Ellen Fallen – Порочные души (страница 43)

– Минуточку внимания, – отец Хоука стучит вилкой по ножке бокала, и мы тут же отрываемся от тарелок с едой. – Тридцать один год назад на свет появился мой единственный сын. Мальчишка стал моим смыслом жизни, радостью и гордостью.

Хоук опускает голову вниз, разжимает ладонь, затем сжимает её в кулак. Я глажу его пальцы под столом, он поворачивается ко мне, в его глазах стоят слезы, с которыми он пытается справиться.

– Я помогал ему сделать первые шаги, настойчиво изучал систему конструирования, потому что ничего не понимал в этом. Но мой сын очень хотел, чтобы я построил для него лего город, – он усмехается, – Я помню, как он вымазался однажды с ног до головы, а я не знал, что с ним делать. Каждая его болячка сводила меня с ума, я превращался в отчаянную домохозяйку, страдающую вместе со своим чадом. Все за что бы он ни взялся, вызывало во мне отцовскую гордость, новый стих, песня или как он смело снял дополнительные колеса и поехал на велосипеде самостоятельно. Правда, лишился первого зуба, так как врезался в дерево. Но он не позволял ему помочь, садился и падал, пока не научился. Я жутко переживал, но не лез к нему со своими нравоучениями в подростковом возрасте, надеялся, что все изменится со временем.

Я поднимаю глаза на моих родителей, мама внимательно слушает Роджера, а отец, не отрываясь, наблюдает за Хоуком.

– Я всегда знал, что он справится со всем, даже если будет казаться, что весь мир против него. И вот сейчас спустя тридцать один год отцовства, я уверен, что у моего сына появилась девушка, с которой любые жизненные проблемы, выпадающие на его долю, моему сыну будет с кем разделить. И они вместе справятся, становясь сильней, – он поднимает бокал и указывает на Хоука. – За тебя, сынок, за твою семью, которую ты образовал, сделав нас всех счастливыми.

Не представляю, что происходит сейчас в душе у мужчины, сидящего рядом, как он справляется с нахлынувшими эмоциями, но он сдержанно встаёт, подходит к отцу и крепко его обнимает. Я часто моргаю и стараюсь не расплакаться, мама вытирает салфетками глаза и улыбается мне.

– Мне тоже надо сказать тост или не стоит? Уверен, мне точно есть что сказать, да, сынок? – мой отец решает все свести к шутке и расслабить этим собравшихся. – Хотя бы о моменте, как ты помогал мне.

– О, военная казарма плачет, когда понимает, что потеряла такого генерала, – отвечает Хоук со смехом. – Но мы же договорились, что сочтёмся на моей территории?

Лицо моего отца вытягивается. Он смотрит в свою тарелку, прищурив глаза.

– Я не травлю родственников, так что расслабьтесь, папаша.

Они смеются, я встаю из-за стола, чувствуя, что мне срочно необходимо сходить в уборную. Хоук вопросительно смотрит на меня, я пальцем показываю ему, что он может оставаться. Быстро пересекаю коридор и дёргаю двери туалета. Впервые они закрыты, я хмурюсь, глажу живот и вздыхаю, придётся идти наверх. Прохожу маленький закуток под лестницей, и мне кажется, кто-то поднялся наверх.

– Вот блин, – тихо говорю я.

Беременной девушке необходимо несколько уборных на все случаи жизни или вообще передвигаться с уткой. Потому что иногда терпеть нет сил, и каждый набег на уборную кажется радостным достижением, после бега с препятствиями. Поднимаюсь по лестнице, иду вдоль дверей и отдуваюсь, ещё бы немного дотерпеть. Вот интересно, почему всегда это происходит неожиданно? Мой мочевой то ли наполовину пуст, то ли наполовину полон…

Когда я выхожу из уборной, двери в комнату Трентона приоткрыты, хотя ребёнок внизу. Я точно уверенна, пока у меня был марш-бросок, все было закрыто. Заглядываю в комнату, она тёмная из-за отсутствия в ней света. Собираюсь закрыть двери, слышу какой-то шорох, тянусь к выключателю и отдёргиваю руку, когда меня за неё хватают.

– Господи Боже, – ору я не своим голосом.

– Тише, мышка, это я, – мужчина затягивает меня в комнату и запирает двери за моей спиной.

– Хоук, я клянусь ты… – он включает свет, я щурюсь, и когда глаза полностью привыкают, шокировано смотрю на него.

– Что все это значит, – моя рука все ещё прижата к груди. – Перестань делать все эти приятные вещи.

Смотрю на огромный букет белых роз в его руках, он поправляет горловину на рубашке, расстёгивает пуговицу.

– Почему? – с лукавой улыбкой спрашивает он.

Я уже даже забыла, что он снова повёл себя как ненормальный.

– Это не в твоём стиле? – отвечаю ему, подхожу на шаг ближе.

