Ellen Fallen – Мятежные сердца (страница 41)

– Первый раз за рулём? – по-доброму спрашивает он. – Что же ты такой час выбрала? Фары включи, дорога опасна для новичков в такое время.

– Спасибо, – выкрикиваю, когда он трогается с места, – Дура бестолковая. Фары включить забыла. Вот что значит, давно не ездила.

Дорога опасна!! Она не только для новичков опасна, но и для любого человека в такое время. Аккуратно, не превышая скорость 50 км/ч, сворачиваю на просёлочную дорогу, по которой мы постоянно ездим. Значит координаты заданы, верно. Бурчу себе под нос всякие мысли. Общаюсь сама с собой. Только сейчас понимаю, что в машине есть магнитола, нажимаю пару кнопочек, и из колонок тихо звучит музыка. На некоторое время моё тело расслабляется, и я начинаю получать удовольствие от вождения. Раньше у меня было мнение, что машина – это опасная железная коробка, в которой ты заперт. И если что-нибудь случится, вытащить тебя из её тисков будет ещё опасней, чем если ты будешь простым пешеходом.

Пейзаж сменяется тихой дорогой, где всего пару тройку машин появляется на моём пути, прелесть жизни на окраине города. Все любят центр, в отличие от нас с Райдером. Улыбаюсь, когда вспоминаю момент, как он говорил о нашем доме. Она так выделял слово «наш», что я ни капли не сомневалась, именно это он и чувствовал.

Притормаживаю, когда вижу двух парней, стоящих у дороги, они вытягивают руку голосуя. Один из них стоит и держится за живот. Я не дура, чтобы останавливаться ночью, но что, если человеку действительно плохо… Да и не настолько ещё поздно. Ведь так? Нервно оглядываюсь, ни одной машины.

Останавливаясь, съезжаю с дороги, приоткрываю окно, выходить я не собираюсь. Если надо я позвоню, чтобы им оказали помочь.

– Здравствуйте, вам нужна помощь? Я могу вызвать врачей, – говорю громче, чтобы они меня услышали.

Тот, что повыше, держит второго опирающегося на его плечо. Придвигаюсь ближе к сидению и пытаюсь разглядеть, что у них там. Парень выдвигается вперёд так, что стоит практически перед передней фарой, и из его рта льётся кровь на футболку. Мои глаза расширяются от страха. Обычно, когда кровь льётся изо рта – не жди ничего хорошего. Я не буду человеком, если не помогу им. Нельзя бросать в такой ситуации никого.

– Ребята, – щелкаю кнопкой разблокировки, – садитесь скорей, я вас отвезу в больницу.

Медленно они плетутся, парень помогает тому, который ранен улечься сзади, а сам садится на переднее сидение.

– Спасибо тебе огромное, ни один человек не остановился. Он истекает кровью, я весь в ней, видишь? – парень показывает на себя. – Ты настоящий человек.

Я оглядываюсь, чтобы посмотреть на второго, он очень бледный лежит с закрытыми глазами.

– Здесь есть больница рядом, немного надо проехать, не бойся нас, мы ничего плохого не сделаем, – убеждает меня высокий.

– Хорошо, пристегнись, – говорю ему и полностью сосредотачиваюсь на дороге, отворачиваюсь, чтобы посмотреть едет ли кто-нибудь сзади, слышу непонятный писк.

– Ой, извини, навигатор, видимо, задел, – показывает на выключенный экран. – Но ты не переживай, скажешь куда надо, я забью адрес.

Перестаю отвлекаться на него, Бог с ним с навигатором. Мне бы отвезти человека, истекающего кровью. И понять его направления. То лево, то право, мы петляем туда-сюда. Я немного запуталась, пока мы едем, но больницы все никак нет.

Машины все реже появляются на нашем пути, место мрачноватое, деревья редкие и тишина. Делаю чуть тише музыку и оглядываюсь, парень кажется, уснул. Неподалёку на аварийке стоит другая машина.

– Притормози здесь, – говорит парень и отстёгивает ремень безопасности. – Мы пересядем в эту машину, а ты поедешь домой. Наверное, тебя заждались, – он улыбается кривой улыбкой.

Я согласно киваю, мне кажется, это какая-то просёлочная дорога.

Останавливаюсь и жду, когда они выйдут. Первым выходит высокий, но он открывает не дверь своему другу, а мне. Непонимающе смотрю на него. Перетягивается через меня и нажимает кнопку ремня безопасности.

– Выходи, давай, приехала, – сплёвывает на землю, нервно переступая с ноги на ногу.

Мне и, правда, показалось, что они оба мертвенно-бледные. Зерно страха разрастается во мне до неописуемых масштабов.

– Ребята, я же вам помогла. Мне нужно ехать, меня дома ждёт парень, – жёсткие пальцы хватают меня за длинные волосы и вытаскивают из машины, визжу от боли. – Пожалуйста… – прошу его.

Он толкает меня, и я ударяюсь об твёрдое тело второго парня. Прижимаю руки к груди. Он ведь был ранен, а сейчас стоит, будто ничего у него не было. В голове проносится, что они меня сейчас изнасилуют и убьют, и никто меня не найдёт.

