Ellen Fallen – Порочные души (страница 18)

– Ты не можешь указывать мне, что делать, – цедит она через зубы.

– И я доверяю тебе, но ты обязана отдохнуть. Мне нужен человек, способный вытащить нас всех из этой пропасти, – тихо произношу я. – Помоги нам, Эмерсон.

Я рад, что многое прояснил для себя о ней, у нашего общего знакомого. Если она ещё упирается, я найду к ней ключ.

Глава 11

Эмерсон

Роджер Хоффман вышел из реанимации и направляется прямиком ко мне. Я сижу на диване в ожидании, уже даже не знаю сколько времени. Мои сотрудники периодически подходили ко мне, чтобы узнать, по какой причине я в детском отделении во время отпуска. Хоук все ещё не приехал, и мне приходится переживать вдвойне, чтобы не пришлось принимать никаких решений в одиночку.

– Эмерсон, я сделал все, что от меня зависит, теперь очередь ребёнка начать бороться, – я встаю напротив заведующего и внимательно его слушаю. – Пришлось сделать трахеостому. Иначе он просто отказывается дышать без искусственного дыхательного отверстия. Я обеспечил респираторную функцию, вставил канюлю. Она ему необходима для беспрепятственного прохождения воздуха в трахеи.

– Там было инородное тело или что? – непонимающе спрашиваю его.

– Ничего подобного, я все проверил, нет опухоли, ничего такого, что мешает ему дышать, – Роджер устало трёт свою шею, – Я тебе уже говорил, что надеяться особо не на что, это того не стоит. Может произойти все что угодно.

– Не верю в подобное. Всему есть причина, – упрямо отвечаю ему.

– Здравствуйте, – Хоук появляется из-за угла, подходит к нам и протягивает руку. – Я должен расписаться? Чем могу помочь?

– Мы уже все сделали, ребёнок в данный момент приходит в себя после масочного наркоза и находится под наблюдением врачей. Я вас впущу ненадолго только для того, чтобы вы убедились, что его состояние стабильное.

Роджер не говорит о нюансах, чтобы лишний раз не пугать отца ребёнка. Тем более раз уже разговор состоялся, понятно и так на что он может надеяться. Я остаюсь стоять в коридоре, пока они направляются в палату рядом с реанимацией, так поступают только для того, чтобы вовремя среагировать. Образно держат руку на пульсе.

– Эмерсон, я хочу, чтобы ты тоже зашла, – неожиданно меня зовёт Хоук, – Если ты, конечно, хочешь.

Не думая ни минуты иду следом за ними. Мы заходим в комнату с приглушенным светом, Хоук тут же опускает жалюзи.

– Он не любит лунный свет, так же, как и я, – объясняет он.

Ручки ребёнка расставлены в стороны, толстая пластиковая трубка в его горле может напугать кого угодно. Отец малыша замирает, подходит ближе к кроватке и гладит его по голове. Я физически ощущаю его боль, с замиранием сердца наблюдаю за ласковыми движениями, неловким общением отца и ребёнка на глазах у людей.

– Он должен поспать, как и вы, – Роджер указывает на дверь, – Здесь будут находиться медсестры и врачи, никто его не оставит одного. Эмерсон, ты все поняла, что я сказал?

Я просто киваю, опускаю глаза в пол. Он меня в любом случае не убедил. Хоук выходит за двери вместе со мной, мы направляемся к выходу из больницы.

– Твой отец в соседнем здании, может, ты хочешь его навестить? Я могу попросить своих знакомых, – на улице очень темно, и предполагаю уже глубокая ночь, но адреналин в теле не даёт успокоиться.

– Поедем домой, надо поспать и подумать, – садимся в его машину, и я пристёгиваю ремень.

– Я могу поехать домой… – он заводит двигатель и выезжает на дорогу.

– Не можешь. – остаток пути мы ничего друг другу не говорим, мне и так понятно, что у него шок от произошедшего.

Если он сейчас не спрашивает, почему все эти трубки в его теле, скорее всего потому, что пытается прийти в себя. Движения его тела рваные и резкие, он несколько раз дёргает бардачок, прежде чем его открыть, вытаскивает вейп. Лёгкий дым с запахом мяты наполняет салон, Хоук приоткрывает окно со своей стороны и задумчиво смотрит на дорогу. Боюсь спрашивать, о чем он думает, можно было бы начать препираться по поводу поездки домой, но оно того не стоит. Хоук сильный мужчина, но даже ему нужна поддержка, зачастую молчаливая. Огни города, сколько раз я ездила этой дорогой к своей квартире, никогда не думая о том, кто остался в больнице. Ни один ребёнок не становился для меня центром вселенной, именно Трентон Карпентер забрал моё сердце и теперь остался там один рядом с чужими людьми. Хотя его мать должна быть рядом.

– Мама Трентона болеет? – Хоук резко нажимает на кнопку вейпа, затем ещё раз, но зарядка видимо закончилась, поэтому кидает его мне в ноги.

– Умерла, – отвечает грубым голосом.

– Прости, я не знала, – тут же отдёргиваю себя.

