Элла Хэйс – Пламя незабываемой встречи (страница 11)
Он подхватил и притянул Дульси в свои объятия. От него приятно пахло свежестью с тонкими мускусными нотками одеколона. Ей хотелось прижаться губами к впадинке у основания его шеи, вдохнуть его запах, попробовать на вкус его кожу, но сейчас было не время и не место.
Дульси обвила руками его шею.
— Нет. Я прогулялась по выставке.
Раф вскинул брови:
— И?…
— Мне понравилось. Дизайн рабочего пространства Пабло Коссы потрясающий, и мне понравились стулья Ким Го.
Раф кивал с довольным видом.
— И мне понравился акцент на экологичность.
— Это единственный разумный способ сократить потребление ресурсов, — согласился Рафаэль. — Рациональный подход во всем. Не только архитектура и дизайн. Мы должны сделать шаг вперед, взять на себя ответственность, верно?
— Да, это так, но, знаешь ли, не все зависит от нас лично…
В его глазах появился игривый огонек.
— Ты что, отчитываешь меня?
Те самые слова, которые она употребила в его адрес вчера! Дульси улыбнулась:
— Нет. Я просто думаю, что тебе надо быть чуть снисходительней к себе, позволить миру позаботиться о себе самом.
Раф пожал плечами:
— Я не пытаюсь заботиться об этом мире. Я констатирую факты, вот и все. Мы должны работать лучше по всем направлениям. Вот почему я… — Его губы плотно сжались, а затем он улыбнулся. — Вот почему тема конференции в этом году «Строить лучше, жить лучше».
Он улыбнулся, но улыбка вышла печальной. В его глазах отразилась боль. Но было и что-то еще, скрытое в этом пожатии плечами, что-то, что пряталось в глубине его взгляда. Она могла бы спросить его об этом, как сделала прошлой ночью, но не здесь. Не сейчас.
— Строить лучше — значит заботиться о мире. Мы можем подробно обсудить это, если хочешь, но, может быть, мы могли бы сделать это где-нибудь в другом месте?
Его взгляд прояснился.
— У тебя есть что-то на примете?
— Я думала о парке Гуэль.
Раф широко улыбнулся:
— Я только за. Это одно из моих любимых мест в Барселоне.
— Если твоя мать наполовину бразильянка, это значит, ты на четверть бразилец. — Дульси медленно поворачивалась, разглядывая лес колонн, которые поддерживали Греческий театр над ними, легкий шорох ее сандалий отдавался эхом, когда она возобновляла шаг. — Выходит, ты говоришь по-португальски?
Раф кивнул и улыбнулся.
— Должно быть, это чудесно — говорить на нескольких языках.
— Да, но я говорю на своем родном языке, а также на английском, немного по-итальянски и свободно владею португальским, но, очевидно, с этим у меня была фора, так что…
Дульси одобрительно кивнула:
— Это очень похвально.
— Я рад…
От чувственного блеска в глазах Дульси он ощутил волну жара, чего не испытывал никогда от взгляда Брианны. Но говорить о семье было все равно что идти по минному полю. Не то чтобы он не хотел говорить Дульси, что его мать наполовину бразильянка, или что папа вложил значительные средства в солнечные технологии, или что-то еще о сестре. Просто он чувствовал себя обманщиком, утаивая от нее главное. Но если он скажет, все изменится. И он не мог этого вынести. Пока нет.
Острая боль пронзила его сердце. Почему он встретил ее именно сейчас? Дульси умная, творческая, немного сумасбродная. Забавная! Добрая. Чертовски сексуальная.
Невезение или удача? Трудно было понять, трудно даже мыслить здраво, когда она вот так смотрит на него. Все, о чем он мог думать, — это о ее губах. Пробовать их на вкус. Прямо сейчас.
Раф окинул взглядом зал с колоннами, чудесным образом пустой, затем взял ее за плечи и повел спиной вперед к одной из дорических колонн. Его тянуло к ней. Он чувствовал это притяжение. Он аккуратно провел большими пальцами, поглаживая ее скулы, чувствуя, как учащается его пульс от предвкушения.
— Я так хочу тебя поцеловать.
— И что тебя останавливает? — тихо спросила Дульси.
Раф перестал сдерживать себя и поцеловал девушку, завладев ее ртом нежно и настойчиво. Дульси встала на цыпочки, и ее губы приоткрылись. Раф углубил поцелуй, лаская ее языком, подстраиваясь под ее ритм, чувствуя, как учащается его пульс и усиливается возбуждение. А потом Дульси обвила руками его шею и придвинулась еще ближе. Раф ощутил, как ее грудь прижалась к его груди, и едва не застонал от наслаждения.
Это был всего лишь поцелуй, но клубничная сладость ее губ пробуждала столь сильные и яркие чувства, что Раф забыл обо всем на свете.
— Рафаэль… Пожалуйста… — Дульси внезапно отстранилась, затаив дыхание, ее голубые глаза умоляюще смотрели на него. — Я хочу…
Он тоже хотел этого, хотел почувствовать ее.
