Ellen Fallen – Порочные души (страница 37)

Естественно именно в этот момент родители, весело щебеча, как влюблённые подростки, застали не очень приятную для них картину. Я приоткрыл один глаз и нагло улыбнулся сначала будущей тёще, потом тестю, испытывая огромное желание сказать какую-то глупость вроде: «эй, ребята, у вас тоже это было», но Эмерсон подоспевшая вовремя вытолкнула их из гостиной, что-то нашёптывая.

Как испуганный зверёк она терялась в достоверности своих суждений, переходила то на пищащие, то на тихие ноты, я же просто хотел сходить в туалет без этой штуки в моей руке. Громко прокричав: «Милая, я сейчас устрою здесь озеро Мичиган, и диван придётся выкинуть», довольно развалился в надежде увидеть девушку. Но не тут-то было…

На мой зов прибежала моя будущая тёща, выдрала трясущимися руками иглу, и, не проронив ни слова, побежала, прикрывая глаза, куда-то в направлении кухни. Ради приличия я осмотрелся, естественно моих вещей не было, все, что мне оставалось, обмотать своё тело пледом с дурацкими мишками и выйти в трусах. Просчитав ход, который показался мне менее унизительным, я просто оставил все как есть и прошёл мимо них, заставив усмехнуться только отца Эмерсон. Он видимо узнал во мне себя и не сделал вид, что ему это чуждо.

Дальше все стало ещё веселей, дружно женщины этого дома нарядили меня в одежду пятидесятого размера, подвязав все шарфом. Я выглядел как чучело за ранним завтраком, но скажу честно, безумно наслаждался их компанией.

Мама, как я уже и думал раньше, воплощение идеальной хозяйки и человек с отличным чувством юмора – её отец, были прекрасными родителями чудесной девушки.

Решение привезти ребёнка в дом исходило от будущей бабушки и хранительницы домашнего очага семьи Саттон. И я рад был забрать сына, пока Седрик не выяснит до конца, что происходит в моем доме.

Эмерсон меня динамила, все ещё испытывая за то, как я с ней поступил. Бесконечное пичканье лекарствами и проверка моего состояния. Джоан в это время делала мне разные травяные отвары, от которых я то и дело впадал то в ступор, то в дрёму. Уж не знаю, была ли это договорённость, чтобы я не бегал ночью в комнату Эмерсон, или действительно необходимость. Но процесс воспитания в этой семье интересный, я чувствую себя бодрым, выздоровевшим и главное наученным главой семьи к разного рода подставам. Они вроде как, по сути, безобидные выходки, но в то же время постоянно заставляющие меня держать ухо востро. Я бы уже сбежал отсюда, но что не сделаешь ради любимой.

– Ты там не уснул? – голова отца Эмерсон застревает в форточке, он решил, что избавиться от засилья пчел, можно только спрятавшись вот таким образом снаружи дома. И нифига страшного, что уже некоторое время две из них летают надо мной, видимо предвкушая отведать мою яркую футболку в гавайском стиле. Все это происходит пока большая ж*па папаши удобно устроилась на моей шее. – Давай, сынок, помоги мне, приподними, иначе я сломаю свою шею.

Вот кто ещё интересно сломает?! Я скриплю зубами, но удерживаю равновесие. Согласитесь, странно, что в таком большом доме нет сраной стремянки!

Подталкиваю его в задницу, выталкивая сначала наружу, только потом тяну на себя и делаю шаг в сторону. Со стороны может показаться, что мы являемся странной парочкой садомитов, сношающихся прямо у окна, и именно моя голова оказалась в его ж*пе.

– Помощник, – он больно бьёт мне в грудь пяткой, я прищуриваю глаза, а не месть ли это с его стороны? Кошу глаза в сторону, и вижу двух улыбающихся особ, которые все это время торчали на улице и смеялись над нами, делая вид, что играют с ребёнком.

– Это такой прикол в вашей семье? – спрашиваю его, пока он ставит ногу на стул и спускается на лужайку, предварительно помахав девушкам, затем вручает мне инструменты и хлопает газетой пчёл над моей головой, которые никак не хотят улетать.

– Что ты имеешь в виду? – делает вид, что ничего не знает.

– Вот эти унижения, я, по-вашему, незрелый пацан? Сначала вы насыпали мне соль в суп, потом было печенье со страшным предсказанием, теперь подержи мою задницу, сынок, – Тревор довольно улыбается и указывает на мать и дочь.

– Они моя семья, вот та, что поменьше, моя дочь, если ты забыл. И заметь, я ничего не сказал тебе о методе твоего ухаживания. Но поверь, моё деланное безразличие не говорит о том, что я одобряю рождение ребёнка вне брака. Месяцев через шесть родится ваш ребёнок и мой ещё один внук, тогда я дам ему свою фамилию, – он становится серьёзным.

– С чего это? Я дам моему ребёнку свою фамилию, – раздражено отвечаю я и толкаю в его руки инструменты. – О вашей дочери не переживайте, у неё ваш характер, и выбивать из меня признание ей не придётся, как и предложение.