– Что же в таком случае в моем? – он облизывает свои губы, от чего я замираю. Что он задумал?

– Ошарашить выходкой, сделать нечто неожиданное. Как, например, схватить меня за руку и напугать, – беру у него цветы и вдыхаю аромат роз. Хоук делает шаги по направлению к окну, распахивает его настежь и возвращается ко мне. Я растеряно смотрю, как он выхватывает цветы у меня из рук и вышвыривает их в окно.

– Какого черта, Хоук? – возмущаюсь я.

– Ты права, это было слишком для меня. – берет за руку и заводит в гардеробную, усыпанную лепестками и заставленную букетами.

– О, мой бог! – я ошарашена.

– Да, я твой! Теперь я тебя достаточно шокировал? – он становится напротив меня и заглядывает в глаза.

– Ты делаешь мне предложение в гардеробной? – недоверчиво спрашиваю его.

– Нет, я просто решил отмазаться цветами. Я подумал, что это наше самое романтичное место, которое должно запомниться не только горячим сексом. А предложение… Ну если ты меня очень сильно попросишь… – он хитро улыбается.

– Например, каким образом? – он обнимает меня, его губы прикасаются к мочке уха.

– У тебя прекрасный рот и такие мягкие губы… – шепчет он.

– Какой же ты извращенец! – толкаю его в грудь.

– Просто скажи да! – говорит он и, не дожидаясь утвердительного ответа, надевает мне на палец кольцо. Его горячие губы накрывают мои, он не даёт мне возможности подумать, прежде чем задирает платье и сжимает мою попку. Я толкаю его к стене, расстёгиваю пуговицы на его рубашке, пока он раздевает меня.

Эпилог

Эмерсон

Мы поженились сразу после рождения Картера. Церемония более чем скромная проходила на пляже Карибских островов. На ней присутствовала вся наша семья и друзья. Не было желания делать из этого пышное торжество, так как мы просто хотели побыстрее оказаться вместе. Вдали от всех, чтобы больше времени провести друг с другом. Я была удивлена, узнав, что Хоук подписал документы на парные роды, и сам перерезал пуповину. Для него это было очень важным, участвовать во всем, что связано с рождением и детьми. Я испытываю гордость за то, как он справлялся с двумя мальчиками и старался как можно больше времени проводить со своей семьёй. Наши родители постоянно помогали нам с погодками, так что мы не испытали трудностей их воспитания и взросления. Спустя шесть лет наши отношения стали намного крепче, чем прежде, чувства поднялись на новую ступень некого благоговения друг друга. Я бесконечно люблю Хоука Карпентера. Милого, доброго и заботливого мужа и отца моих детей.

Мои мальчики бесконечно переругивались, сидя на заднем сидении, пока мы ехали в машине. Терпение, которому мы научились после рождения Картера, теперь помогало нам переносить любые стычки детей. Он был очень вредным и требовательным ребёнком, полной противоположностью Трентона.

Старший брат всегда казался милым бутузом, которого хотелось зацеловать и носить на руках. В отличие от младшего, который ни в какую не хотел мириться с привычками брата и постоянно соперничал. Картер любит свободу, и лишний раз его обнять или поцеловать – это надо ещё выпросить. Мальчикам нужно было самоутвердиться, и я была как между двух огней.

Разные комнаты – это первое на что мы пошли ради собственного спокойствия. Далее сделали две зоны для игр, и каждый остался при своих интересах. Они любят друг друга, но не уступают, что естественно для их возраста. Ну и конечно разница в интересах, Картер более подвижный, занимается спортом, а Трентон в основном интересуется спокойными видами игр и музыкой, на которую я вожу его каждый день, разучиваем игру на фортепьяно.

Единственный для младшего важный человек, которого он слушает с полуслова, это его отец. Сходство характера Картера и Хоука поражает, они будто отражение друг друга. Трентон больше мой малыш, мы с ним всегда находим общий язык, у него тихий голос и мой характер. Я думаю, что генетика тут не причём, все, что есть в нем – моё. И я никогда не соглашусь с тем, что он не мой ребёнок.

Через год после рождения ребёнка, мы вписали в свидетельство о рождении Трентона моё имя, и теперь я официально его мама. И так как родственники Энж не в курсе о существовании ребёнка, мы не собираемся раскрывать тайну рождения. Это мой сын!

Мы постоянно уделяем внимание нашим мальчикам, независимо, как они его требуют. У Трентона привычка засыпать у меня на руках, пока я читаю книги. Он постоянно, перед тем как уснуть, подолгу смотрит в моё лицо, не отрываясь, даже если мимо пробегает его брат. Я важна для него, и мне безумно приятно, что он выбрал меня.

Картер, напротив, если он не утомил всех, значит занят тем, что собирает лего конструктор с отцом. Вот тут у них терпения не занимать, с единственным человеком, который понимает его атомную натуру. Они видимо обмениваются энергией, потому что потом его отец не даёт мне спать почти всю ночь.