Элла Яковец – Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд (страница 39)
– Отойди, – тихо сказал он и принялся активно ощупывать замаскированный проход. Нашарил края дощатого щита. Сначала попытался открыть его, как дверь. А когда это не удалось, вцепился и потянул изо всех сил. На его торсе вздулись могучие мускулы. Свет от моего жутковатого светильника играл на них, делая еще рельефнее.
У меня внутри все задрожало, колени стремительно превратились в желе.
“Спокойно, Клепа, – сказала я сама себе, имитируя интонации Горбуна. – Это все просто гормоны играют!”
Не отпустило, конечно, но стало как-то легче здраво размышлять, несмотря на полыхающую в теле страсть.
С одной стороны, чувствовать это все было удивительно приятно. Я как-то уже успела привыкнуть к себе как к личности не способной на вот эти все огненные чувства, лишающие рассудка. С другой – моего мозга все еще хватало на то, чтобы сообразить, что этих вот бабочек в животе для отношений недостаточно. Ну вот, допустим, бросились бы мы друг на друга в порыве животной страсти. Покувыркались бы вот тут среди костей. А потом что? Нельзя же все время кувыркаться, нужно же, чтобы и поговорить было о чем…
Тут раздался оглушительный треск, наваждение, превращающее дощатый щит в камень, развеялось. Шериф отбросил в сторону грубо сколоченные доски.
Меня в очередной раз обдало волной жаркой страсти. Похоже, что моему телу перспектива “все время кувыркаться” как раз-таки нравилась.
– Пойдем, надо убираться отсюда! – сказал шериф и взял меня за руку.
– Да, – зачарованно кивнула я.
Стало страшно. Где-то там, в глубине этих темных коридоров, скребли когтями неведомые скварлы. И почему-то этот каменный мешок, пол которого был усыпан костями наших предшественников, превратился почти что в дом.
“Как это глупо!” – с раздражением подумала я.
Шериф, тем временем, подобрал с пола еще одну кость, побольше и потяжелее, чем та, которую я превратила в фонарь. И мы шагнули под своды катакомб.
Сначала каждый шаг давался мне с трудом. Неясный страх почти парализовал. Я переставляла ставшие деревянными ноги. И единственное, что было в моем теле “отаявшим”, это рука, которую держал в своей могучей ладони шериф.
Но мы шли, а ничего не происходило. Не выскакивали монстры из-за поворота. Не обваливался каменный потолок. Светящаяся кость исправно освещала нам путь, пол был ровный, что было очень хорошо для наших босых ног.
Куда именно мы идем, я старалась не думать. Тем более, что у шерифа, кажется, имелся в голове какой-то план. Делиться им со мной он не спешил, но выглядел уверенно.
Так что мне ничего не оставалось, кроме как довериться ему.
Мы шли, кажется, уже целую вечность. Коридоры, повороты.
Это был целый лабиринт, не представляю, как шериф в нем ориентировался.
Но я решила, что не буду забивать себе этим голову.
– Скажи, а как так получилось, что такому важному человеку, как ты, – начала разговор я, когда мне надоело молчать, – проявляет повышенное внимание к такой незначительной персоне, как Дикон Вирби? Ты шериф, он барахольщик…
Честно говоря, я не рассчитывала, что он ответит. Думала, что отмахнется и, в лучшем случае, буркнет, что это не мое дело.
– Дикон не просто барахольщик, – вдруг ответил шериф. – Он брат нашей с Касселем матери. Наш родной дядя.
– О… – я замерла от такого неожиданного откровения. Даже не знаю, от чего больше. От факта, что они родственники. Или от того, как просто шериф мне ответил.
– Наш с Касселем отец, Киран Марон, выбрал себе жену по предназначению, – продолжил говорить шериф. – И женился на Беренике Вирби, хотя вся его семья была против и считала брак по предназначению дремучим суеверием. Но отец был непреклонен. И наша эксцентричная мама и ее дядя поселились во дворце. А когда родились мы с Касселем… Впрочем, тебе, наверное, не интересна эта история…
– Наоброт! – с жаром сказала я. – Очень интересно!
– Хорошо, – Конрад бросил на меня быстрый взгляд, усмехнулся и продолжил.
Говорил он довольно долго. Рассказывал драматичную и замысловатую историю своей семьи. Я довольно быстро запуталась во взаимоотношениях его многочисленных родственников. Но главной линией там была судьба его матери. Которая во времена, когда он был подростком, влезла в какой-то дворцовый переворот, кому-то подмешала яд, потом ее раскрыли, был громкий скандал, в котором братьев-близнецов Конрада и Касселя чуть было не отправили на костер вместе с матерью. Костер вовсе не фигуральный, ее на самом деле казнили через сожжение.
