Элла Савицкая – Дикий. Его неудержимая страсть. (страница 6)

Мой псих…

– Ну ты мать отчаянная. Он же безбашенный, – наклоняется вперед и понижает голос, как будто ее может кто-то услышать, – бьет тебя?

Я начинаю смеяться.

– Скорее, я его.

– Мдааа, – схватив с тарелки кусок пиццы, Вика жадно вонзается в него зубами, – нууу, если у него столько бабок, то конечно можно и потерпеть.

– Ви, ты когда-нибудь видела, чтобы я терпела, если меня били? – усевшись напротив, протягиваю ей стакан с виски. Себе разбавляю колой.

В детдоме приходилось не раз стоять за себя, так что, если нужно кому-то врезать, это я только пожалуйста. Бедной овечкой блеять не стану и подставлять вторую щеку тоже.

– Нет, но тут такие бабки. Один телик чего стоит. И сережки в твоих ушах.

В чем – в чем, а в дорогих вещах она всегда разбиралась. После выпуска у красотки Вики было много папиков, но куда они все делись сейчас?

– Я люблю его, Вик, и дело не в бабках.

– Ой, – презрительно отмахнувшись, подруга стучит своим стаканом о мой и отпивает сразу половину содержимого даже не поморщившись. – Не говори мне всей этой мудотени. Меня, вон, тоже любили, и где все эти мужики? Нет их.

– Ты где сейчас живешь-то? – цепляюсь за возможность перевести тему с себя на нее. – Работаешь?

– Да так, – прожевывая, Вика делает еще один глоток из стакана, – снимаю однушку с девчонкой одной. И работаем вместе.

– Там же?

Многозначительно вскидываю бровь, специально не озвучивая место работы. Последний раз, когда мы виделись, работой она называла секс за деньги.

– Да. Правда клиенты обмельчали. Все такие жлобы стали, лишнюю сотку зажимают, уроды.

Мне неприятно обсуждать эту сторону ее жизни. Глядя на то, как Вика с жадностью поедает несколько кусков пиццы, доливая себе из бутылки коллекционный виски, я словно смотрю на прежнюю версию себя. Даже противно становится отчасти. Не от нее. От себя прошлой. Что когда-то вела себя так же. Мне повезло, в моей жизни появилась розовая единорожка Лана, а следом за ней и Матвей. Только благодаря ему я не свалилась в эту яму, в которой сейчас находится Вика и, кажется, даже не собирается выкарабкиваться.

Невольно кошусь на телефон, подсознательно ожидая, что мой «трудоголик» позвонит еще раз, но Кешнов больше не звонит.

Вика рассказывает о том, как погиб Антон, потом начинает бродить по квартире, рассматривая расставленные по полкам вещи, и останавливается напротив нашей с Матвеем фотографии.

– Слушай, ну он конечно красавчик. Что-то мне казалось, он был поменьше.

– Да, он немного изменился. Спорт творит великие вещи.

– Ммм. И чем он у тебя занимается?

– Держит сеть спортивных клубов.

И занимается подготовкой бойцов к боям. Но последнее не договариваю.

Сажусь на диван, наблюдая за тем, как Вика подносит к лицу рамку и довольно долго смотрит на фото.

– Ого. А щас он где?

– В командировке.

Вернув рамку обратно, Ви плюхается рядом, едва не расплескав виски на обивку дивана.

– И часто в командировки ездит?

– Не очень уж.

Мне не нравится, что тема разговора снова перекочевала на нас, поэтому и поддерживать разговор особо не стараюсь.

– Ну знаешь, я бы на твоем месте с ним гоняла. Я как на фотку глянула, честно скажу, захотела его. И думаю, не я одна. Мужик видный. При бабле. А ты отпускаешь. Нельзя так, Рина.

– Вик, давай не будем, – раздраженно ставлю стакан на стол, потому что то, что она озвучивает, вызывает внутреннее противление.

Эти мысли и так довольно частые гости в моей голове, ещё она тут…

– Да не будем, конечно. Я же за тебя переживаю просто, чтобы без хаты такой не осталась и бабла. Я же вижу, как ты изменилась. Одни штаны на тебе стоят как неделя моих стараний. Не пьешь со мной даже. Раньше наравне были, а теперь вон колой разбавляешь и цедишь один стакан весь вечер. Помнишь же, как в шестнадцать сбежали из детдома, спрятались в подвале и курили травку, которую стащили у выпускников?

