Ellen Fallen – Порочные души (страница 24)

Отец мешкает перед ответом, я знаю, что он не хочет расставаться с людьми, которые были ему верны много лет, но иногда у меня наступает момент, когда хочется все изменить, сделать под себя. Не пытаться заставить себя относиться приемлемо к людям, которые не нравятся. Я и раньше в моменты наркотического дурмана не особо любил людей, теперь же мне кажется все подозрительным. Любое неправильное движение выводит меня из себя. Что уже говорить про старую гвардию, которая преследует меня на работе, а теперь ещё и дома. Позже я все равно поступлю так, как мне заблагорассудится, но пока он считает, что есть надобность в этих людях, я прислушаюсь.

– Ты многого о Райли не знаешь. Но я рад, что ты все ещё придерживаешься моего мнения. Мне рассказали, что ты изменил состав совета директоров. Очень серьёзное решение. Хотя я помню за кого именно просил тебя, – отец машет рукой Эмерсон, его лицо озаряет счастливая улыбка.

– Все твои друзья одной ногой в могиле, пора заняться собой. Они слишком долго на этом посту, ко всему прочему ты должен знать, что мне необходимы новые силы и идеи. Бизнес не стоит на месте, – один из служащих приносит нам фрукты. – Лаборатория будет новым шагом.

– С содроганием ожидаю операции. Врача нашли? – я утвердительно киваю, откусываю яблоко и пережёвываю. – Значит, все будет хорошо.

Должно быть, по крайней мере, я очень постараюсь. Отец прекращает говорить, когда к нам идёт Эмерсон с Трентоном. Мы не хотим тревожить её, девушка носит ребёнка, мало ли как скажется это на ней. Отец безмерно счастлив новости о беременности, его мечта уйти на тот свет дважды, а то и трижды дедушкой. Странное желание… Она держит сына вертикально, пацан ухватился своими сильными ручками за её волосы, щекочет своё лицо и кривится от ощущений. Её обычные тренировочные штаны кажутся растянутыми, в кое-каких местах свежие пятна от травы и воды, которой она поила ребёнка. Футболка с изображённым на ней зайцем смотрится очень мило. Пожалуй, даже слишком.

– Малыш хочет на ручки к дедушке, – она передаёт ребёнка моему отцу, он тут же протягивает руки и прижимает его к себе, я выставляю вперёд ногу, и девушка падает мне на колени. Тут же обхватываю её талию руками и усаживаю удобнее. – Отпусти, пожалуйста.

– Мне так удобно, и тебе тоже, – притягиваю её к себе ближе, усаживаю прямо на мою ширинку, девчонка ёрзает, и я меняюсь в лице, чувствуя, как растёт в штанах член.

– Скажите, Эмерсон, вы уже чувствуете какие-то изменения в организме? – ребёнок на руках отца начинает медленно засыпать, пока тот гладит его по спине. Эмерсон шевелится на мне, по телу проходит волнение, я прикусываю её за кожу в районе лопатки, от чего она громко охает.

– Может у тебя особое предпочтение, которое смогу исполнить только я, – шепчу на её ухо, дышу в затылок девушки.

Она откашливается, поправляет волосы, убирая их за ухо, я помогаю ей оголить шею.

– Перестань намекать! – шипит она на меня. – Нет, мистер Карпентер, никаких изменений, – теперь Эмерсон обращается к моему отцу, я глажу оголённый участок на её руке, веду пальцем от локтя к предплечью. Девушка напрягается, снова ёрзает на уже полностью восставшем члене, за это я снова прикусываю теперь уже плечо.

– Что-то происходит? Какие-то проблемы со здоровьем? – обеспокоенно спрашивает мой отец, я приподнимаю брови и заискивающе смотрю в её глаза, когда она поворачивается ко мне, гневно посылая стрелы. – Я очень жду момента рождения, понимаю, что рано. Но ребёнок и ты уже часть семьи.

– Спасибо огромное. Я не рассчитывала на это. Там была немного иная ситуация и я… – я дёргаю коленом и её подкидывает, девушка тут же замолкает, понимая намёк.

– Нет, просто у неё гормоны бушуют, и она каждую ночь кричит, – отвечаю за неё, лицо тут же краснеет, пальчики сжимаются в кулачки.

– Так надо что-то делать! – произносит взволнованно отец, – Кошмары – это плохо.

– Отпусти меня, – разъярённо она соскакивает с моих колен, голос очень тихий, практически как у её мамы, не хочет разбудить ребёнка. – Прошу прощения, но ваш сын переходит всякие рамки! Ты… – она указывает в мою сторону, – Больше не зайдёшь в мою комнату ночью!

– Тогда не зови меня так громко! Твои стоны возбуждают моё воображение, и мне приходится сидеть рядом с тобой и прикасаться к тебе, чтобы не перебудила весь дом, – отец сжимает губы, но его глаза улыбаются.

До него, наконец, дошло, что я намеренно вывожу её из себя. Эмерсон, напротив, готова перевернуть столик и надеть его на мою голову. Не прощаясь, она отходит от нас на порядочное расстояние, собирает с психом все игрушки, валяющиеся на траве, скидывает все в корзину и тащит её к дому. Размашистый шаг, рваные движения рук, шевелит губами, наверняка проклиная меня.

