Элла Савицкая – Ты – моя паранойя (страница 2)

– Две недели назад.

– Две недели? – срывает меня.

– Не кричи!

Сжимаю челюсть, потому что «не кричать» не умею. Да и какой нахрен не кричать?

Ступаю в плотную, прижимая её к стене и ставлю по обе стороны от головы руки, чтобы не сбежала. С нее станется.

– Почему не позвонила? – выдавливаю сквозь зубы.

– А зачем?

– Не скучала, значит? – сощуриваюсь, вылавливая эмоции на лице, на которое пялился каждый вечер, перелистывая фотки, где мы ещё были вместе.

– Зак, я не позвонила, потому что знала, что снова начнется это всё, – всплескивает руками, но тут же снова складывает их на груди.

– Что всё?

– Вот это. Твоя мания. Я нормально привыкла жить, спокойно, не оглядываясь назад и не ожидая увидеть тебя.

– Нормально, значит? А то, что между нами было – было ненормально?

– Это была болезнь, какое-то безумие с постоянными рецидивами.

Чувствую, как собственные ноздри раздуваются. Прикрывают глаза, а у самого ладони в кулаки складываются.

– То есть ты излечилась?

– Я сделала прививку.

Перед глазами темнеет.

– Да что ты? Каким образом?

– Не важно. Зак, мы расстались. Я не хочу болеть снова. Пожалуйста.

Знаю. Я знаю, что ей было сложно со мной, знаю, что она плакала часто, ненавидела меня, кричала, чтобы не контролировал каждый её шаг, а я просто не мог не контролировать.

Не понимал, как можно не знать где она. Вот и сейчас от осознания, что уже две недели мог бы видеть её выламывает кости. А она не захотела. Забыла? Разлюбила?

– Зак, прошу тебя. Ты же тоже, наверное, за это время уже отошёл?

– Тоже? Нет, Тара, я не отошёл! И не отойду.

Большие глаза, в которых я однажды заблудился встречаются с моими и в них вспыхивает нечто непонятное. Вспыхивает и тут же гаснет.

Она вытягивает носом воздух и превращается в ту, что когда-то сказала мне «Зак, я так больше не могу. Нам нужен перерыв. Я уезжаю, а когда вернусь не знаю. За это время может случиться что угодно, и я не хочу, чтобы по приезду мы предъявляли что-то друг другу. Теперь мы по отдельности».

Тогда это ощутилось, как лезвие ножа в живот. Меня напополам сложило.

И вот сейчас она смотрит также. Решительно холодно.

– Зак, однажды мы попробовали, и у нас не получилось.

– Это у тебя не получилось! – огрызаюсь, склоняюсь у ней ближе.

В нос ударяет сладкий запах, который я всегда любил вытягивать носом и торчал от этого, как последний наркоман.

– Потому что ты сделал всё, чтобы не получилось!

– Я?

– Ты!

– А может ты ни разу не дала мне понять реально нужен я тебе или нет?

– А как я могла тебе дать это понять, если на тебя невозможно положиться? – выкрикивает Тара, с треском скрывая маску непоколебимости. Толкает меня в грудь, но тут же одергивает руки, словно обожглась. – Боже, мы две минуты как увиделись, а уже ругаемся, – закрывает лицо ладонями, а я пытаюсь дышать.

С ней всегда так, черт дери. Она как будто изнутри меня вспарывает и выпускает наружу всех демонов.

Развожу её руки, отрывая от лица и прижимаю к себе

Как когда-то. Просто держу и пытаюсь не сорваться. Втягиваю запах волос, на которых перебор лака, но мне плевать. Это же Тара. В моих руках. Она не обнимает. Только на секунду сгребает пальцами мою футболку на талии, а потом просто стоит.

– Прости. – Выдыхаю. – Я просто… не переболел. Скажи, что ты тоже…

Застываю. Вдох не делаю, чтобы не прослушать, а она молчит.

Мягко отстраняется.

– Зак, я прошу тебя. Я не могу возвращаться назад. Давай… будем просто друзьями.

