Элла Яковец – Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд (страница 19)

– Их было двое! – воскликнула я. И чуть было не бросилась бежать. Не убегать, разумеется. Просто меня так колбасило от нахлынувших эмоций, что сидеть на месте было прямо-таки невыносимо.

Но шериф был настороже. Он снова ухватил меня за руку. Чем добился двух вещей – предотвратил мою попытку к нелепому бегству. И вызвал новый приступ острых бабочек в животе.

И второе ещё и усугубил тем, что приобнял меня за талию и отвёл чуть в сторону.

Шериф усадил меня на каменный поребрик, присел напротив меня на корточки и принялся расспрашивать, что там такое произошло.

– Я услышала, как открывается дверь и спряталась, – сказала я.

– Не спеши, – шериф сделал рукой движение, словно хочет меня погладить по колену. Но остановил руку на полпути. – Во-первых, как ты оказалась там одна? Куда делся Горбун?

Сердце застучало, как сумасшедшее. Шериф был так близко, что если я чуть подамся вперёд, то грудью уткнусь в его лицо. От этой мысли у меня по всему телу пробежали прямо-таки электрические разряды. И я совершенно забыла, о чем он там меня спрашивал.

– Клеопатра! – строго сказал шериф и положил руку мне на плечо. Чтобы призвать свое не в меру темпераментное тело к порядку, мне пришлось зажмуриться и сосчитать мысленно до пяти.

– Простите, ваше благородие, – пролепетал я, не открывая глаз. – Мы ходили в Собачий Конец за хламом, там я сбила с ног князя, а потом Горбун оставил меня дома и ушел по важным делам. Дверь запер. Я услышала, что дверь открылась и спряталась…

Я говорила и говорила. Быстро, как из пулемета. Чтобы снова не отвлечься на влажные фантазии с шерифом в главной роли.

И хорошо, что проблесков сознания хватило, чтобы притормозить в тот момент, когда я чуть было не принялась рассказывать про статуэтку, “взгляд сверху” и магический клубочек, наделивший металлическую полуголую барышню злокозненной сверхъестественной силой.

Эту информацию явно не стоило выбалтывать. Так что я ограничилась живописанием неуклюжести поджигателей, которые как-то сами, без потусторонней помощи уронили шкаф.

– Ты говоришь, их было двое? – уточнил шериф, к которому только что подошёл бравый парень с пятнами копоти на лице, и что-то проговорил ему на ухо.

– Одного называли Шпира, – вспомнила я.

– Это Шпира Сонно, – сказал бравый парень. – И он утверждает, что с ним никого не было.

– А по имени он мне, видимо, сам представился, – язвительно скривились я. – Они проникли в дом вдвоем. И собирались устроить пожар, но сначала хотели чем-нибудь поживиться.

– Шпира утверждает, что все было совсем не так, – покачал головой парень. – Он говорит, что увидел открытую дверь, решил зайти, чтобы проверить, не случилось ли чего…

– И вы верите ему, а не мне?! – возмутилась я.

– А с чего нам тебе верить? – пожал широченными плечами бравый парень. – Горбун тебя вчера на торге купил, а ты ещё и убежала сразу. Может этот Шпира вообще твой подельник, и ты его в дом сама пригласила. Чтобы добром Горбуна поживиться.

– Да зачем мне…?!

– меня от такого несправедливого обвинения аж затрясло. Я сжала кулаки и с надеждой посмотрела на шерифа.

Во всем нужно искать хорошие стороны... Да-да!

Лицо “моего благородия” стало замкнутым. Он вроде остался в той же позе, но как бы отстранился. Типа, “не подумайте, что между мной и этой девчонкой что-то есть”.

На меня нахлынула такая ярость, что даже слов подходящих не нашлось.

Я мееедленно встала с поребрика. Медленно же отвела в сторону руку шерифа, который вроде как пытался меня остановить. Бросила испепеляющий взгляд на “бравого парня”.

– Я все вам рассказала, – холодно проговорила я. – Верить мне или нет – дело ваше. А теперь мне пора…

Я шагнула в сторону нашего с Горбуном дома. Который, вроде как, уже потушили. И снаружи все смотрелось не пострадавшим.

– Куда тебе пора, девочка, там же пожар! – насмешливо проговорил “бравый парень”.

– Остынь, Парки! – осадил своего подчинённого шериф. – Конечно, ты можешь идти, Клеопатра.

Рука шерифа скользком коснулась моей. Но я отскочила в сторону, будто меня стукнуло током.

“Да как он посмел даже на секунду подумать, что я сговорились с каким-то проходимцем?!” – яростно пролетело в голове, когда я стремительно мчалась к распахнутой входной двери.

Внутри ощущался запах гари, но куда меньше, чем я опасалась. Мне случалось бывать в помещениях после пожара. Ну, в прошлой жизни. И обычно гарью там воняло нестерпимо. Причем всей сотней оттенков – палёной органикой, жженым волосом, изоляцией, ещё черт знает чем.