– Ты знаешь и без меня, что она кололась. Никакой тяжёлой болезни не было, передозировка, и она сдохла. – резко бьёт по рулю, я вздрагиваю. – Эта сука искала героин как еб*нная тварь, отравляла не рождённого ребёнка, и теперь он там, совсем один. И я, бл*дь, ничего не могу сделать.

Рукой провожу по шее, дёргаю длинные локоны хвоста, пытаясь унять свой болтливый рот, мне неудобно, что я задела его чувства и услышала то, к чему не имею никакого отношения. Машина останавливается у ворот, он нажимает кнопку на домофоне и заезжает в тёмный двор.

Я жду, пока Хоук припаркует машину в гараже, так как не умею пользоваться их сигнализацией, чтобы не встряхнуть весь дом. Но кажется, ему откровенно плевать на спящих здесь людей. Как только мы заходим в холл, раздаётся бешеный звон сигнализации, он начинает включать везде свет и громко передвигаться по первому этажу. Скидывает с себя пиджак, который цепляется за маленькую фарфоровую вазу. Я подскакиваю, чтобы спасти её, но слишком поздно. Она падает на пол, издаёт грохот и разбивается. Звуки сигнализации прекращаются, в доме наступает адская тишина. Прикрываю глаза и замираю на месте, мужчина смотрит на меня. Он кажется абсолютно невменяемым.

– Ты сейчас сядешь рядом со мной и расскажешь, что именно у них здесь произошло. И мы вместе, ты слышишь? ВМЕСТЕ подумаем, почему все это происходит, – я тут же согласно киваю, начинаю собирать осколки, лежащие на полу, чтобы никто впоследствии не поранился. – Оставь, – он коротко прикасается к моей руке и тут же указывает на кухню. – Все просыпаемся, – орёт он во всю глотку, – Живей, поднимайте свои задницы с кроватей, пока я не разнёс этот дом.

На ходу сбивает ещё несколько ваз, я успеваю отпрыгнуть в сторону, едва закрыв при этом уши от шума. Поднимаю глаза на лестничную площадку и вижу столпившихся людей, все ещё одетых в ночные сорочки. Тем временем из кухни доносится лязги и грохот, я спешу туда. Все, что было на полках, валяется на полу, столовые приборы, ножи, разбитый домашний фарфор.

– Прекращай, – перекрикиваю шум, когда разъярённый мужчина дёргает ножку стола, обхватываю его руку и приподнимаюсь на носочках так, чтобы быть с ним лицом к лицу. – Хоук, перестань, все наладится.

Его мокрые от пота волосы, бледное осунувшееся лицо с жуткими синяками под глазами представляет собой маску. Он тяжело дышит, заглядывает мне в глаза, становлюсь перед ним, обхватываю плечи и прижимаю к себе. Лёгкая дрожь в его теле, он опирается на меня, кладёт свою голову мне на плечо и замирает. Я чувствую волнение и нежность к этому человеку, тяжело разобраться в себе, но именно ему сейчас нужна моя поддержка. Поглаживаю его спину, упираюсь лицом во влажную футболку и вбираю в себя всю его боль.

– Я хочу, чтобы он жил, – с дрожью в голосе произносит он, – У меня нет никого дороже его. Мы как две одинокие души, брошенные на произвол судьбы. А она сука с нами не церемонится, старается уничтожить. Но мой сын обязан превозмочь все хитросплетения, обойти стороной боль и немощность.

– Все именно так и будет. Ему нужен ты рядом. Сейчас давай спокойно обсудим все со служащими, уверена, разберёмся во всем. Только, пожалуйста, успокойся, – я все ещё нежно глажу теперь уже его затылок, отодвигаюсь от него, когда слышу звук шагов за моей спиной. Мы цепляемся взглядами, я нехотя отхожу от него. Хоук тут же берет меня за руку, своими тёплыми пальцами удерживает рядом с собой.

– Доброй ночи всем, – спокойно произношу я.

– Доброй ночи, – одна из нянь в панике озирается, им в новинку подобное поведение своего работодателя. Единственный, кто привычно проходит за метлой и даже никак не реагирует – это повар, её плотно стиснутые губы говорят о раздражении.

Хоук усаживает меня на один из стульев, предварительно ногой расчистив путь до стола, затем садится рядом, опускает низко голову и перебирает мои пальцы, рассматривая их.

– Сейчас нам надо расставить все по местам, вспомнить хронологию событий. Может мы на что-то не обратили внимание, – выразительно смотрю на повара, которая тут же убирает метлу и становится рядом со всеми. – Я взяла Трентона перед сном, покормила и ушла в свою комнату. После этого в комнате находилась одна из нянь, кто именно?

– Я была там, мисс, – вперёд выходит девушка в длинном халате, приглаживает растрёпанные волосы, – Все было хорошо. Я поменяла памперс, закрыла шторы, как это делает мистер Карпентер, ребёнок дышал хорошо. Потом была Девон, когда случился этот приступ.

Женщина постарше делает шаг вперёд, растерянно ищет поддержки у меня, но мне сейчас не до этого. Захват на моей руке усиливается, и я понимаю, что Хоук не просто бесцельно исследует меня, его вулкан готов вот-вот рвануть. Он намеренно ищет виноватого. Поэтому я сжимаю его руку и успокоительно поглаживаю второй.