Элла Савицкая – Его другая (страница 19)

Никогда не думала, что возможность подвернется именно таким вот образом. Ступаю в темную спальню, когда Давид открывает для меня дверь, а после входит следом. Клацает выключателем и защелкивает замок.

Топчусь на месте, неуверенно оглядываясь по сторонам. Удивительно, но в отличии от комнаты Мишки, Давида спальня гораздо более опрятная. Если у Помазова вещи валяются на стуле, кровати, и даже полу, то здесь всё аккуратно расставлено. На столе ноутбук и лампа. Кое-какие книги лежат на углу, а внизу, около кровати две гантели. То, что Дав качается, я знаю. Его подтянутое тело говорит само за себя.

Обвожу глазами выполненную в сдержанных тонах спальню. На полке, висящей на стене, замечаю многочисленные кубки и награды за успехи в каратэ. Мариам говорила, что Давид им раньше занимался, когда они жили в Ереване. Вот только, я не знала, что их так много.

— Ну и? Что застыла? — доносится тихо из-за моей спины, и я чувствую прикосновение ладони к своей талии.

Всего на мгновение, потому что в следующее Давид резко отдергивает её, и обходит меня стороной.

— Проходи!

Снимаю с себя пуховик и аккуратно сложив его, кладу на стуле. Что говорить — даже не знаю. Чувствую себя незваной гостьей, и от этого жутко неуютно.

Не понимаю, как вести себя.

Пока я пытаюсь придумать хотя бы какую-то правильную модель поведения, Давид подходит к шкафу и достаёт с полки аккуратно сложенную футболку.

— Можешь переодеться в это, — протягивает её мне.

— Ты же её потом не отстираешь от такой плохой меня, — решаю вернуться к нашей привычной манере общения, потому что эта неловкость меня убивает.

Неловкость и то, как он смотрит на меня. Будто видит впервые.

— У меня есть отличный пятновыводитель, — задирает бровь, оставаясь при этом серьезным.

Забираю футболку и осматриваюсь. Из комнаты не выйти, чтобы переодеться, а тут и непонятно как это можно сделать.

Давид понимает всё без слов. Подходит к своему столу и становится ко мне спиной.

— Переодевайся.

Вот так значит, да? Ну, хорошо. Сомневаюсь, чтобы он стал подглядывать, но всё же быстро стаскиваю с себя свою кофту и натягиваю пахнущую кондиционером для белья, черную футболку. Почти тону в ней, потому что она прилично больше.

— Почему сестре моей ничего не говорила? — вопрос застаёт меня врасплох.

Так и застываю.

Я знала, что расспросов не избежать, но надеялась все же, что получится отмолчаться.

Выдохнув, складываю кофточку и кладу её на прикроватную тумбу, а сама сажусь на край постели. Пожимаю плечами, как если бы он мог меня видеть.

— Чтобы она ко мне, как и ты, сейчас с жалостью относилась?

— Ты переоделась?

— Да.

Давид оборачивается и опирается бедрами на стол. Расстреливает взглядом в упор.

— Я не отношусь с жалостью. Просто теперь мне много что понятно.

— Что, например? — вскидываю на него голову, а у самой дрожит всё внутри.

От того, что мы вот так нормально общаемся впервые за долгое время. От того, что в его глазах нет той отвратительной брезгливости, которая приносила мне боль. И от того, что я в его футболке…

— Как минимум то, почему ты ходишь в пивбары. Не для себя ведь, да?

— Я не пью.

Дав кивает.

— Я заметил.

— Поздно как-то. За всю нашу дружбу с Мари, я ни разу капли в рот не брала, а ты только сегодня увидел.

— Я не обращал внимания.

— Да, ты просто придумывал.

Вздохнув, Давид отходит от стола и начинает расстилать постель. Я встаю, чтобы облегчить ему это действие.

— А когда сестра у вас ночевала, отец твой тоже был дома?

— Нет, конечно! Я что, совсем уже, по твоему? В те разы его не было в городе.

— Хорошо. Но ты зря не говоришь ей. Мари тебя очень любит. Думаю, ей бы хотелось иметь возможность поддержать тебя сейчас.

Я знаю. Она бы точно хотела, но я сама не хочу этого. Как признаться в том, что мой отец стал алкоголиком… из-за меня же? Плакаться по причине, виной которой я? Я не могу. Это больно. Я и себе-то в этом не могу признаться.

Собрав мягкий плед, Давид указывает мне головой на подушку.

— Ложись!

— Сюда? — удивленно таращусь на него. — А ты?

— Я на пол лягу.

— Там ведь твердо.

— Предлагаешь лечь с тобой?

Давид сощуривается, а я отражаю это его действие. Ну правда, сколько можно, а?

— Предлагаю самой лечь на пол. Ведь это я незваная гостья.

— Почему незваная? Я тебя сам позвал.

Бросив на пол плед, Давид забирает одну из подушек, а потом отворачивается к окну, чтобы снять с себя футболку.

Я спешно отвожу взгляд, чувствуя, что пульс скакать начинает, как девчонки на фитнесс мячах. Не то, чтобы я не видела его без футболки. Видела пару раз, но это совсем другое. Тогда он был с парнями, а сейчас мы наедине в его спальне.

Исподтишка возвращаю взгляд на широкую спину и не могу запретить себе крошечную вольность. Рассматриваю крепкие мышцы, пока он надевает другую футболку.

Давид, вероятно почувствовав моё преступление, оборачивается и задирает в своей привычной манере бровь.

— Я сейчас буду штаны переодевать. Планируешь и дальше рассматривать?

К щекам тут же приливает краска и я отворачиваюсь, забираясь под одеяло по самый нос и совершенно забыв о том, что нужно бы снять джинсы. Фыркаю.

— Я не рассматривала.

— И правильно делала!

— Было бы что! — бурчу, стараясь справиться со стыдом.

Мало того, что я в его представлении шлюшка, так ещё и люблю поглазеть на голых парней. Прекрасное сочетание.

Слышу смешок, шорох, а потом свет гаснет.

Из-за перепада освещения глазам непривычно и слишком темно. И вот в этой темноте очень отчетливо слышится урчание моего живота. Громкое и настолько постыдное, что я тут же хватаюсь за него, как будто положенная сверху ладонь может заглушить звук.

— Ты голодная? — раздаётся вопросительно в темноте через секунду.

— Нет.

— А если честно? Когда ты ела в последний раз?

Когда я ела… хороший вопрос.