Ellen Fallen – Одержим тобой (страница 3)

– Это было давно, и я была пьяной, – говорит она, бьет меня по пальцам и толкает в грудь. – Это была ошибка. Вот уже довольно долгое время каждый из нас занимается своей жизнью.

– Всего-то две недели ты спишь в своей кровати, а не в моей. Да и год в разводе, согласись, это не так уж и долго? Поэтому давай не будем разбрасываться словами, что все уже давно закончилось.

Она быстро натягивает укороченный топ, и я щелкаю челюстью, когда ее кулак прилетает мне в лицо.

– Извини, я не привыкла одеваться в помещении с мужчиной, – откровенно лжёт Элли, и я бросаю на нее укоризненный взгляд. – Тебя здесь слишком много, а места мало, – щебечет плутовка, она специально треснула мне в челюсть, ее изящные штучки уже давно мною изучены. – И забудь о том, что произошло. Мы развелись, и тебе не кажется, что уже не актуально рассуждать о…, – она показывает на нас двоих, – нас. Я не собираюсь тебя целовать. И то, что у тебя нет подружки, не говорит о том, что я одинока.

– Ну почему же, у меня есть подружка, – говорю я, прищурив глаза.

Она несколько раз моргает, и я хватаю пальцами локон ее длинного хвоста, тяну на себя и дергаю.

– Успокойся. То, что ты упускаешь такое счастье как я, исправимо. Я тебе в этом помогу. А вот то, что у тебя «тоже есть подружка» – очень тревожный сигнал. Решила сменить ориентацию? Неудачники задолбали?

– Иди к черту, Доусон! – говорит Элли, берет кроссовки и обходит меня, ударяя локтем довольно больно, кстати, прямо по печени. – Между нами огромная яма, огромная пропасть. Всё кончено.

Хватаю ее за талию и разворачиваю к себе лицом, припечатываю к стене спиной и опускаю голову ниже, чтобы быть с ней лицом к лицу.

– Я очень рад, что стоит тебе только выпить…как мы оказываемся в одной постели. Это говорит о том, что у нас ещё все впереди. И если для этого мне придется тебя споить, я это сделаю, поверь. Поняла? А теперь я хочу мой поцелуй! – говорю ей.

Она выпячивает свой упрямый подбородок, быстро целую ее в нежные губы и отталкиваюсь от стены, хватаю свою сумку с пола, делаю несколько шагов вперед. Когда я открываю дверь раздевалки и поворачиваюсь к ней, ее возбужденно-взбудораженный взгляд подтверждает мои догадки. Ничего не кончено.

Глава 2

Эллисон

Я не могу сосредоточиться на первых занимающихся группах, и так происходит каждый раз, как только появляется Доусон. А это уже входит в привычку, он просто не может не перекинуться со мной парочкой слов и невинным, казалось бы, поцелуем до работы. Мы выглядим супружеской или любовной парой, все еще в процессе бурных отношений. Но сегодня он просто пересек черту. Войти в мою раздевалку, учитывая, что только у меня есть индивидуальный ключ, было слишком. Мне давно пора поменять место работы, чтобы не трепать свои оголенные и искрящиеся, словно кабель – нервы. Прохожу ряды женщин за сорок и ей-богу, каждой поправляю гантели. Сколько бы раз я не показывала: «Как именно» – делать выпад они словно развалюхи без тонуса в мышцах, вяло опускают их вниз.

– Так, а теперь прошу внимание, – я знаю, что плохое настроение не должно влиять на них, но это уже невозможно терпеть. – Я еще раз показываю, как именно делать выпад с гантелями, а вы внимательно следите. Иначе то, что находится у вас здесь, девочки, – показываю на внутреннюю часть руки, – обвиснет еще до того, как вы встретитесь с праматерью.

Сгибаю одну ногу в колене, вторую вытягиваю вдоль туловища. Сжимаю в руках гантели и тяну вперед, ровно так, чтобы мои трицепсы вспомнили, что они еще существуют. Девушки повторяют за мной, но одна стоит прямо напротив прозрачной стены и смотрит на парней в бокс классе. Это просто смешно, ведь Доусон не мог выбрать более удобное место. Мой подбородок каменеет, когда она и вовсе опускает гантели, врезаясь взглядом в обнаженного по пояс – Доусона. Он колотит по груше, стоя только в своих серых спортивных штанах. Мышцы его пресса предельно напряжены, черные как смоль волосы свисают сексуально сосульками на лбу, разбрызгивают капельки пота. Я ненавижу его за это, просто невозможно работать. Невозможно отвести от него взгляд, не только им, но и мне! Снова смотрю на мадам, которая наплевала на моё присутствие и это последняя капля.

– Все расслабились. – спокойная внешне, но с клокочущей яростью я подхожу к окну. Доусон мгновенно отвлекается от снаряда, за что получает жесткий удар по корпусу. Хватаю маленькую пластиковую ручку и максимально опускаю нежно-розовые жалюзи. Они застревают ровно на середине, так что теперь кто захочет созерцать мою студию, увидят только наши попы и ноги. Ну и замечательно. Еще несколько минут борюсь с жалюзи, скриплю при этом словно заглистованное животное зубами. Последний раз, силой дернув устройство, слышу характерный хруст. Я сломала конструкцию, что уж говорить, в этом Элли мастер.

