Элла Рэйн – Тайна кольца, или Здравствуй, род! (страница 3)

– Жизнь, конечно, покажет, – ухмыльнулся сто двадцать пятый, – но спешу успокоить претендентов на сердце и руку прелестной Виданы: мне больше блондиночки нравятся. А мое желание подружиться с Виданой имеет совершенно иные мотивы, более прозаичные, нежели помолвка, но не менее важные.

– Слушайте, а что, за каникулы больше ничего не случилось? Все только вокруг меня крутится? Расскажите, чем вы занимались, – вмешалась я.

– Ну, Виданка, – рассмеялся Тим, – некоторые из нас все каникулы мечтали, что одна адептка с вредным характером и не менее вредным попечителем сменит гнев на милость и позволит свахе всей империи совершить доброе дело, доказав свою высочайшую квалификацию. Не дождались, понимаешь ли, подпортила ты репутацию бабушке.

– А я вроде попросила оставить мою персону в покое.

– Ой, а я в гримерке Брюса Темнейшего была, – засветилась Тамила, – и в салоне Аннет и Людмилены. И нахожусь под таким впечатлением…

Все тут же развернулись к Тамиле, и девушки, среди которых было три незнакомые адептки, стали задавать вопросы. Сестренка с удовольствием и в красках рассказывала, осторожно обходя в упоминаниях меня, за что получила благодарную улыбку от меня и… Эжена, который внимательно слушал, делая при этом рассеянный вид.

– Как настрой на семестр? – тихо спросил Тим, – ты на каникулах хоть отдохнуть успела? Дядя говорил, что ты с головой в книги нырнула и выплывать не желала.

– Я много читала, – подтвердила я, – нашла столько интересного. Каникулы прошли плодотворно, а отдохнуть… знаешь, мне кажется, я отдыхать сюда вернулась.

– Виданка, ты чего творишь? Хочешь, как ваш Ольгерд одиночкой остаться? – разозлился адепт Никсон, – сложно было попросить? Забрали бы тебя развлечься. Мы почти каждый вечер веселились, а ты мозги сушила, и так умная, дальше некуда.

– Тим, а ты чего разошелся, – раздался ледяной голос Карла, – пора бы и привыкнуть, что для нее самое желанное занятие – чтение книг.

– Угу, расскажи кому-нибудь другому, – парировал Тим, – мне известно, что она свои знаменитые лечебные настойки в деле опробовала и даже не на наших адептах-боевиках.

– Не слишком ли тебе много известно? – спросила, а сама подумала, догадается прикусить язык или нет? Догадался.

– Ой, ну да ладно, – примирительно начал Тим, – уже и пошутить нельзя, чего злиться-то.

Девушки не обращали на нас внимания, обменивались мнениями по поводу Брюса Темнейшего и по поводу столичных мод и о том, что дочь Хурина Мордерата Цецилия в очередной раз готовится выйти замуж.

– Я пойду к себе, уже поздно, – поднялась и двинулась к выходу из комнаты, – всем веселых снов.

– Видана, – за мной вышел Эжен, – можно только на пару слов.

– Эжен, извини, ты видишь меня в первый раз. Я не знаю, что тебе рассказали и с какой целью ты перевелся в нашу Академию, но мне не хочется сегодня ни о чем разговаривать.

– Я понимаю, – высокий, стройный паренек смотрел на меня в упор, – но я должен объясниться… Поговори со мной, я не отстану, сяду под дверью твоей комнаты и сидеть буду. Ходить за тобой тенью буду, пока не согласишься…

– Хорошо, пошли, – я подошла к двери факультетской гостиной и, открыв ее, обнаружила седьмой курс в полном составе.

– О… Видана, ты-то мне и нужна, – начала Ирма, но я закрыла дверь и повернула в сторону комнаты.

– Извини, я в комнату не напрашивался, – Эжен стоял у двери, – у тебя здесь сколько прослушек?

– Заходи и садись в кресло, – спокойно ответила я, – если так горит пообщаться, значит, разговаривать будем здесь. А что, разговор будет столь секретным, что прослушки пугают? Сомневаюсь, что они здесь есть. Я не птица высокого полета.

– Ну да, это ты своим однокурсникам рассказывай, – как-то странно усмехнулся Эжен, – Видан, что ты на самом деле знаешь обо мне?

– А должна?

– Ну а как же, мой отчим разговаривал с тобой. А классно ты его на место поставила в гримерке…

– Не поняла,… а скажи мне, Эжен, где в этот момент находился ты? – подозрительно спросила я.

– Ну, Брюс не знает, у него за гримеркой ниша есть, ее театралки соорудили, и я периодически там подслушиваю… – он покраснел, но глаза не опускал, разглядывая меня.

– Не поняла, зачем?

– Брось, все ты прекрасно поняла.

– Эжен, зачем ты перевелся в нашу Академию? Какая у тебя цель? – начала допрос недоверчивая адептка.

– Официальная версия: я должен обаять наследницу рода, добиться помолвки и осенью жениться на ней, – доложил Эжен, не сводя с меня черных глаз.

– А сейчас неофициальную версию озвучь, – попросила я, – и почему ты вдруг таким доверием ко мне воспылал, что взял и все рассказал? Кто посоветовал, уж не леди ли Лавиния?

– Видана, кто я на самом деле? Вот только не лги, что не знаешь.

– Эжен, я вижу тебя первый раз. Я не знаю, кто ты, и не пойму, почему должна тебе доверять?

– Но я же сказал правду, зачем меня сюда отправили. Леди Изольде, – по лицу скользнула гримаса, но он постарался ее скрыть, – кровь из носу нужно, чтобы ты вышла за меня замуж. А мне нужно было сбежать от нее подальше, я должен докопаться до сути, кто я на самом деле. Видана, почему ты молчишь?

