Элла Яковец – Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд (страница 10)
– А ты не находишь, что раз твоя Донна пропала, то этот твой договор как раз-таки очень подозрительно выглядит? – спросил шериф. – У кого ты ее купил?
– Не-не-не, твое благородие, так просто тебе меня не расколоть! – Горбун умер руки в бока.
– Да почему мне вообще приходится тебя раскалывать? – возмутился шериф. – Это же ты заявил, что девчонка пропала. И надо ее найти. А тепер запираешься, будто сам ее куда-то и дел. Хм, подожди-ка…
– Ты на что это намекаешь, твое благородие? – прошипел Горбун. – Что я эту девчонку сам у себя украл?
– А что, все сходится, – шериф пожал плечами и как бы невзначай переместился так, что Горбун оказался как бы заперт в углу. – Ты заявляешь о пропаже, умоляешь найти. А потом спокойненько едешь на торг, покупаешь вот её, – шериф качнул в мою сторону головой и снял с нее шляпу.
“Как будто галантно поклонился…” – мысленно прокомментировала я, но тут же усилием воли посмотрела на деревянную стену, сосредоточившись на выщербинах и щелях. Нельзя сейчас мне смотреть на шерифа! А то у них в разговоре самое интересное начинается, а я все пропущу!
– Так мне помощница по кодексу полагается! – возмущённо возразил Горбун. Но выглядел он довольно нервно. Взгляд его разных глаз метался по комнате, будто в поисках пути к отступлению. А узловатые пальцы нервно перебирали полу его хламиды. В какой-то момент он, кажется, поймал себя на этом. Сжал руки в кулаки, усилием воли опустил вниз и посмотрел прямо в глаза шерифу.
– Ты может найдешь Донну, а может и нет, – дерзко заявил он. – А у меня работа! Тоже понимать надо!
– А если я тебе завтра твою пропажу верну? – прищурился шериф.
И тут я поняла, что до сих пор не знаю, как его зовут.
“Шериф”, “мое благородие” – это же не имена! Горбун мне представился. Его зовут Дикон Вирби. Значит и у шерифа должно быть настоящее имя. Вряд ли его зовут Кхан Дрого…
– Горбун, ты заговаривает мне зубы! – шериф сделал ещё шаг вперёд. Запирая Горбуна в ещё более тесном пространстве.
– Ничего я тебе не заговариваю! – голос Горбуна вдруг зазвучал жалобно, почти слезливо. – Слушай, твое благородие, ну что ты ко мне прицепился? Мало того, что я потратился, когда вон ее, – Горбун тоже кивнул в мою сторону, – покупал. – Так ты ещё и намекаешь, что Донну я сам у себя похитил. Что за день сегодня такой!?
– А кто говорит о похищении? – шериф пожал широкими плечами и снова посмотрел на меня. Взгляд я отвести не успело, так что меня обожгло так, что показалось, что я расплавилась, как свечка на печке.
Нить разговора я моментально потеряла. Сердце снова заколотилось, как бешеное, щеки полыхнули пожаром, а рой бабочек в животе слаженно, как стая вентиляторов, затрепетал крыльями.
Фантазия немедленно представила мне, как я прямо сейчас подхожу к шерифу, кладу руку ему на плечо, чувствую, как под тканью рубахи переливаются могучие мускулы. Как я смотрю ему в глаза и говорю что-то вроде:
– Ваше благородие, ваш голос просто сводит меня с ума…
И другая рука шаловливо скользит по его торсу…
“Интересно, у него есть татуировки?” – вдруг подумала я. Почему-то представилось, что когда я расстегну его рубаху… Нет, не расстегну, а страстно разорву! Чтобы пуговицы прыснули во все стороны!
“Ты что-то перепутала, – ехидно прокомментировал внутренний голос. – Это мужик должен рвать на себе одежду!”
Неожиданно это сработало.
Страстное наваждение отпустило, и я снова вернулась в реальность.
– …наверняка сбежала со своим мальчишкой! – ныл Горбун. – Я ведь не слепой, видео, к чему все идёт! А заявил, потому что должен был заявить, мне без этого не позволялось новую помощницу купить…
– Купить… – эхом повторил шериф и снова посмотрел на меня. Сознание снова попыталось ухнуть в яму влажных фантазий и упустить нить разговора. Но мой ехидный внутренний голос уже стоял на страже и тут же прикрикнул: “А ну-ка не разбредаемся!”
И сверхчеловеческим усилием я продолжила слушать их разговор.
– Горбун, предъяви-ка мне купчую! – сказал шериф.
