Ellen Fallen – Мятежные сердца (страница 45)

Два месяца спустя, я начала посещать массаж кисти руки. Это было показание врача, программа реабилитации после переломов. Массажи должны были ускорить выздоровление, восстановить кровообращение в поражённой зоне и нормализовать мой мышечный тонус. И вот, сидя в кабинете у окна, мне почудилось, что я увидела парня в капюшоне. Я бежала по коридорам так быстро, насколько могла, расталкивала людей, пока на первом этаже не упала на колени от боли в боку. Потеряв сознание, очнулась снова с трубками во рту и сообщением, что мне удалили часть селезёнки.

Смешно, моя надежда умерла в тот день вместе с той Даниель. Я перестала выглядывать в окно, встречать посетителей, мои слезы высохли, оставив после него пустоту. Я любила его до сумасшествия, готова была прыгнуть с ним в бездну, если понадобиться, но полноту ощущения я оценила, когда потеряла его.

Бессонные ночи, медленные прогулки, диета для восстановления, массажи. И только спустя полгода я приехала домой, моя комната не была тем местом, куда я хотела возвращаться. А наш с ним дом… Без него он мне не нужен.

Поэтому я переехала в дождливый Лондон. Сидеть на шее у родителей мне не хотелось, поэтому я попросила у них сумму с отдачей, пусть пока без процентов, но я уверена в себе. Однажды я увидела, как в магазинчике на одной из улиц стояла пустая витрина и люди вывозили оттуда коробки. Распахнув ветхие двери, я очутилась помещении, атмосфера которого меня потрясла. Я могла бы там жить при желании.

В общем, книжная кофейня родилась мгновенно. Я заказала множество романов лучших авторов, классическую литературу со всего мира, ужасы, фантастику, полный набор. Папа приехал, чтобы лично руководить процессом ремонта, пока я сидела в маленькой квартирке, которую мне снимали родители. Я все ещё посещала кабинет психолога, и её совет был в том, чтобы перестать бояться людей и находиться в общественных тихих местах, это и стало поводом рождения «Книжной аллеи».

Первое время я приходила ранним утром в сопровождении отца и рассматривала, как изменилось это место. Огромные витражные окна, паркетный пол, нежно-розовые стены, сменяющиеся островком кофейной зоны, массивные двойные двери и яркое освещение, столики для читателей и удобные диваны. Но, как и Бэль из мультфильма «Красавица и чудовище», меня очаровали стеллажи с расставленными книгами. Их количество, красивые обложки и, самое главное, запах, потрясли меня.

В тот день первым моим посетителем стал доктор Саймон, он собирал мои кости и решил поддержать меня в начинаниях. Я взяла молодую девочку соседку, по имени Николь, характером похожую на меня, на должность баристы. Она приготовила нам по чашечке кофе, пока, удобно устроившись, мы читали каждый свою книгу.

Постепенно кофейня наполнялась читателями, а я боролась со своими страхами – уходила пока светло, и приходила, когда уже на улице был народ. Вот такое "до" и "после".

Зарабатываю я сейчас не очень много, но мне хватает, совмещаю приятное с полезным. Боль о нем все ещё ноет в моей груди, но я сильно изменилась с тех пор. Многие из нас мечтают о плохом парне и, впоследствии, счастливой жизни с ним. Что именно для тебя, единственной, он изменится. Жизнь будет сказочной и волшебной… А если вам посчастливилось встретить двух плохих парней? Притом, что один хуже другого? Что бы вы подсказали сделать в такой ситуации? Наверное, бежать без оглядки? Знайте, когда один из них заметил вас на горизонте вашей жизни, второй где-то поблизости, и отступать уже некуда. От них не спрятаться…

Оглядываясь сейчас назад, не знаю, хотела бы я что-то поменять в своей жизни или оставить всё как есть… Райдер был моим плохим парнем, любовью всей моей жизни, надеждой на счастливое будущее. Моё прекрасное чудовище.

Сейчас я медленно передвигаюсь по моей кофейне и записываю в планшетку те вопросы, которые мне нужно будет решить в ближайшее время, чтобы "аллея" всегда была наполнена благодарными посетителями.

– Даниель, я недавно прочитала невероятно красивую историю про плохого парня. Он боец и у него биполярность. Как раз твоя тема, – она смеётся, – просто он такой сексуальный…

Почему бы не попробовать пустить эту книгу на полочки? Думаю, эта история уже произвела свой фурор среди читателей.

Аккуратно переставляю книгу Толстого в отдел классической литературы и убираю неправильно расположенную Стивена Кинга «Оно». При воспоминании о первом прикосновении Райдера у меня звенит в ушах. Передаю книгу Николь и присаживаюсь на свободный диванчик. Мне тяжело даются эти моменты напоминаний о нем. Расправляю ярко-красное платье в стиле Одри Хепберн, поправляю манжет оголивший мой шрам на кисти, который остался после операции. Мимо меня проходит мужчина лет тридцати пяти, и я приветливо ему улыбаюсь.