Господи, помоги мне. Тело бьёт дрожь, зубы стучат друг об друга.

– Пожалуйста, я оставлю вам машину, у меня есть немного денег, – шепчу я, за что получаю кулаком в нос, падаю на землю, трясу головой.

Беспорядочные удары по всему телу. Может пинки или кулаки, я не могу понять от боли, даже не определю, куда бьют. Как только я прикрываю с криком грудь, они бьют в живот, второй со спины. Начинаю задыхаться от недостатка воздуха в лёгких. Тело дерёт рвущая боль. Чувствую хруст пальцев, когда, захлёбываясь от крови, текущей из носа прикрываю руками лицо. Бока онемели, ещё несколько пинков в живот, и меня скручивает от болевого шока. Глаза закатываются, и я уже ничего не чувствую, липкая влага, стекающая по губам, успокаивает.

Я иду по зелёному лесу, мягкая трава стелется под моими ногами. Здесь я не чувствую страха и боли, мне хорошо. Лёгкой походкой я преодолеваю огромное поле, приостанавливаюсь лишь для того, чтобы сорвать полевые цветы. Где-то вдали играет любимая песня Райдера Framing Hanley – The Burn.

Оглядываюсь, чтобы посмотреть, где он, но не могу произнести ни одного звука. Яркий свет, и я будто вижу огромный проход из свадебных арок. Все они украшены белыми лилиями и фрезиями. Улыбаюсь, мне так хочется думать, что это не сон. Вот так наяву ко мне подходит мой папа, одетый в черный фрак, и ведёт меня медленно к моему возлюбленному. Мама в таком же черном, но, кажется, вечернем платье встаёт, чтобы меня поприветствовать. На мои глаза наворачиваются слезы. Я так счастлива, что все они здесь, даже бабуля. Только она стоит по другую от меня сторону. Оборачиваюсь, чтобы встретиться с Райдером. Позади него такой яркий свет, что я не могу разглядеть его лица. Волосы торчат во все стороны, будто он их ерошил, пока переживал за что-то.

Протягиваю к нему руку, но останавливаюсь, что если сначала поздороваться с бабулей, или их познакомить. Оглядываюсь на неё и теперь чувствую жуткий холод и сильную режущую боль. Стону от нахлынувшей рези, сгибаюсь пополам. Рядом со мной никого нет, я лежу посреди дороги и истекаю кровью. Ледяные руки онемели, я не могу пошевелить конечностями, просто не чувствую их. Дыхание становится медленней, когда я пытаюсь сделать движение, рот наполняется вязкой жидкостью с металлическим привкусом. Лицом я лежу в своей кровавой рвоте, которую не могу остановить. Сил нет плакать, дышать, двигаться.

– Помоги, – прошу я невидимого Райдера. – Помоги, – хриплю в последний раз.

Моё тело снова становится аморфным и лёгким, я вижу этот яркий свет и моего Райдера. Смело подаю ему руку.

– Больше не будет больно, – громко говорит он.

Глава 29

Райдер

Растираю большими пальцами рук свой лоб. Моя голова готова лопнуть на две части. Я вымотан за этот день, который никак не заканчивается.

– Слушайте, дайте мне телефон на несколько минут, я должен позвонить моей девушке, – прошу уже раз тридцатый за вечер у полиции свой смартфон. – Всего один звонок.

Я переживаю за неё, меня гложет нехорошее предчувствие, то ли из-за нашей ссоры, то ли от того, что я сделал после.

– Хейс, ты получишь его через трое суток, как и положено, когда освободишь камеру от своей задницы, – отвечает мне полицейский.

Усмехаюсь, как же все закономерно. В который раз уже я сижу за решёткой за это время. Даже чувство страха притупилось, войдя в привычку. Сижу здесь в ожидании, когда меня освободят.

Я ведь не остановился на достигнутом. Обыскав все окрестности, я даже заглянул в кино и парк. Даниель как будто была стёрта с лица земли. Если бы я был собакой, то по нюху нашёл бы её, но в городе это было невозможно. Я уже положил на все наши разногласия, когда тревога за неё начала меня терзать до спазмов в горле. Я звонил и писал, она не отвечала. Примерно с 11 часов вечера её телефон был полностью отключён. И тут я действительно повёл себя как ублюдок.

Поехал в дом матери Даниель, вломился, отталкивая её на своём пути. Ходил по дому и орал имя Даниель. Заглянул даже в ванную комнату. Её след простыл.

Элинор кричала, чтобы я выметался, что её нет дома, и не было. Но мне было этого мало. Я обязан был убедиться, что она не лжёт. Затем были объяснения, что я люблю её дочь, готов делать все что угодно, только бы она простила меня. Естественно, не сдержав своего темперамента, я пару раз выбил дверь в комнатах, закрытых на ключ. Элинор слишком долго терпела, даже по моим меркам, и как итог, полиция забрала нарушителя порядка. Человека, находящегося на чужой территории и устроившего дебош, в камеру.

Наглый возмутитель спокойствия матери моей возлюбленной, был ограничен в звонках и лишён снова единственной связи с миром. Я даже не вспомню, где именно стоит моя машина. Все настолько сумбурно…