Вика начинает смеяться, а я машинально ежусь, очень хорошо помня то состояние трясины.

– У меня, кстати, и сейчас есть, – вдруг подскакивает Вика и пошатываясь идет в коридор, – будешь? – спрашивает, вернувшись.

Давно я не курила такого. Года два точно. Отрицательно мотаю головой.

– Нет.

Хотела бы сказать, что и ей не советую, да только не послушает. Пальцы уже скручивают сигарету, а потом Вика, подкурив ее, глубоко затягивается.

– Нааа, хоть вспомни как это. Кааайф. Она легкая, – с блаженной улыбкой Ви откидывает голову на диван, а воздух наполняет запах травки.

Подумав, что ничего плохого не случится, я все-таки делаю одну затяжку.

Очень зря. Организм, отвыкший от дури, впитывает яд моментально. В голове плывет, мир покачивается, но я точно знаю, что добавки не будет. Я отказалась от этой дряни и больше возвращаться не хочу. Но даже этой крохи хватает, чтобы на следующий день проспать первую пару.

Подрываюсь как по выстрелу. Зачёт, мать его! Наспех натягиваю первые попавшиеся шмотки, хватаю тетради и мчу на выход.

Вика дрыхнет в зале на диване. Решив ее не будить, пишу записку, что поехала в универ и прошу дождаться меня. У Матвея самолет в одиннадцать вроде бы. Будет странно, если он придет домой и обнаружит Вику, поэтому все еще злясь на него все же отправляю смс:

«У нас дома моя подруга. Веди себя прилично»

Глава 8

Матвей

– Да, дожал, – поворачиваю ключ в замке и захожу в квартиру.

– Хорошо. Знал, что этот вопрос надо решать только при личной встрече. Ты когда в офис?

Миха как всегда. Я еще не успел домой войти, а он уже рвется пахать.

– Скоро.

– Давай. А то тут еще некоторые вопросы нарисовались. Елисеев звонил.

– Елисеев и мне звонил. Его жлобская задница подождать месяц не может.

Пройдя в гостиную, кидаю папку с договором на стол и застываю. Взгляд тут же цепляется за два стакана, тарелки, высушенную корку от пиццы и красующийся рядом с ней остаток косяка. Не понял, блядь.

– Его бабки, имеет право требовать.

– Так, наберу тебя позже.

Скидываю звонок, только сейчас вспомнив о том, что Рина писала про подружку. Осматриваю гостиную и замечаю в холле нечто, отдаленно смахивающее на пальто. Походу, той самой подружки. Из комнаты доносится музыка, а спустя секунду дверь открывается и тощее бледное создание нарисовывается в проходе, а после останавливается на входе в гостиную.

Блондинка вздрагивает при виде меня, но уже через мгновение забывает о неловкости и тянет улыбку на все тридцать два.

– Привет, ты, наверное, не помнишь меня? Я Вика, – то, что эта девка из разряда low-quality понятно сразу. Один только оценивающий взгляд вопит о том, что сейчас она ведет умственные подсчеты о стоимости котлов на моей руке.

– Никогда не запоминаю тех, кто мне не интересен, – разворачиваюсь и, налив себе воды из-под крана, делаю несколько больших глотков. – Рина дома?

– Нет. Уехала в университет.

Отлично! Оставив стакан на столе, прохожу в гостиную, чтобы завалиться на диван. Откидываюсь назад, кладу руки на спинку и впечатываюсь глазами в костлявое тело. Мы два года с Ри вместе, а эту шваль вижу впервые. Хотя, судя по ее вопросу, наверное, не так уж и впервые. Возможно, это та, у кого Рина жила пару дней, и вспоминая ее по рассказам, в определении профессии девки я не ошибся.

Ноги, облепленные знакомыми джинсами, медленно направляются в мою сторону. Сиськи спрятаны в не менее знакомый топ, а в ушах золотые сережки, подаренные мной Ри полтора года назад. Она тогда выбрала скромные гвоздики с камнями насыщенного синего цвета. И сейчас эти гвоздики украшают уши этой шалавы.

– А ты почему еще здесь? – прищуриваюсь, склонив набок голову.