Элла Чудовская – Cовсем немного дождя (страница 6)
– Как, как… так. – Макар включает чайник. – Кто со мной будет чаевничать? – Собирает заявки и вынимает кружки из шкафчика. – Дед! Чай? – кричит в глубь дома.
– Бху-бху! – отвечает дед Прокопий, кряхтит, выжимая крупное костлявое тело из мягких подушек дивана.
Все наконец собрались за круглым столом. Прокопий сразу занимает руки делом – колет грецкие орехи, вынимает ядрышки из скорлупок, складывает в глиняную пиалу. Он здесь, но он здесь не главный. Все решения за хозяином дома.
– Мы, Стеша, посмотрели долгосрочный прогноз погоды – впереди резкое похолодание на долгие недели, дожди. Это раз. Мы подсчитали расход на два дома и запасы угля. Это два. Мы проконсультировались с «главным экономистом» острова…
– Это кто? – Стефания уже поняла, к чему идет разговор.
– Джина, хозяйка кафе на набережной. Ты же знаешь ее, – пояснила Лариса. – И она не гарантирует, что сможет обеспечить нам топливо. За любые деньги. Это три. Дом Прокопия неприлично старый…
– Это я неприлично старый. А дом – нормальный дом, – без особых эмоций прокомментировал Прокопий.
– Нормальный дом Прокопия свистит сквозняками из всех щелей. Это четыре. Дед что-то закис в одиночестве целыми днями…
– Сам ты закис, Макарий. – Прокопий возражал исключительно ради обозначения своего несокрушимого «я».
– Это пять. Вас с Ханной мы одних ни за что не оставим. Это шесть. Достаточно аргументов?
– Седьмое – дед уже здесь, а одной в доме страшно. Как же мы разместимся? – Стефания была умной девочкой – не пыталась противостоять логическим и рациональным конструкциям.
Все выдохнули. Дед был откровенно рад, да ведь он и вправду что-то расклеился в последнее время. Машка, пританцовывая, собирала посуду со стола. Макар с Ларисой довольно переглядывались. Стефания вдруг поняла, как устала от своих попыток организовать нормальную жизнь в доме с чудеснейшим, но чужим и таким трудным от старости дедом, сразу будто размякла.
– Эй, Стефа, не спи! – Машка теребила ее за плечо. – Нам еще ваши вещи надо успеть перенести. Твоя комната будет рядом с моей. Круто?
Они с Машей ровесницы, но та ведь совсем девчонка девчонкой… Лариса отправила с ними Макара – тяжести-то кто понесет? Да какие там тяжести, Лар? Это просто она, глупая, еще не осознала масштаба переезда. Масштаб был абсолютный. Пока они с Машей собирали тряпочки-посудки, Макар успел перенести обеденный стульчик Ханны, ее кроватку, коляску, даже ванночку. Навьюченные сумками с одеждой, они зашли в подготовленную для мамы с малышкой комнату на втором этаже, о существовании которой Стефания и не подозревала.
– Я тут все расставила – должно быть удобно, как мне кажется. Потом ты под себя всё устроишь, если захочется, да? Сегодня поскорее разложи необходимое, я пока Ханну искупаю, и будем ее укладывать. – Лариса потирала ладошки, окидывая хозяйским взором комнату.
Внизу что-то грохнуло и раздался отчаянный рев. Ларису моментально унесло вниз, Стефания дернулась было следом, Машка села на пол перед пакетами:
– Это Ян. Что-то уронил и превентивно орет, чтоб его не отругали. Будто его, бедняжечку, кто-то когда-то ругает. Лариса разберется.
– Она всё всегда и везде успевает? Всё и все у нее под контролем? – Стефания спрашивала, не поворачивая головы, раскладывая детское бельишко в ящики комода.
Маша подошла, заглянула ей в лицо:
– Ты же не замышляешь побег? Шучу. Расслабься и позволь ей сделать твою жизнь легкой и приятной. Есть женщины, которым идет быть хозяйкой большого дома, собирать вокруг себя многочисленную семью, окутывать каждого заботой… Ей это не в тягость, поверь. Тебе не предъявят счет за потраченную любовь. Лариса – искренний человек и чуткий. Если тебе что-то не подходит, она всегда к тебе прислушается.
– Ты тут, значит, кайфуешь? – Стефа усмехнулась, удивляясь про себя этой пламенной речи невестки в защиту свекрови.
– В меру своих сил и способностей. Я сопротивлялась поначалу, и еще как. Что-то там отстаивала… Пустая трата сил – она всё равно всегда оказывается права. Ну, почти. И я почти уже не спорю.
– Но ведь споришь?
– Конечно! Сегодня я доказывала, что нельзя переносить твои вещи, пока ты не дала согласие. Нет, я знала, что ты согласишься, но ведь так нечестно.