Раф обхватил ее за ягодицы и приподнял. Мгновенно ее ноги обвились вокруг его бедер. Дульси запустила пальцы ему в волосы и принялась целовать с возрастающей страстью. Желание — жаркое и неистовое — захватило их с новой силой. Сейчас они были одни в целом мире, ничто другое не имело значения, лишь всепоглощающее желание.
— Вы не возражаете?
Раф замер, сердце его бешено колотилось. Дульси застыла в его объятиях. Голос доносился откуда-то сзади. Очень сердитый голос. Послышались шаркающие шаги. Множество шагов. О боже! Это экскурсия!
Рафаэль почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, а затем вновь ударила в голову, его охватил жгучий стыд. Что с ним такое? Ему тридцать один год. Для будущего короля это неприемлемо.
— Раф, отпусти меня!.. — Шепот Дульси вернул его к действительности. — Прошу, ни слова! Я все беру на себя…
Рафаэль ослабил объятия и отпустил ее. Дульси, к его удивлению, сцепила руки над головой и потянулась, словно надумала делать гимнастику.
— Так намного лучше, спасибо. — Ее глаза были устремлены на него, но голос звучал громко, явно предназначаясь для собравшейся публики. Она повела плечами, разминаясь, а потом стала потирать поясницу. — Джаспер, клянусь богом, ты просто кудесник!
«Джаспер?!»
— Друзья, послушайте, — сказала Дульси, развернувшись к экскурсантам, — если у кого-то из вас защемит седалищный нерв, обращайтесь к моему другу Джасперу. Он, безусловно, лучший мануальный терапевт в Лондоне!
Раф едва не расхохотался. Значит, теперь он — лондонский мануальный терапевт? Что ж, в таком случае ему следует подыграть Дульси. Медленно втянув в себя воздух, он повернулся. Тут же дюжина пар любопытных глаз устремилась на него. Одни не скрывали скепсиса, другие откровенно смеялись над разыгранной сценкой.
Раф улыбнулся и пожал плечами:
— Иногда срочная манипуляция — единственный способ справиться с острым спазмом.
Главное сейчас — не смотреть на Дульси. Один взгляд — и он не сможет удержаться от смеха.
Раф посмотрел на высокого мужчину с каменным лицом, явно того самого, который так сердито окликнул их.
— Прошу прощения за то, как это, должно быть, выглядело, но это была чрезвычайная ситуация… — Он указал на Дульси, стараясь не смотреть на нее. — По крайней мере, бедная Джессика теперь снова может ходить. Десять минут назад ее буквально согнуло пополам… — Рафаэль покачал головой и развел руками. — Ужасное зрелище… — Раф окинул взглядом лица присутствующих, оценивая их вовлеченность. — И все из-за боли, ишиас — такое дело…
— Я могу себе представить… — произнесла женщина средних лет с веселыми глазами, отделилась от группы и с улыбкой направилась к нему. — Я сама ужасно страдаю от ишиаса. — Она одарила Дульси сочувствующим взглядом. — Это может настигнуть тебя ни с того ни с сего. Уж я-то знаю. — И затем она снова посмотрела на него. — Вообще-то в следующем месяце я буду в Лондоне, так что, может быть, загляну к вам. — Ее брови дрогнули, улыбка появилась на ее губах. — У вас есть визитка?
— Джаспер Джулио с Харли-стрит? — На бегу спросил Раф, а затем посмотрел на Дульси и засмеялся: — Я большая шишка, а?
— Конечно, ты лучший в Лондоне!
Она придумала «доктора Джулио», когда та женщина попросила визитку. Ей показалось это имя идеальным для мануального терапевта, а Харли-стрит — звучит очень солидно.
Дульси улыбнулась:
— Когда начинаешь лгать, то самое сложное — остановиться…
Неужели она сказала это?! Да еще и с такой убежденностью, будто одобряет ложь. Похоже, ее слова задели Рафа, — он выглядел напряженным. Неужели он думает, что она действительно верит в то, что сказала? Лгать было не в ее стиле, но она научилась этому у Чарли. Чарли, который придумал блестящую ложь, чтобы сохранить лицо, спасти свою жалкую гордость. Ложь Чарли была отвратительной… Тот случай сделал ее жизнь невыносимой.
Сейчас Дульси придумала все это только для того, чтобы «прикрыть» Рафа. О, бесспорно, это было весело, играть роль, убеждать в чем-то людей, которые не верили, но с улыбкой кивали. Все эти люди знали, что они видели… В отличие от друзей Чарли они сделали правильные выводы. И все же какое восхитительное чувство — немного подурачиться!
Адреналин уже спадал, и чувство вины давало о себе знать. То, что они делали, было неправильно, не само действие, а место, время. Дульси огляделась — вокруг никого, только ряд свободных скамеек, мягкий свет, льющийся между узловатыми наклонными колоннами. Она ощутила облегчение. Раф тоже не казался напряженным, как пять минут назад. Но на всякий случай, если он думает, что ложь для нее обычное дело, она должна объяснить.