Ellen Fallen – Психея (страница 27)

— Было бы — здорово… Я поняла, что ты не имел в виду ничего, — сдавленно произношу я разочарованным голосом. Это так тупо, мне будто двенадцать, и я увидела своего идола, стою с подтекающими слюнями и разбрызгиваю вокруг себя. — Я ведь часть команды, — теперь я звучу, как сломанный патефон, излишне весело.

Стоит мне посмотреть в сторону, там, где Джаред провалился в сугроб и теперь пытается вытащить половину туловища без какой-либо помощи, все волшебство момента испаряется. Натягиваю на половину лица теплый шарф, поверх шапки поправляю защищающий от ветра капюшон и затягиваю веревки под подбородком.

— Погода поганая, не останавливайся, — порыв ветра делает фразовую речь Гранта отрывистой, он начинает идти вперед, вытягивает перед собой страховку и цепляет ее за Джареда. Сильными пальцами он хватает парня за шкирку и вытаскивает из сугроба, защелкнув на поясе крюк.

Чертов снег залепляет глаза, надеваю снова очки и иду против ветра следом за мужчинами. Рыхлые снежные заносы — это самое неприятное для путешественника. Сугроб может стать обманкой, прикрытая яма или ручей, припорошенный сверху. Острые скалистые камни и глубокие ущелья, все словно указывает, что это была не самая хорошая идея — отправиться под вечер в горы. Но если сравнить погоду, когда мы находились в гостинице и вот это снежное месиво, застилающее обзор, небо и земля.

Нас как будто высадили на другом материке, без предупреждения включили гигантский вентилятор, заодно и кондиционер в режиме охлаждения.

Снежная каша под ногами делает дорогу все трудней, ледяной ветер обжигает щеки, я отворачиваю лицо в сторону и хватаюсь за веревку, тянущую меня следом за мужчиной, позволившим мне стать балластом. Быть сильней, отвергнуть любую мысль о бессилии и страхе, остаться в этой метели в одиночку. Все, что меня сейчас спасает, это уверенность, что Грант вытянет меня в любую минуту из тисков смерти.

Видимость становится нулевой, прищурив глаза, я еле прослеживаю темно-синий след идущего впереди меня, вой ветра становится все сильнее, я останавливаюсь и дергаю свой пояс здоровой рукой. Рюкзак становится непосильно тяжелым, и я сбрасываю его на землю вместе с палками. Сев на землю, трясущимися руками достаю карту и прижимаю ее к серебристому покрывалу. Ничего не слышно, но тот, кто меня только что тащил за собой, возвращается, я подзываю его жестами и показываю на маленькую точку, указанную на бумаге. Грант пытается перекричать звуки природы, но ничего не выходит. Его навигатор теряется в координатах, я отрицательно качаю головой — эта буря собьет нас с пути, и в итоге мы станем кормом для медведей, бродящих в беспокойстве из-за магнитных колебаний. Стягиваю зубами перчатки и покрасневшими пальцами достаю обычный компас, растираю его в руках, стараясь сориентироваться на местности. Мы отклонились от маршрута на юг. Грант показывает, что понял, куда двигаться, и помогает мне надеть перчатки, застегивает рюкзак, скомкав, как попало карту.

Я поднимаю голову, когда вижу еще одну фигуру, одетую в красный комбинезон. Джаред, как снежный человек, покачивающийся в объятиях стихии, хватает меня за плечо, дергает за веревку на моем поясе и цепляет свой крюк. Громким свистом он оповещает нас о надвигающейся снежной трагедии, избежать которую станет возможным, если мы найдем укрытие лесников. Я уверенна, она где-то рядом, но нам ничего не видно. Практически на ощупь мы бредем среди высоких деревьев, хрустящих из-за мороза.

Не знаю, сколько времени нам понадобилось, минут, часов, но когда впереди идущий со всей силы дергает за веревку, из моих рук вылетают палки, и я падаю лицом в сугроб, не могу сдвинуться с места. Меня пригвоздило чем-то сверху, даже приподнимая корпус на пару сантиметров, не хватает сил шевельнуться. То, чем я гордилась, самостоятельность, сила и упорство не помогают. Сжав зубы, я из последних сил отталкиваюсь локтями и утопаю в рыхлом снежном сугробе лицом. Нащупываю свободной рукой веревку, тяну ее, пока не появляется оборванный конец. Я поднимаю голову, чувствую тупой удар по затылку и отрубаюсь.

Перед тем как отключиться, обещаю себе, что если выберусь из этого коллапса, не делать больше глупостей и ценить людей, окружающих меня, как и саму жизнь.

Глава 19

Открывая медленно, глаза я видела перед собой ясные очертания темного ангела, явившегося передо мной, как если бы он был властелином, изгнанным из рая. Идеальные скулы, скульптурный прямой нос и глубокие глаза цвета далекого Сатурна. Ледяные серые глаза манили меня своей кристальной прозрачностью.

— Как ты себя чувствуешь? Согрелась? — Грант с беспокойством осматривает меня.

Приглушенный свет и тихое потрескивание древесины в камине отдавалось в моей душе ощущением дежавю. Как будто я была здесь и не раз, но это неправда. Тепло струилось сквозь меня, проникая к тем частям тела, которые были закрыты шерстяным покрывалом. Жар, распространяющийся по телу, сконцентрировался на одном единственном человеке, склонившимся надо мной и с осторожным трепетом, переживающим за мое состояние.