– Вот и замечательно, – отвечает Роджер, – Как оформите все верно, я в тебе души чаять не буду, – он отдаёт мне с большей силой инструменты, хватает за щеку и треплет как маленького сопляка. – А в остальном ты мне очень даже нравишься. Не без изъяна, но и я не был хорошим. А теперь пошли, соберём гардину в детской, пацан не может спать с ярким светом, а тряпки, которые они навешали, постоянно падают. Сегодня моя очередь спать в его комнате, слишком много на себя взяла женская половина.

Я поражено смотрю ему вслед, они затаскали пацана, замучили своей любовью. А этот мелкий предатель сейчас заливается краской на руках своего вроде как «дедушки», коим он требует себя назвать.

– Кто любимый деда? – Тревор поднимает руки над головой и делает из моего сына «самолётик». – Трент любит деду, – пацан заливается хохотом, пускает слюни и гулит. – Ты моё счастье, – он целует его в щеку и получает по плечу от жены.

– Ты вымазал его комбинезон, мог бы хоть руки помыть, – Джоан поправляет одежду на ребёнке и игнорирует протянутые руки Эмерсон. – Я сама, идите, займитесь чем-нибудь. Я и так слишком долго ждала его.

Я не могу сдержать свою улыбку, когда новоиспечённый «деда» хмурится.

– Больше грязи, шире морда, – говорит он в ответ и вытирает руки об рабочие штаны, – Оставьте ребёнка в покое, пусть идёт с настоящими мужчинами и наблюдает, как мы оборудуем его комнату.

Я улыбаюсь, это очень хорошая семья. И мой сын самый счастливый ребёнок на свете с такой мамой и стариками. Не знаю, каким образом нам так повезло, но это действительно может растрогать кого угодно.

– Чего раскис? Я не имел в виду тебя, когда говорил о настоящих мужиках, – он хлопает меня по плечу, я согласно киваю. – Пиво будешь? – мы заходим в дом, он достаёт из холодильника две запотевших бутылки. – Безалкогольное, мне нельзя другое.

– Да я тоже в некотором роде инвалид, – он внимательно на меня смотрит, я беру бутылку в руку, и он ударяется со мной. – За семью.

– Точно босяк, за семью, частью которой ты уже стал, – отпивает больше половины бутылки, вытирает рот тыльной стороной руки. – Думал сдохну, пока мы, наконец, сможем отдохнуть, – признается он.

Я ничего не отвечаю, сажусь на стул и чувствую ломоту во всем теле, он конечно не огромный, но держать вес дело нелёгкое.

– Ты любишь Эмерсон? – густые брови родителя хмурятся. Я смотрю в окно, туда, где среди кучи новых игрушек на пледе лежит блондинка, согнув ноги в коленях, сверху на ней маленький малыш, который влюблён в неё с первого взгляда, как и я.

– Безумно, – отвечаю я. – Так что вам даже не снилось, – чокаюсь об его бутылку с ухмылкой.

– Поверь мне, её мама тоже вскружила мне голову почти тридцать лет назад, и я до сих пор не могу смотреть на неё иначе, как с любовью. Сколько мы с ней прошли, и из чего она меня вытащила, не знает никто кроме нас, – он задумчиво смотрит в окно. – Я может и строг по отношению к тебе, но хочу лучшего для неё. Ты сам видишь, мы не делимся, твой или мой, раз Эмерсон выбрала тебя, значит так и надо. Не обижай её. Она очень хорошая. И любит тебя и Трентона. Просто обижена немного, – он хлопает по своим коленям и встаёт, – Ладно, я сам сделаю оставшиеся дела, там машина подъехала к дому, посмотри кто.

Проходит мимо меня и по-отечески хлопает по плечу. Я, наконец, в семье, проносится в моей голове, наконец, необходим. И никто не спрашивает кто я, что делал, не осуждает и не выпытывает…

Встаю и иду к двери, на подъездной дорожке стоит мой черный джип, и около него Седрик с папкой в руках. Я оглядываюсь на Эмерсон, показывая, что все нормально и не о чем беспокоиться. Подхожу к водителю и беру папку, сразу раскрываю её.

– Добрый день, сэр. Здесь все, что вам необходимо. Копию отправил вашему отцу для ознакомления, – листаю страницы, которые заполнены фотографиями и отчётами.

– Как он себя чувствует? Я давно не был дома, как ты знаешь, – отвечаю я и останавливаюсь на странице со знакомым лицом на ней.

– О нем есть кому позаботиться, – я поднимаю голову и с удивлением смотрю на него. – Я сейчас не хочу принять на себя гнев всех богов, в вашем лице. Вы прочитайте, если надо я останусь здесь.

– Добрый день, Седрик. Зайдёте к нам? У нас готовы вкусные кексы, – Эмерсон заглядывает в папку, я тут же обнимаю её одной рукой и целую в шею.

– Да, Седрик, заходи к нам, – повторяю за ней, – Помоги отцу Эмерсон пока.

Седрик кивает головой и идёт в дом, на пороге которого его встречает отец, и видимо потерпев ужасное фиаско, держится рукой за поясницу. Поделом ему, не будет устраивать мне тесты на прохождение препятствий.