– Давай, запишу имя автора и название книги, идеи всегда приветствуются. Если бы ты не рассказывала мне про всех этих авторов, отдел романтики был бы пустым, – отвечаю ей.

– Автор Кэти Эванс, название книги «Настоящий» и «Мой», – записываю название. – Я ещё посмотрю что-нибудь интересное.

Знаешь, сейчас столько авторов, и все они, на мой взгляд, не уступают монстрам литературы, – она наклоняется ко мне и шепчет на ухо. – Мы могли бы открыть новую полочку эротики, например. Я торчу от этого жанра. А приглашать популярных на автограф-сессии было бы просто круто.

Смеюсь над её искренностью, она младше меня на пару лет, энергии хватит на семерых. Это я теперь как старушка, шаркающая ногами и бурчащая себе под нос. Николь спасает меня, возвращает к жизни каждый раз, когда меня душит хандра. Кстати, отличная идея с авторами, необходимо подумать над этим.

Напоминаю себе проверить телефон, я установила правило, чтобы читатели и посетители отключали все смартфоны, ничего не должно мешать воссоединению с книгой.

Прохожу к стойке с личными вещами и достаю из сумочки смартфон. Около десяти пропущенных от моей мамы и один от Саймона. Я совсем забыла про то, что сегодня он придёт за мной, чтобы мы поужинали вместе. Его терпение и заботливое отношение, поддержка и опора, которую он мне оказал, заслуживает внимания, пусть и не такого, какого он хочет. Но мы разграничили личное и дружеское. Я не собираюсь сейчас ни с кем встречаться, а возможно и никогда.

Набираю номер мамы, и она берет с первого гудка.

– Привет, милая, – она гундосит, будто плакала. – Только не беспокойся, все хорошо. Мне надо поговорить с тобой. Ты можешь где-нибудь уединиться?

Медленно иду в подсобное помещение, там стоит кресло, удобно усаживаюсь в него.

– Рассказывай, я тебя слушаю, – спокойно говорю я.

Мы с мамой перешли черту гиперопеки. Я словно выросла, из маленькой девочки, поедающей каши, и превратилась в самостоятельную личность, которую больше не заставляют сидеть ровно, не звенеть ложкой…

– Только не перебивай и не бросай трубку, хорошо? И я прошу тебя заранее меня простить, – тихо говорит она.

– Ты ведь моя мама, – обещаю ей.

Она тяжело вздыхает, и по шороху на том конце я понимаю, что она перекладывает телефон в другую руку.

– Райдер приходил в тот день, когда тебя привезли в больницу. Он был разбит, как и все мы. Все время пока ты находилась на операции, он плакал и поддерживал меня, – она всхлипывает. – Наши отношения с ним изначально не были хорошими. Он дерзкий и грубый. Но он так тебя любит…

Восстановленными после переломов пальцами, вытираю слезу, скатившуюся по моей щеке.

– Он каждый раз кричал, что любит тебя. Даже отдал мне досье с компроматом на себя, чтобы я посадила его и не искала. Но ты ушла с ним жить, я не стала вредить тебе. Клянусь, я угрожала ему так, что другой сбежал бы. Он не сдался. Я не смирилась с мыслью о том, что вы вместе. В день, когда ты пропала, он вломился ко мне в дом, искал тебя, выбил несколько дверей. Я вызвала полицию. Это ответ на твой вопрос: «Почему он был недоступен?»…– её плач переходит в рыдания.

– Он сидел за решёткой, – говорю я за неё, пальцами зажимаю нос, чтобы не расплакаться. – И почему он не остался в больнице? Куда он пропал?

– Я умоляла его оставить тебя, милая, – мама дошла до стадии икоты, а у меня возникло желание забыть кто она такая для меня, и заблокировать номер. – Даниель, родная, я – мать. Ты тоже однажды ей станешь. То, что случилось с тобой, было подобно смерти. Я готова была молить и Бога, и чёрта, лишь бы ты жила. Райдер мне казался угрозой для тебя и твоего будущего.

Всхлипываю. Я все время думала, что он бросил меня, растоптал моё сердце и выкинул. Повёл себя по-уродски и смылся. Но все было иначе, если бы я знала тогда…

– И что же изменилось сейчас? – говорю сквозь слезы. – Почему ты сейчас мне об этом рассказываешь? Мама, я начинаю жить, я пытаюсь забыть. Принять твоё объяснение не могу сейчас. Прости, но мне звонит Саймон, – я нагло обманываю её, но так надо.

– Прости меня, милая, прошу тебя, – шепчет мама.

– Я тебя люблю, – произношу я и отключаю вызов.

Понимаю её чувства, что она хотела сделать как лучше. Но для кого? Тянусь к полочке с таблетками, мне нельзя плакать и расстраиваться, пока я все ещё на восстановлении. Закидываю таблетку в рот и запиваю водой, стоящей на полке в кувшине рядом с креслом. Закидываю голову назад.

Понимаю, что действия моей мамы были правильными, она оберегала меня. Но Райдера никогда это не останавливало, если бы он хотел меня увидеть, нашёл бы возможность.