— Надеюсь, я не голая, — еле произнесла я, причмокивая потрескавшимися губами, было непривычно ощущать себя загнанной в угол, в пределы своего физического тела. Когда ты все еще чувствуешь каждую косточку и мышцу, но не можешь ею пошевелить. Я готова была потерять свою душу, в надежде, что встречу эти глаза в конце своей жизни, запутавшись в светлых туннелях, уготованных для меня высшими силами.

— Смеешься? Мы вдвоем не могли овладеть с тобой, пока укладывали на альпеншток, с твоей, кстати, подсказки. — Посмеиваясь, выглядывает из-за плеча Гранта мой обожаемый друг и улыбается, сверкая своими ямочками.

— Овладеть, звучит пошло, не находишь? Отличная игра слов, без намеков практически. — Он снова усмехается. — Плохо старались, и гениальные идеи с носилками в виде палок придумала не я, — усмехаюсь я и натягиваю пухлое одеяло до своего подбородка. Меня ломает подняться со своего удобного ложа, которое они оборудовали. Оглядывая комнату, я замечаю странные принадлежности, висящие на стенах. Сетка с луком, ржавый топор, голова кабана и чеснок. Все это наводит на мысли о ритуальной мастерской одного из тех ненормальных, старающихся всеми силами заставить обычных людей поверить о потусторонней жизни. И бежать, сверкая пятками, испугавшись психа с тесаком, сливающего кровь в один из этих металлических тазов. Единственное, что меня спасало от невроза в подобном месте, это двое мужчин, находящихся рядом, оберегающих как самое ценное сокровище, которым стоит дорожить, независимо, сколько оно стоит.

— Ты нас напугала. — Джаред протягивает мне металлическую кружку, наполненную до краев горячей жидкостью. — Не рановато ли умирать?

Я хмыкаю и с трудом приподнимаюсь на кровати, мои бока болят, и мне приходится приподнять ткань термобелья.

— Ох, ты блин. — Удивленно созерцаю кровоподтеки, образовавшиеся на талии. — Что это было такое? — задаю им вопрос.

Грант помогает мне подтолкнуть подушку под спину, вытягивает мою руку вперед и проверяет давление специальным прибором. Я все еще оглядываюсь по сторонам, кажется, это тот самый домик, до которого мы желали добраться. Место, где обитал лесник, охраняющий девственную чистоту леса и гор от желающих загадить местность мусором и отстрелить диких животных.

— Огромная ветка. — Грант протягивает мне обезболивающие таблетки, поддерживая кружку, чтобы я не обожглась. — Которая была срублена благодаря нашему общему знакомому, он-то от нее отмахнулся.

— Везение отвернулось от меня, стоило мне ступить на эту землю. — Я склоняю голову, запиваю таблетки водой. Потом беру чашку с горячим бульоном из рук Гранта, с глухим стоном отпиваю, ничего не может быть прекрасней, чем домашняя еда в такой глуши.

Джаред топчется рядом со мной, его черные волосы рассыпались непокорной копной, закрывая половину лица от меня.

— Мне стоит снова извиниться? Я не думал, что она полетит прямо в тебя. Тем более придавит. — Я чувствую, как меня покидает тепло тела Гранта, и рядом присаживается Джаред, его сильные дружеские объятия помогают мне забыться, ощущение полной чаши, удовлетворенности и приятных общих воспоминаний. Он пахнет моим домом, детством и уютом.

Лицом я прикасаюсь к его шее, вдыхаю аромат его тела и от удовольствия закрываю глаза. Мне всегда было приятно находиться с ним рядом, независимо, что он мог сказать в минуту злости или агрессии. Он всегда был моим Джаредом. И мне хотелось запомнить это. Его руки сжимают меня сильнее обычного, и я удивленно отстраняюсь, чтобы заглянуть в его глаза.

— Что не так? — обеспокоено спрашиваю его.

— Я так боюсь потерять эти моменты. Забыть, насколько это приятно находиться рядом с тобой. — Карие глаза затуманено сканируют мое лицо. — Вернуться бы немного назад и исправить все.

Я не отталкиваю его, даже когда наши объятия затягивают, этого хватает для того, чтобы увидеть озадаченное выражение лица Гранта. Он возвышается над кроватью, на которой я лежу, складывает салфетку, приготовленную для меня, и швыряет ее, скомкав, на деревянный стол. Находясь в объятиях своего друга, я не могу заставить себя отвернуться от величественной фигуры, посылающей по всему моему телу электрический ток, благодаря испепеляющему взгляду. Гранту приходится пригибаться, чтобы не столкнуться лбом об одну из низко посаженных деревянных балок. Он наливает в тарелку суп, четкие движения гипнотизируют, невозможно оторваться от этого вида перекатывающихся мышц под тонкой тканью термобелья. Мужчина манипулирует кухонными атрибутами, как искусный жонглёр, заставляющий очарованно следить за каждым его движением. Когда он оглядывается, в его руке оказывается огромный тесак для нарезки мяса. В этот момент Джаред поворачивает голову на бок и позволяет себе горячий поцелуй в мою шею, Грант меняется в лице, лезвие ножа взмывает в воздух. Глядя на меня, он размахивается над деревянной доской и со всей дури бьет по кости, лежащей перед ним. Мясные куски разлетаются в сторону, кажется, он был бы не против, чтобы перед ним была шея Джареда, и именно по ней он сейчас саданул. Тяжелый гипнотизирующий взгляд пронизывает насквозь, отчего мне становится жарко.