Элла Хэйс – Пламя незабываемой встречи (страница 14)
— Да, всегда. Мы ведь там жили.
— О, — улыбнулся Раф, — я понимаю.
— Мои родители до сих пор там живут. Управляющий поместьем работает двадцать четыре часа в сутки, так что на самом деле выбора нет. У нас действительно прекрасная квартира… — На самом деле это скорее крыло, но она не могла сказать ему об этом. Это прозвучало бы чересчур для управляющего. — Фендлшем-Холл — это огромный дом, огромная ответственность. Он открыт для публики шесть месяцев в году. Есть персонал, которым нужно управлять, расписание экскурсий, и, конечно же, есть сувенирный магазин и кафе. Моя мать занимается организацией мероприятий.
— Мероприятий?
— В основном дни корпоративного гостеприимства, но раз в год мы также проводим выставку классических автомобилей и благотворительную вечеринку в саду, и мы в списке домов-музеев по всему миру, потому что плата за размещение может увеличить доход. Раньше мне нравилось, когда приезжали съемочные группы и кинозвезды…
Я помню, когда мне было семь, приехала Эми Мэдисон. Она снималась в исторической драме и была так красива, так элегантна в своих костюмах, что я не могла удержаться, хотя мои родители и говорили мне об этом. Я прокрадывалась туда, где стояли трейлеры, и пряталась, чтобы взглянуть на нее мельком, но она, казалось, всегда знала, что я рядом, потому что внезапно поворачивалась и лучезарно улыбалась мне. Однажды она подозвала меня к себе, пригласила выпить с ней чаю в ее трейлере. Я волновалась, но она была такой… очаровательной, знаешь ли. Она просто сидела там в своем халате и вязала, что еще больше смешило меня. Она была совершенно великолепна.
— Уверен, она тоже считала тебя очаровательной.
— Я сомневаюсь в этом. Если я правильно помню, в то время у меня выпали два передних зуба. Наверное, поэтому она всегда надо мной посмеивалась.
— Твое детство было великолепным. Это — счастье.
У Дульси сжалось сердце. Ей там нравилось, всегда. И всегда будет нравиться. И она могла бы вернуться и устроить свою студию в одной из пристроек… Это было то, чего хотели ее родители, что они предлагали ей, но после Томми это казалось слишком трудным. Она была недостойной. И их доброта только усилила ее стыд, а тяжесть вины стала еще тяжелее.
Легче держаться подальше. Ей нужна была передышка, время поразмыслить, стать самой собой. Но кем она была на самом деле? Дульси Браун из Девона была ею только наполовину. Другая половина принадлежала Фендлшему. Воссоединение двух сторон было тем, что она откладывала.
— Ты ничего не сказала о братьях и сестрах…
— Просто у меня их нет. Когда моя мать родила меня, врачи сказали, что она больше не сможет иметь детей. Вот так вот…
— О-о… — В его взгляде была теплота и сочувствие. — Я имею в виду, что Фендлшем звучит как очень большое место для одной маленькой девочки.
— Это правда, но, знаешь, это тоже была привилегия. Когда думаешь, что так много детей растут ни с чем, без пространства внутри, без пространства снаружи. У меня было много и того и другого, и у меня была школа. Друзья. А Джорджи и Тилли часто приезжали на выходные. Мы действительно проводили много времени вместе, когда были детьми.
Рафаэль пожал плечами:
— Значит, на самом деле вы с Джорджи близки?
— Думаю, да… — Дульси почувствовала, что в глазах стоят слезы. — Джорджи всегда была боссом; всегда выбирала игру, в которую мы играли. Все ее игры обычно включали переодевание. Она любила наряжаться. И все еще любит! Я еще не видела ее свадебное платье, но знаю, что оно будет эффектным!
— А что насчет тебя? — улыбнулся Раф. — Тебе нравилось переодеваться?
— Ну да… — До Чарли и всех этих насмешек. Она тряхнула головой, выбрасывая все мысли о Чарли из головы. — Вообще-то у нас был довольно обширный гардероб. Лучшие платья Джорджи появились на свет во время ее занятий бальными танцами.
— Бальными танцами?
Он выглядел очень удивленным.
— Да, на телевидении уже много лет идет шоу о бальных танцах. Оно очень популярно в Великобритании. Профессиональные танцоры в паре со знаменитостями. Каждую неделю одна пара выбывает…
— Ясно.
— В девять лет Джорджи была одержима этой передачей, вероятно, из-за платьев. Она разучила разные вальсы и квикстеп и научила нас с Тилли исполнять их, но Тилли была слишком маленького роста, чтобы танцевать с ней, так что осталась я. Мы репетировали и репетировали, а потом устроили шоу для родителей. Тилли была ведущей, а мы с Джорджи — танцующей парой. Она всегда танцевала только женскую партию.
— А ты, значит, мужскую?
— Да, — Дульси прыснула от смеха, — я была идеальным партнером — галантным и мужественным. Тогда у меня была короткая стрижка, и, к счастью, к тому времени у меня снова выросли зубы. Джорджи где-то раздобыла краски для лица, пририсовала мне бороду и усы. — Она скользнула взглядом по его лицу и снова захихикала. — Пожалуй, я была немного похожа на тебя.