– Друзьями? – стреляю оглушенный.

– Да. Или друзьями, или никем. На большее я не согласна.

Разворачивается и быстро уходит, а меня бомбит. Качает. На части дерёт, словно внутри монстр орудует и во внутренности зубами впивается.

Рывком достаю пачку сигарет из кармана ветровки и подкурив дрожащей рукой, глубоко затягиваюсь. Внутри работает адская машина. С дуру впечатываю ладонь в стену и бегаю сумасшедшим взглядом по тесной улице.

Друзья? Нет, малыш, ошибаешься. Ты или будешь моей, или мы оба сдохнем. Но на меньшее не согласен я.

Глава 3

Тара

Вбегаю в клуб, проношусь по коридору, влетаю в зал, врезавшись в спину какому-то парню. Он тут же разворачивается и широко улыбается, завидев меня, а я, быстро извинившись, убегаю за кулисы.

Сердце не успокаивается. Меня всю трясёт с такой силой, словно под ногами подвесной мост, а я держусь крепко за канаты, чтобы не упасть, но чувствую, что эти хлипкие канаты рвутся.

Шесть месяцев! Шесть месяцев я старалась не думать о Заке. Завела новых друзей, начала другую жизнь, вроде бы получалось. Вру, Боже, конечно, я вру, потому что забыть этого одержимого не получилось даже на день.

Я была влюблена в него, как сумасшедшая. И он в меня. И судя по всему до сих пор ничего не изменилось. Я не знаю был ли он с кем-то за эти месяцы, пытался ли забыть меня меняя девушек в своей постели, но не удивлюсь. Не удивлюсь, потому что Зак без секса был очень долго. У нас ведь с ним не было ни разу. Только какие-то ласки, обоюдное помешательство, но секса так и не случилось.

Я не доверяла ему. Любила, болела, хотела… но блок стоял. Смешно, если учесть, что познакомились мы с ним после моего ему предложения стать моим первым в плане секса. Тогда я ещё не знала, что всё обернётся вот так.

А потом, когда мы начали встречаться, я испугалась. Испугалась своих к нему чувств, испугалась, что мы переспим и он исчезнет. Я слишком сильно провалилась в него, и слишком хорошо знала его натуру ходока. Мы ведь дружили почти год перед тем как начать встречаться. И за это время он сменил столько девчонок, что можно было заселить ими маленький городок. Поэтому и не доверяла. Как бы не хотела, а до конца поверить не могла.

Открываю кран и аккуратно, чтобы не растеклась тушь, промокаю щеки холодной водой. Они горят. Пульс так и не утих. Опираюсь на раковину и смотрю на себя в зеркало.

Глаза чёрные, радужки даже не видно. На него такая реакция. Всегда была именно такой – резкой, острой, болючей, воспламеняющейся.

До боли кусаю щеку.

Нет, обратно нельзя. Нужно пробовать жить нормально, потому что как было я не вынесу.

Мои нервы мне дороже. Уж лучше одной, как мама, но не страдать снова и снова.

Делаю несколько вдохов и прикрываю глаза. В памяти тут же лицо Зака всплывает. Бешеное, неудержимое, безупречно красивое. Грубой, броской красотой. Эта красота болью за рёбрами отдаётся. Жмурюсь крепко-крепко, пытаясь выбросить из головы губы его большие, которые так любила гладить подушечками пальцев, ресницы длинные. Их я тоже гладила, потому что таких ресниц больше нет ни у кого. И татуировки, которыми покрыта кожа на его подтянутом, крепком теле. Я часами могла выводить узоры, повторяя замысловатые картинки и запоминая каждую. Я и сейчас их помню – звёздочки на шее, лепестки раскрытого цветка прямо на кадыке.

Стоп, Тара! Перестань!

Распахиваю глаза, и сжав на мгновение края раковины, решительно выдыхаю и выхожу из туалета.

– Ты чего так долго? – ловит меня на лету Эмма, проходя как раз мимо туалета. – Через две минуты выступление, а ты ещё не переоделась!

– Бегу!