– Почему я, Эжен? Откуда такое доверие?

– Враг леди Изольды, мой друг, – усмехнулся он, – вот как то так. Она ненавидит Ольгерда Тримеера, люто. А твое появление в театре ее разозлило до безумия. Нет, она не показывает эмоций, не орет благим матом, Изольда леденеет. Ее глаза – это что-то страшное. Ты спрашиваешь, откуда такое доверие, да я с пеленок подслушиваю и подглядываю за ней и Брюсом. Знаю, гаденыш, такое поведение недопустимо, но ничего не могу с собой поделать. Вот ненавижу ее и все тут. А почему Брюс ко мне хорошо относится, понять не могу. А о тебе я слышу давно, вот только имя узнал, когда за гримеркой стоял. А так, наследник… Наследник…В общем, я давно ищу тебя. Что-то подсказывало мне: найду наследника рода Блэкрэдсан, и моя жизнь изменится.

– Эжен, я услышала тебя. Ты можешь дать мне время на обдумывание? День-другой.

– Да, конечно. В моем положении выбирать не приходится. Извини, что отнял у тебя время, да, и веселых снов, без кошмаров.

Дверь за ним закрылась. Я сидела в темноте за столом и думала. Нет, я ни на мгновение не сомневалась: Эжен не лгал, сказал правду, но зачем? Как он сам догадался, что с ним что-то не так? И он очень напоминал… да, да,…Чарльза Блэкрэдсана… или мне уже просто мерещится?

– Ольгерда вызвать? – сова смотрела на меня.

– Нет, уже поздно. Не стоит ночью его дергать, пусть спит.

– Ой, добрая ты наша, – съехидничала сова, – заботливая. А сама уснуть сейчас сможешь? Расколола парнишку, тебя что пугает?

– Пугает, что все так быстро. Не успела появиться, и вот, получите, готовый ответ, – сказала я, – просто подозрительно все это.

– Может, и подозрительно, но понимаешь, он – то ведь тоже не глупый. Я его личное дело читал: умный мальчик и проницательный. Куратор написал, что из него хороший журналист или следователь получится. Въедливый он очень, до всего докапывается сам, иногда и напролом лезет, вот как с тобой сейчас. Я сегодня разговаривал с ректором Академии Радогона Северного. Так вот он сказал, что мальчик с самого начала требовал отдать его в нашу Академию, только слушать его никто не стал. И каждый год он поднимал и поднимал этот вопрос. А приехав на эти каникулы, поставил вопрос ребром: или перевод сюда, или его ноги больше никогда не будет дома.

– Кто впечатлился?

– Брюс, он не выдержал и уговорил леди Изольду отпустить Эжена сюда. Ну, а она, как видишь, наделила его миссией – жениться на наследнице рода. Совместить, так сказать, приятное с полезным. Виданка, ложись спать или вызову попечителя.

– Уже ложусь, – ответила уставшая адептка и накинула салфетку на сову.

Сон не приходил, я долго ворочалась с бока на бок. А потом резко зазвучал горн, и злая, невыспавшаяся адептка Берг побежала на зарядку. Да здравствует новый семестр.

На пробежке я резво убежала вперед, чтобы не видеть взглядов адептов, которые начали перешептываться между собой, как только я появилась на построении.

– Дыхание не сорви, – рядом со мной бежал Алистер Данглир, – сбавь темп немного, слишком быстро несешься. И прекращай переживать, все в порядке, ничего не случилось, подумаешь, главный сплетник империи отличился. Погоди, ему еще иск выставят, да такой, что лет десять расплачиваться будут.

– Это с чего бы? – удивилась я, – кто с ним связываться будет?

– Ну, дай время, – Алистер дышал так, как будто мы не бежали, а спокойно гуляли, – лорд Тримеер вторую щеку еще никогда и никому не подставлял, он злопамятен. Выждет время и нанесет такой удар, что газетчики и сами не рады будут, что ради увеличения тиража ввязались в эту историю.

– Алистер, а я знаю, о каком маге ты мне осенью говорил, – я чуть сбавила темп бега, – полностью с тобой согласна, он удивительный. И знаешь, я его обожаю.

– А я о чем, – заулыбался он, – сестренка, наш человек. А правда, что ты в театре в заварушке поучаствовала?

– Ну,… сильно сказано, я так, мимо проходила.

– Понятно, – засмеялся Алистер, – не говори. Я в общих чертах от Кира наслышан.

– От кого? – я едва не остановилась, – ты с ним знаком?

– Ага, а ты думаешь, от кого он получил такое безобразное и пустое досье на тебя? Кир попросил, я написал. Мне сразу было понятно, что досье заказано кем-то из адептов. Так самое смешное, он же сам и поверил написанному. Ох и посмеялся я, когда он мне выговаривать начал. Официальными каналами Кир собрать по тебе данные не мог, – он усмехнулся, – лорд Тримеер мгновенно бы узнал, что кто-то интересуется скромной адепточкой Виданой Берг, и тогда конец карьере моего троюродного братца. Погоди, – заметив мой удивленный взгляд, – он к тебе еще прилетит знакомиться, зацепила ты Кира. А когда он тебя в театре увидел у тела библиотекаря да плоды твоего удара в больничку транспортировал, все никак в толк не мог взять, как ты там оказалась? Ты бы его лицо видела, когда ему сказали, что ты Тримеер, беднягу чуть удар не хватил. Короче, сестренка, готовься, – весело закончил фразу Алистер, – Кир сватов собрался засылать.