В нашем же складе пахло… Скажем так, приемлемо. Гарь имела место, но скорее была похожа на дымные нотки костра. Основной же запах чем-то напоминал освежитель воздуха “морской бриз”. Так себе букет, но точно лучше паленых тряпок.

А вот повреждений было… достаточно.

Во всяком случае, гораздо больше, чем ожидаешь, когда нюхаешь туалетный освежитель воздуха с нотками туристической стоянки.

Выгорела почти вся правая половина склада. От стеллажей остались только обугленные вертикально стоящие палки. А от полок и коробок не осталось вообще почти ничего.

Левой половине повезло больше – стеллажи стояли нетронутые. Только стены подкоптились. Но выглядело это где-то даже стильно. Всякие модные кофты из моего мира, чтобы добиться такого эффекта, доски специально обжигают художественно. А здесь – само получилось. Ваш дизайнер – пожар, ха-ха.

На самом деле, мне было не очень-то смешно. Просто защитная реакция. Больше всего мне сейчас хотелось плюхнуться на пол и разрыдаться.

Точнее, моему юному и экзальтированному телу хотелось. Взрослому же рассудку ярость помогла, в каком-то смысле “остаться в сознании”.

Двое “бравых парней” ещё топтались посреди склада. Один из них крутил в руках обгоревшую деревяшку, которая когда-то была резной ножкой маленького столика.

– Прикинь, Кир, а ведь кто-то сначала добровольно эту штуку купил, – с усмешкой сказал он.

– Даааа, – отозвался второй. – Если бы я что-то подобное с ярмарки приволок, моя жена мне голову бы открутила!

– А прикинь, если бы ты своей жене сказал, что будешь работать барахольшиком, как Горбун! – захохотал первый. – Таскаться по домам и выпрашивать всякий хлам, фу!

– Можно сказать, что ему повезло, что тут все сгорело! – подхватил второй.

Внутри меня во второй раз за последние десять минут все вскипело от ярости. Я гордо выпрямила спину и бесстрашно шагнула к двум “травм парням”, каждый из которых был выше меня чуть ли не на две головы.

– А вы слышали, что старые предметы хранят в себе отпечаток смерти? – вкрадчивым голосом проговорила я.

Два обормота-пожарных синхронно повернули ко мне головы.

– И если по незнанию и без спроса что-то схватить, то можно заполучить на свою голову проклятье или что похуже? – сверкая глазами, продолжила я.

– Да это сказки все! – заявил тот, у кого в руках была деревяшка.

– Сказки, говоришь? – я умерла руки в бока и ещё сильнее выпрямила спину. Грудь упруго подскочила. Чем, разумеется, тут же привлекала внимание обоих парней.

– Вы слышали, как Падди из Собачьего конца умер? – спросила я. Имя только что выдумала из головы. И вообще до конца не представляла, что это такое я собираюсь им рассказать, пока они пялятся на мои сиськи.

– Падди – это тот, у которого кондитерская? – спросил второй, Кир. Не отводя от меня завороженно но взгляда.

– Похоронное бюро, – отозвалась я. – Он тоже любил вот так вот хватать без спросу вещи мертвых людей. А что, они же им уже не нужны, верно?

– Ну… вообще-то… – оба посмотрели на деревяшку.

– И однажды он принес домой прикольный такой прикроватный столик с резными ножками, – вдохновенно продолжила я. – Хотел жену порадовать, она у него любила такие штуки. Только больше он ничем не порадовать не смог, если вы понимаете, о чем я…

Я снова сделала движение, чтобы моя грудь под тонкой тканью блузы заколыхалась и привлекла их внимание.

Судя по ехидным ухмылкам, они “понимали, о чем я”.

– И нашему Падди вовсе не приходило в голову, что причина его бед стоит рядом с кроватью, – я провела пальцем по обгорелой ножке столика в руке одного из громил.

Тут до него, кажется, начало доходить, к чему я клоню. Улыбка сползла с его лица. И он сделал движение, будто хочет отбросить внезапно ставший страшным предмет.

– Вот-вот, Падди тоже захотел однажды от столика избавиться, – мстительно сказала я. – Только это ему не помогло.

– А как он умер? – спросил Кир.

– А он и не умер, я преувеличила, – широко улыбнулась я. – Но сами подумайте, разве ж это жизнь? Без радости-то?

Вот тут наконец парень отшвырнул обгорелую ножку столика и брезгливо вытер руку об штаны. И тут же сунул ее в карман. Словно хотел проверить, что с его “радостью” все в порядке.

– Подожди! – вдруг спохватился Кир. – Ты ведь новая помощница Горбуна?

– Именно так, – подтвердила я. – И если вы тут закончили, то выход там. Мне тут ещё порядок наводить до опупения полного…