Закрываю на минуту глаза и делаю самый голубой вдох из тех, что я делала. Успокоиться и прийти в себя, расслабленно улыбаюсь и открываю глаза. Может со стороны показаться, что я душевно больная и веду монолог сама с собой, но в этом виноват вот тот здоровенный парень напротив.

– Хорошо, продолжим наше занятие, – включаю ритмичную музыку и становлюсь на коврик. – Растрясем жирок, девочки.

Делаю игривые движения бедрами, беру в руки гантели и рассекаю ими воздух, громко отсчитываю, чтобы не сбиться с ритма. Взмахи руками плавно переходят, в растяжку, затем выпады и заканчиваю упражнениями лежа на животе. Мы укрепляем мышцы бедер и спины, изображая лодочку. В отражении я вижу, что у многих она пока не получается. Поэтому встаю и каждому не сумевшему это сделать помогаю.

Размышляю надо тем, что же делали эти женщины все свои годы раз сейчас так сложно поднять ту или иную часть тела, дряблая кожа и атрофированные мышцы, вот чем надо заниматься.

Когда заканчиваются занятия, я практически довольна результатом. Вытираю полотенцем взмокшую шею и лицо, машу всем на прощание и начинаю складывать свой коврик. Вентиляционная система не выдерживает такой наплыв и пять часов череды, потеющих тел. Мои мышцы ноют, нельзя вот так сразу напрягаться, завтра я точно не встану с кровати. Я не очень правильный тренер, ем вредную еду, периодически выпиваю и сплю более десяти часов в сутки. Энергетические коктейли и батончики, заменяют группы упражнений на разные части тела. Я не верю в отказ от всякого рода пищи, это мужчинам надо наращивать массу, нам же приходится ее сушить. Что я, собственно, и делаю – по выходным отчаянно наращиваю, среди недели убиваю на занятиях.

Мне кажется, я постоянно чувствую преследующий меня взгляд Доусона. Оглядываюсь с подозрением на дверь, но она плотно закрыта, стеклянная стена, разделяющая нас, прикрыта сломанными жалюзи. Расслабляюсь и снова обеспокоено смотрю на потолок, какой-то странный шорох и щелчки. Медленно плетусь к жалюзи, едва я подхожу, они с шумом и скрипом падают, разбрасывая по всему залу крепление. Свисают на одной стороне нелепой тряпкой.

– Вот так дела, – тяну я и по привычке начинаю кусать большой палец левой руки, беру ключи от машины, которые я забыла оставить в гардеробной. Встречи с Доусоном вышибают с моей головы все мысли, поглощая своими щупальцами, вживляя себя в меня. Вот и сегодня я какого-то черта притащила с собой ключи…

– Это как надо было психануть, чтобы сорвать жалюзи с петель, – неторопливый шаг дополненный, надменным голосом заставляет меня застыть на месте. – Ты портишь будущее имущество.

Яркая блондинка с длинными, прямыми волосами, губки полненькие бантиком, яркие зеленые глаза, обрамленные наращенными ресницами, большие сиськи…

– Ханна, твоё ли будущее имущество? – тяну я. – Неужто кабинетная крыса, пришла проверить, как у меня обстоят дела?

На работе слишком много обсуждают отношения Доусона и Ханны. Мне по большому счету все равно, бесит только то, что после ее губ, он лезет ко мне. Чувствую себя дешевкой, старой половой тряпкой об которую периодически вытирают ноги. А это стерва бесит меня своими бескомпромиссными заявлениями.

– Доусон, сообщил мне час назад. Я созерцаю масштабы, запишу на твой счет. Не хочу, чтобы кто-то расплачивался за тебя. – ее золотистый, безвкусный блокнот, с металлическими уголками отсвечивает в зеркалах, она облизывает палец и начинает противно листать бумагу.

– Ты можешь сделать это в коридоре, – иду к двери, широко ее распахиваю, удерживаю пока эта кривоногая гусыня доковыляет. Шаркая безобразной обувью, она едва не врезается в косяк, я бы ей помогла, приложиться головой, но не хочу мараться. Если она ударится об стену, я еще и подтолкну. – Быстрее давай, я не в кабинете задницу отсиживала, в отличие от тебя. – Выключаю свет в студии, еще до того, как она доходит.

– Так иди, кто тебя задерживает? Я могу, и сама все закрыть, есть такие полномочия, – она поправляет свои стильные очки в форме «панто», он не мог дать доступ к моей студии этой профурсетке, мы же договаривались. – Доусон очень устал, твоя наглая физиономия все усложнит.

Закрываю дверь, едва она вытаскивает свое амебное тело, сжимаю ключи в кулаке. Вмазать бы ей пару раз, как он меня учил, воспользоваться, наконец, своими знаниями. Ускоряю свой шаг, когда мелькаю перед студией Доусона и боксирующих ребят, кто-то стучит кулаком в стекло. Обычное явление, обожрутся своих стероидных анаболиков и потом сходят с ума. Спускаюсь по лесенкам, и выбегаю на улицу.