– Так мы же договорились вроде, что я тебе через пару дней в участок принесу… – начал отмазываться Горбун.
– Хочу посмотреть прямо сейчас, – настаивал на своем шериф.
– Ладно, сейчас поищу, – буркнул Горбун и двинул обратно к двери в склад. Шериф шагнул следом, не обращая внимания на протестующее движение Горбуна.
– Я вот не понимаю, твое благородие, почему ты мне не доверяешь? – недовольно бурчал Горбун, семеня между стеллажами. Изредка он бросал на меня странные взгляды, будто хотел о чем-то попросить.
Вот только о чем?
Я сразу поняла, куда он идёт. Там в одном месте склада была дверь. Ну, точнее, там была как будто обычная стена, но было понятно, что с ней что-то не так. Я когда осматривалась, это отметила, но исследовать не стала, отложив до лучших времён.
И у самой стены Горбун бросил на меня такой выразительный взгляд, что я поняла, что надо сделать хоть что-то.
Я громко ойкнула и со всего маху налетела на шерифа.
Будто споткнулась и упала. Я ожидала, что ухвачусь руками за его плечи, потом извинюсь за неловкость.
Но рефлексы шерифа оказались быстрее. Ещё когда я только начала падать, он развернулся и подхватил меня на руки. Глаза его оказались близко-близко.
Как зачарованная, я обвила его шею руками. Губы мои сами собой приоткрылись и издали тихое: “Ах!”
– Вот твоя дурацкая купчая! –
вклинился в нашу сладкую идиллию сварливый голос Горбуна.
Логично ли использовать девушку как ездовое животное?
Шериф выхватил у Горбуна бумагу и впился в нее глазами. Взгляд его проскользил по строкам раз. Потом другой. Потом третий.
Потом он посмотрел на меня, и кажется в его глазах мелькнуло сожаление.
Он вернул бумагу Горбуну, губы его дернулись слегка презрительно.
Интересно, это значит, что шериф осуждает сам факт института рабства? Или его злит ситуация, что пройдоха Горбун пудрит ему мозги, а он, прямая душа, ничего с этим не может сделать.
– Ладно, демоны с тобой, – махнул рукой шериф и пропал к двери.
Перед выходом он ещё раз обжёг меня длинным задумчивым взглядом.
А Горбун семенил за ним, бормоча всякое о том, что у нас срочные-немедленные дела. А ещё что он вообще-совсем не держит зла за нелепые подозрения. Он же понимает, что работа у шерифа ответственная…
Дверь захлопнулась.
Горбун шумно выдохнул и посмотрел на бумажку, которую всё ещё сжимал в руке.
“Получается, раз у него есть купчая, значит я и правда рабыня”, – с сожалением подумала я.
Но додумать мысль не успела. Злополучная бумажка вспыхнула в его пальцах холодным синим пламенем и рассыпалась прахом по доскам пола.
– Что уставилась? – зло буркнул Горбун. – Вообще-то у меня были другие планы на это заклинание! Не понимаю, что он к тебе прицепился.
– Ко мне? – я удивлённо похлопала ресницами. Почти не изображала, кстати. Мой внутренний голос почти убедил меня в том, что этому блистательному шерифу нет и не может быть до меня никакого дела. А вот Горбун вроде как заметил что-то тоже…
Я мысленно показала внутреннему голосу язык.
Горбун осторожно высунул свой длинный нос наружу. Покрутил головой, потом повернулся ко мне.
– Пошевеливайся, нам пора идти! – скомандовал он. – До темноты ещё десять дворов надо обойти!
Перед тем, как переступить порог, я и обрадовалась, и испугалась одновременно. От мысли о том, что скоро я увижу свой новый мир, а не только склад со всяким хламом, будоражила и наполняла меня предвкушением всяких радостей. Но страшно было тоже.
Что там, снаружи?
Первую мою прогулку Горбун испортил. За дверью вовсе не сразу была шумная улица, как я думала вначале. А небольшой тенистый дворик.
Который мог бы быть живописным и милым, если бы не массивная деревянная тачка с двумя большими колесами, стоявшая прямо поперек мощной плоскими камнями дорожки.
– Давай, Клепа, хватай оглобли, – Горбун ткнул узловатым пальцем на тачку-тележку.
– Мне ее везти? – неподдельно удивилась я.
– Тебе, кому же ещё? – фыркнул Горбун.
– Ослу или пони, – я пожала плечами и сделала шаг назад. Мое взрослое сознание категорически протестовало и не желало впрягаться в эту телегу. У меня даже как будто спина заныла.
Ну, нет, конечно, ничего у меня не заняло, вру.