Элла Савицкая – Любовный треугольник (страница 37)

Точно, он ведь хирург был.

— По этой причине ей разрешили у тебя переночевать? — догадываюсь я.

— Думаю, да, — кивает он, а потом улыбается, — хорошая она девушка.

Не верю, что слышу это от него. Как будто попал в мир навыворот.

Нет, отец всегда хорошо отзывался о ней. В отличии от матери. Но я и подумать не мог, что в свете того, что происзодит в последнее время, он предложит ей работу.

— Мать в курсе, что она на тебя работает?

— Нет.

Даже знаю почему. Потому что Оля косвенно связана с Мари, а тема сестры теперь табу в нашей семье.

— Почему мне не говорил?

— Мы с тобой не шибко ладим последнее время. Говорим мало… Присядь, Давид, — отец указывает рукой на кресло, в котором минуту назад спала Оля. — Мне нужно с тобой обсудить важный вопрос.

Сощурившись, внимательно смотрю на него. Ани говорила, что отец не важно себя чувствует, но в разговорах по телефону со мной он всегда звучал бодро. Сейчас же его внешний вид подтверждает слова жены.

Он сильно сдал.

Прохожу к креслу и опускаюсь в него. Неумышленно провожу ладонями по мягкой обивке, таящей еще ЕЁ тепло…

— Я знаю, что в последнее время наши отношения изменились. Но кроме тебя мне просить некого. — сжимает губы отец, повержено смотря прямо перед собой, — Я пытался вести ресторан, но сейчас, как ты понимаешь, я делать это не в состоянии. Поэтому я вынужден просить тебя о помощи. Ты сможешь переехать сюда и взять ресторан на себя?

— Я? — изумленно таращусь на него, — Пап, я ни черта не смыслю в ресторанном бизнесе. У меня совсем другой уклон работы.

— Ничего страшного. Разберешься, — поворачивает ко мне голову, — Я тебе всё объясню, пока лежу здесь. Плюс Оля поможет. Она мне это время, как палочка выручалочка была. — Одно упоминание её имени рождает внутри броуновское движение. И очередную порцию непонимания. — А сейчас мне нужна помощь сына. Чужих людей я нанимать не хочу. Дела и так идут не очень. Только заинтересованное лицо может поднять ресторан на ноги.

— Почему не очень? Я думал, Демьяну удалось помочь.

— Временно — да. Но ажиотаж стих, и я снова едва выхожу в плюс. Тебе будет сложно сначала, ложных обещаний давать не стану. Но ты вольешься. Ты способный у меня, цепкий. А я встану на ноги и вернусь.

Ресторан — его третий ребенок. И хоть он приносит немного прибыли, отец никак не может найти в себе силы, чтобы закрыть его, поэтому не удивительно, что произошедшее подкашивает его.

После разговора с отцом я выхожу на улицу и какое-то время сижу в машине, пытаясь переварить случившееся. Телефон разрывается от входящих от Ани, матери и Мариам.

Перезваниваю только сестре.

— Давид, как папа? — тут же выпаливает она после первого же гудка.

— В порядке.

— Слава Богу, — облегченно выдыхает и начинает плакать, — когда Ани мне позвонила, я думала с ума сойду.

— Нормально всё, не переживай.

— Это из-за меня всё… Из-за меня ему плохо. Боже, почему всё так, Давид?

Устало выдохнув, откидываю голову на подголовник.

— Почему ты не сказала мне, что Оля работает на него? — спрашиваю вместо того, чтобы ответить.

Мари затихает. Молчит секунду, вторую, а у меня сердечная мышца дергается в агонии.

— Я подумала, что тебе эта информация будет ненужной. Зачем лишний раз напоминать?

Подношу руку к лицу и сдавливаю переносицу. Какого-то черта всё происходит за моей спиной.

— Ясно.

— Ты видел её, да? Олю.

— Да.

— Мне жаль. Я не думала, что вы пересечетесь. Просто хотела, чтобы рядом с папой хоть кто-то был. Что теперь будет?

На том конце повисает пауза, а мой взгляд застывает на грязном пятне на лобовом стекле. В голове беспорядок и сплошная каша.

— Буду отбиваться, Мари. Не нервничай там. С отцом всё в порядке будет.

— Ты позвонишь потом еще раз?

— Да.

Сбросив звонок, откидываю телефон на соседнее сиденье и подкуриваю сигарету.

Грудную клетку будто катком переехали. Ребра все в крошку, внутренности в мясо. Поверить не могу…

После всего, что случилось… через что Оле пришлось пройти из-за нашей семьи, она все равно работала на отца и ночевала у него в палате…

33 Оля

На пары я приезжаю с опозданием.

Извинившись перед преподавателем, тихонько занимаю своё место.

— Ты где была? — шепотом спрашивает Алина, девчонка, с которой я сижу.

— Потом расскажу, — бросаю подруге и достаю конспект.

Вот только текст, который записываю под диктовку, льётся фоном. Вроде пишу, уличить меня в невнимательности нельзя. А на самом деле — в голове у меня Давид.

Сердце до сих пор не пришло в норму после того, как мы с ним столкнулись. Я знала, что он приедет. Мне сказали, что позвонили ему. Но уехать ночью, оставив Тиграна Армановича я не могла.

Так испугалась вчера, когда ему плохо стало в ресторане. Вызвала скорую, Саша преданно рядом сидел, а Настя, наша официантка, за нашатырем убежала.

Я же смотрела на отца Мариам и сама не заметила, как молиться начала.

Этот человек за последний месяц открылся для меня с другой стороны. И теперь я точно знаю, что он жалеет о том, что случилось с его дочерью. Только гордость ему не позволит в этом никогда признаться. Я один раз застала его за рассматриванием фотографий со свадьбы Мари. Откуда они у него — я не знаю. Вероятно, Давид присылал, но он, когда понял, что я заметила, быстро убрал телефон и сделал вид, что ничего не произошло.

О его семье мы не говорим. Зато ко мне он относится с необъяснимым теплом. Почему? Не знаю. Возможно, таким образом пытается поделиться нерастраченной любовью, предназначенной его родной дочери.

— Оль, после пар ко мне пойдём? Мама пирог испекла с яблоками. Ты же любишь, — виснет на моем локте Алинка.

— Нет, солнце, сегодня никак.

— Опять на работу?

— Нет. Скорее всего, я снова останусь безработной.

— Ого, — удивленно притормаживает она, — почему?

Судорожно втянув воздух, максимум, что я способна сделать — это пожать плечами.

— Давай завтра обсудим, ладно?

— Хорошо, как скажешь.

После пар я отправляюсь домой. Тигран Арманович просил приехать к пяти. Не знаю, будет ли там Давид, но оставшееся время я стараюсь взять себя в руки.

Каждый из нас живёт дальше. Строит свою жизнь. Я точно знаю, что между нами больше ничего не будет, но несмотря на все установки, данные себе мозгом, мой пульс все равно сбивается, стоит мне войти в больницу.

То, что Давид там, я чувствую уже на подходе к палате. Реакции моего организма обостряются, грудную клетку охватывает волнением.

Притормозив, я набираю в легкие побольше воздуха, а после медленно выдыхаю его, придавая себе уверенный вид.