— Галантный и мужественный… Я запомню это. — Рафаэль засмеялся. — Так тебе нравились танцы?
— Да!.. — Двигаться в такт музыке, кружиться. Джорджи с серьезным лицом отсчитывает такты. — Это было очень весело, и, знаешь, у нас это неплохо получалось. Единственное, что мне бы хотелось, — иногда быть той, кто танцует в платье…
Раф почувствовал волнение. Он мог бы дать ей шанс потанцевать, по-настоящему в бальном платье. На днях состоится благотворительный бал, он мог бы пойти вместе с Дульси. Но в таком случае повышался риск быть «разоблаченным», кто-нибудь мог обратиться к нему «ваше высочество» в ее присутствии.
С другой стороны, кто бы мог это сделать? За ужином они сидели бы с его ближайшим окружением, коллегами и единомышленниками, которые знают его много лет. Им в голову не придет намекать на его изменившееся положение или называть его как-то иначе, кроме как Раф. Что же касается других гостей… Вероятно, его не станут беспокоить, потому что он в трауре. Происшествие в Монте-Неро делало его неприступным.
Если бы только это могло избавить его от необходимости произносить речь о передаче власти Арло перед двумя сотнями человек. Но он вытерпит это ради Дульси!
— У тебя очень задумчивый вид. — Она искоса взглянула на него.
Его сердце дрогнуло. О, как она прекрасна и… загадочна. С ней что-то происходило, что он не мог понять. То, как она говорила о Фендлшеме, как будто он принадлежал ей, эти перемены в ее глазах. И ее голос, то звенящий от радости, то печальный и безжизненный, но почти всегда пронизанный едва уловимой бравадой. Это было то, что он тоже учился делать, контролировать свой голос, свое лицо. Это было то, что ему пришлось бы сделать, если бы они пришли на бал, но он не собирался зацикливаться на этом. Гораздо лучше думать о Дульси, представляя ее в платье, вальсирующей в его объятиях.
На его лице расплылась мечтательная улыбка. Должно быть, это стоило беспокойства, просто чтобы испытать такое.
Рафаэль пожал плечами:
— Это потому, что я думаю…
Дульси вскинула брови:
— Очень смешно! И о чем же ты думаешь?
— Думаю о благотворительном бале, который устраивает конференция, чтобы собрать деньги на жилище для бездомных, и который я должен посетить завтра вечером.
— Звучит интересно. И это действительно благое дело.
— Так и есть, но вот в чем дело. Там танцуют. Вальсируют, на самом деле. — Ее глаза загорелись, улыбка появилась на губах. — И поскольку ты эксперт, мне интересно, не согласишься ли ты пойти со мной, если я пообещаю позволить тебе надеть платье и вести женскую партию в танце?…
— Ты с кем-то познакомилась… — Брови Джорджи поднялись до максимальной отметки. Дульси почувствовала, как у нее внутри все сжалось. Рассказывать Джорджи о Рафаэле не входило в ее планы, но это было до того, как он удивил ее своим приглашением на бал. Теперь уже ничего нельзя было поделать. Бал означал, что Джорджи и девочек придется оставить на целый вечер, а для этого ей нужно отпроситься у Джорджи. Да и помощь с выбором платья ей тоже пригодится.
Дульси нахмурилась, изображая оскорбленного до глубины души человека.
— И что тут такого? Да, иногда я действительно встречаюсь с людьми.
— Само собой. Просто здесь… На этой неделе? — Джорджи внимательно посмотрела на Дульси. — Этот кто-то и есть причина, по которой ты вчера ушла из «Опиума»?
— Вроде того, — кивнула Дульси и села на край кровати. — Но я бы, наверное, все равно надолго бы там не задержалась.
— Хм. — Джорджи плюхнулась рядом с ней, скрестив ноги, как она делала, когда они были детьми. — Выкладывай все начистоту, Дульчибелла. Где вы с ним познакомились?
Ее сердце дрогнуло. Когда Джорджи в последний раз так ее называла? И когда в последний раз они разговаривали по-настоящему, только вдвоем, как раньше?
На душе потеплело, и Дульси, не удержавшись, подвинулась к кузине.
— Я встретила его здесь, в отеле. Ну, вообще-то, в лифте. Лифт вроде как сломался, и мы застряли.
— Романтично! Значит, он здесь остановился?
— Нет, он приходил к деловому партнеру.
Выражение лица Джорджи изменилось, и Дульси без труда прочла ее мысли. Мужчина, деловой партнер которого занимает номер с террасой в отеле Regal, был потенциально подходящим человеком.
— И как его зовут?
— Рафаэль.
— Рафаэль, а дальше?
Дульси напряглась. Если она сейчас скажет полное имя Рафа, то Джорджи тут же пойдет искать информацию в социальных сетях, если у него вообще есть профиль в социальных сетях. А если все же есть, то там наверняка будут фотографии Брианны, девушки, на которой он хотел жениться, но получил отказ, и которая все еще стояла у него на пути!