыми гладкими камнями. Окна сейчас намного ниже к земле, чем я помню. Но оно имеет популярность среди приезжих.

– Это бар? – Моника показывает на задний двор отеля. Мы приостанавливаемся, чтобы она могла рассмотреть.

– Он работает двести лет без перерыва. И всё внутри хранит историю этого места. Деревенская романтика, – мы продолжаем идти по небольшой главной улице.