А близнецов после скандала и заговора отправили сюда. В отдаленное княжество, отрезанное от остальной империи цепью плохо проходимых гор. По какой причине именно Касселя назвали старшим, сложно сказать, они же в один день родились. А Дикону братья устроили побег. Тогда они еще были дружны, а не как сейчас.
– Получается, что вы должны быть очень близки, – задумчиво сказала я. – Но это совсем не так. Почему? Что произошло?
Шериф собрался ответить, но замер, а потом метнулся ко мне и резко оттолнкул к стене.
Этот яд действует медленно.
Бой был настолько стремительным, что я даже не успела испугаться. Буквально какие-то секунды. Или даже доли секунды.
Вот из мрака выдвигается жутковатая морда с круглыми стрекозиными глазами.
Вот шериф делает размашистый жест, и на кончиках его пальцев сверкают крохотные молнии.
Еще мгновение, и вот уже непонятное чудище превратилось в обугленную кучу непонятно чего.
Один раз моргнула, и все закончилось. Только запах паленого хитина напоминает о том, что только что здесь был непонятный монстр.
– Что… кто это? – спросила я, выдохнув с облегчением.
Но шериф метнулся ко мне и… сначала мне показалось, что обнял. Но потом я поняла, что не могу стоять на ногах. И только сильные руки шерифа удержали меня от падения.
– Что…? – начала я, но голос тоже отказался мне подчиняться, как и тело. Шериф осторожно опустил меня на каменный пол и присел рядом. Он что-то делал с моей рукой…
Случайно или нет, но уложил он меня так, что я видела его манипуляции.
Чуть выше кисти из моей руки торчало что-то черное, вроде пчелиного жала, только большое. Как я могла не почувствовать, как это в меня воткнулось?!
– Яд скварла убивает медленно, – сказал шериф невозмутимо. – Они предпочитают живую пищу, но не любят, когда она трепыхается. Только в отличие от пауков не умеют плести паутину.
И тут я осознала, что произошло! Эта тварь, которую так быстро убил Конрад, успела выстрелить этим вот шипом, который шериф очень быстро выдернул из моей руки. От яда меня парализовало. Когда мы выберемся, непонятно. Где мы находимся – хрен знает. Противоядия нет. Оружия нет. Ну, кроме той здоровенной кости, которую шериф прихватил с собой. Мне показалось, или она как-то потускнела?
– Но нам нужно выбраться из катакомб как можно быстрее, – сказал шериф. – Мне придется нести тебя на плече, как мешок. Но это лишь потому, что мне нужно держать руки свободными, потому вряд ли это последний скварл…
Я не могла шевелиться и говорить, но видеть-то я могла!
И мне точно не показалось, что он волнуется за меня.
Мой суровый шериф сидел рядом со мной, объяснял мне, что произошло и держал меня за руку. Я не чувствовала его пальцев, но видела их. Видела, как он осторожно держит мою кисть. И как трогательно оправдывается, что сейчас ему придется очень неуважительно меня нести.
Но только долго умиляться у меня не получилось. Потому что шериф подхватил меня на плечо и понес.
Дальше все слилось в какой-то сюрреалистичный сон.
Я видела как ноги шерифа ступают по каменному полу. И свою косу, свешивающуюся почти до земли.
Иногда шериф переходил на бег.
Он что-то негромко говорил, будто считая повороты.
Я иногда прислушивалась, пыталась переспросить.
У меня это, ясное дело, не получалось.
Но да, кажется, он проговаривал дорогу.
Направо, направо, прямо, направо, каменный столбик, направо…
И все это казалось мне бесконечным.
Будто вообще никакого мира нет, только босые пятки шерифа и моя коса, болтающаяся как маятник.
Закончилось все как-то внезапно.
Шериф осторожно опустил меня на пол в тот момент, когда я, кажется, или заснула, или потеряла сознание.
– Выход рядом, – сказал он, склонившись надо мной. Он коснулся пальцами моей щеки, потом убрал в сторону выбившуюся из косы прядь волос. – Сейчас мне придется немного пошуметь, но не бойся. Просто этот выход давно уже заложили кирпичами, чтобы контрабандисты им не пользовались. Теперь мне придется выломать эту стенку. Мы выйдем не в самом лучшем районе, но у нас мало времени, так что выбора особого нет.
Шериф поднялся, и мне стало его не видно.
Мне хотелось крикнуть, чтобы он положил меня как-то по-другому.
Блин, как же трудно молчать, оказывается! Никогда не считала себя особенно болтливой, да даже просто разговорчивой. Но когда я ни слова не могу сказать, это просто катастрофа, оказывается!
В воздухе разлился запах озона, как перед грозой. Понятно, это мое благородие снова вызывает молнии из пальцев. Прошлый раз запах был похожий, пока не завоняло сгоревшим тараканом.