– Теперь я вижу, что все очень серьёзно, – мой отец встаёт со стула, поправляет спящего ребёнка. – Вы побудьте вместе, я займусь ребёнком, если что поможет Райли. Эмерсон необходимо внимание, так, по крайней мере, я буду уверен, что она не убьёт тебя ночью. Сладких снов.

Да уж, они будут такие сладкие, я чувствую. Эмерсон быстро заходит в дом, хлопает дверью, я иду за ней следом. Довольный таким раскладом преследую девушку, даю фору быть немного впереди. Делаю вид, что ускоряюсь, она тут же бежит к лестницам и, запинаясь, поднимается наверх. Мой громкий хохот рассекает большое пространство холла.

– Только попробуй ко мне подойти, больной идиот, – кричит Эмерсон, голос срывается от нехватки воздуха.

– Ты лёгкая добыча, мышонок. Лёгкая и идеальная мишень, – швыряю в неё первую попавшуюся подушку, лежащую на диванчике, стоящем вдоль стены, она перелетает через её голову, заставляя девушку подпрыгнуть. Приоткрывает дверь, я ускоряюсь, так как выламывать дубовое полотно все равно, что вытаскивать мышку из норы. Ха, мышку!

Локтем толкаю двери, захожу в комнату и бросаюсь на неё, просто чтобы напугать. Девушка вскрикивает, я хватаю её за руки и толкаю на кровать. Длинные красивые волосы разметались по покрывалу, красные губы приоткрыты в немом вдохе, расширенные зрачки и выставленные вперёд руки. Она возбуждена нашей игрой, растеряна, но интерес, с которым она смотрит на меня, розовые пятнышки на щеках, говорят о её ожидании и желании быть рядом со мной.

Наваливаюсь на девушку всем телом, удерживаясь только на локтях. Впиваюсь в её губы, скольжу руками по животу, дотрагиваюсь маленькой пуговицы на джинсах, приподнимаю футболку до лифчика, не позволяя возразить.

– Твоё сердце бьётся так сильно, ты хочешь меня, – утверждаю я, ловлю её стон губами и кусаю верхнюю губу. – Только попробуй, черт возьми, бросить меня, оставить. Клянусь, я притащу тебя домой и буду драть, пока ты не поклянёшься мне, что никогда не оставишь.

Она отчаянным взглядом смотрит на меня как парализованная, отодвигаюсь от неё, стягиваю футболку и швыряю на пол. Провожу рукой по её волосам, целую маленький носик, затем подбородок и шею прямо за ушком. Она сглатывает, я возвращаюсь к её губам и очень нежно целую, аккуратные прикосновения сменяются нетерпеливыми. Руками обхватываю её грудь в лифчике, дёргаю за лямки, тем самым приподнимаю Эмерсон, чтобы укусить за горло, затем облизываю кончиком языка все расстояния до губ.

– Не брошу, – стонет она.

Прижимаюсь к ней губами, с силой целую. Засовываю язык глубоко в горло, пытаюсь сделать её своей, поставить свою печать даже изнутри. Нежность, с которой я начал, маленькая искра, разрослась в пылающий огонь, когда страсть сжирает нас дотла.

Эмерсон дёргает меня за футболку, стягивает через голову, прижимается своим телом к моему. Расстёгиваю её лифчик, выдираю клок волос, пока борюсь с застёжкой. Но момент, когда я беру обе её груди в руки, прикусываю маленькие горошины сосков, выворачивает меня наизнанку. Ненасытными поцелуями покрываю её горло и сиськи, кусаю до красных отметин и сжимаю их до боли. Когда я отодвигаюсь, чтобы снять с неё и с меня джинсы, задыхаюсь, отчаянно хватаю воздух, трясущимися руками дёргаю ткань, снимаю всю одежду, оставшуюся на нас.

Как долбаный подросток, я стягиваю бежевые трусики и истекаю слюной от вида её гладкой кожи. Собственническим взглядом прослеживаю засосы, оставленные на её теле, и мне кажется, что их ничтожно мало для того, чтобы видеть, кого она выбрала. Располагаюсь между её бёдер, подталкиваю к середине кровати, впиваюсь в её губы, скольжу пальцами между её ног, прикасаюсь к влажным набухшим складочкам. Безошибочно определив место сосредоточения влаги, просовываю палец внутрь неё, не прекращая массировать клитор. Она выгибается навстречу и закрывает лицо подушкой для того, чтобы стонать.

– Нас никто не услышит, малыш. Хватайся за меня, я помогу тебе расслабиться, – она тут же вгрызается зубами в моё плечо, а пальцами хватает за волосы. Член, готовый прорваться через любые преграды и нарушить все правила, стоит прямо напротив её входа. Я скольжу медленно по складкам, дразню Эмерсон, пока она едва сдерживает себя, чтобы не закричать. Останавливаюсь, чтобы направить себя, но её рука тут же накрывает мою.

– Презерватив, – хрипло произносит она.

Заминка меня отрезвляет, настороженно она приподнимается, я прищуриваю глаза.

– Блядь, только попробуй снова дать мне гондон с видом уличной шлюхи, я тебя порву. Будешь час орать, как ненормальная, без возможности кончить, – грубо говорю я.