Стефания засмеялась и крепко обняла подругу:
– Какая же ты милая, Маш. Защитница.
– Теперь всё хорошо?
– Теперь всё просто отлично!
Прокопия обустроили в гостиной ради всеобщего спокойствия и удобства – никому дед со своими старостью, бессонницей и курением не помешает. Всё равно все крутятся целыми днями на большой и теплой кухне.
«На новом месте приснись жених невесте», – подумала Стефания, проваливаясь в мягкую душистую постель навстречу сладкому сну хорошо потрудившегося человека. Откуда-то донесся тихий скрежет когтей по дереву. Мыши?! Следом чуть погодя раздался тихий стук в дверь, и Маша с оленьим невинным взглядом робко протиснулась в комнату, пропуская перед собой Лилу:
– Она всегда спит возле самого младшего. А теперь это Ханна. Можно? Иначе она никому покоя не даст. Она совсем тихонькая девочка у нас…
– Ну что с вами делать? Можно.
Сквозь дрему Стефания наблюдала, как в свете ночника Машка пристраивает лежанку Лилы под детской кроваткой.
– Я не буду дверь плотно закрывать, вдруг ей надо будет выйти ночью, хорошо? Добрых снов. – Маша, не дожидаясь ответа, уже скрылась в коридоре.
– Ой, да ну вас всех… – буркнула Стефания, зарываясь поглубже в подушку. – Что хотите, то и делаете.
Дом безропотно принял новых жильцов, укрыл и обогрел. Приглушил все звуки: скрип перекрытий, дребезжание ставен, плевки дождя в окна, стук веток в саду – холодный циклон пришел ночью, жадно набросился на спящий остров, шквалистыми ветрами и ледяной водой проникая во все уголки и щели; покашливание и шаткие шаги Прокопия – в туалет, покурить, на кухню; храп «тихонькой девочки» Лилы под младенческие причмокивания Ханны… Даже сны не побеспокоили обитателей дома, ни добрые, ни тревожные – никакие.
3
– Стефания! Мы поставили вас на все пары профессора! – первым делом, вместо приветствия, провозгласила секретарь.
– Э-э-э… Я как бы…
– Стефания! Вы уж-ж-жасно понравились студентам!
– Это кто сказал?
– Ко мне подходила Агния, старшая на потоке! Прям огонь, говорит! Весь курс с вами заиграл новыми красками!
«Ну что за восклицательная женщина…» – с раздражением подумала Стефания, сдержанная и холодная по натуре.
– Я не могу – у меня полставки.
– А будет ставка! Я уже всё согласовала!
– Он что, умер?
– Кто?! Профессор Герхардт?! Тьфу-тьфу! Он нас часто пугает! Всё! Решено! Вот материалы по его курсу – изучайте! – Секретарь попыталась вложить в руки Стефании толстую папку.
– Нет. – Стефания сделала шаг назад. – У меня маленький ребенок, я не располагаю лишним временем. Дождитесь возвращения профессора. Не хорошо же так с пожилым человеком. Со всем уважением, мои пары уже начались.
Смущенная своим решительным отказом и беспардонной напористостью секретаря, Стефания бегом спустилась на первый этаж корпуса к назначенной ее студентам аудитории. Под распашными дверями, привалившись спиной к стене, ее ожидал Кристиан. На его волосах и одежде блестели капли дождя.
– Я уж думал, вы не придете. Вот лекции, как обещал. Здравствуйте.
– Привет. Меня задержали. Спасибо. – Стефания забрала листки, заботливо сложенные в файл. Шагнула к двери, взялась за дверную ручку, повернулась обратно: – Мне сказали, Агния просила в деканате поставить меня к вам на постоянную замену. Агния – это кто?
– Девушка, такая… – Парень замялся, подыскивая подходящие слова. – Она еще усомнилась в болезни профессора. Цепляется вечно ко всем.
– Ясно. Странно, мне казалось, я ей не понравилась. Спасибо. Прощай.
– А вы согласились?
– Нет. – Стефания рванула на себя тяжелую старую створку.
– Мне жаль, – сказал он ей в спину.
Ему жаль, нахал каков. Пары пролетели незаметно. Украдкой пробралась в деканат, оставила файл на столе профессора Герхардта. На сегодня всё. Библиотечные часы за неделю она отработала, вечерних занятий нет, можно вернуться домой и приступить к обустройству нового жилища. Заказала такси и выскочила под навес с колоннами у центрального входа в здание института. В лицо ударил залп ледяного ветра с дождем – притихший к утру циклон снова набирал силу. Раскрыла зонт, и его тут же вывернуло спицами наружу. Таксист нетерпеливо посигналил. Везет ей с водителями, ничего не скажешь. Из тени колонны вышла темная мужская фигура и перекрыла ее от порывов ветра огромным зонтом, направляя и сопровождая к ожидавшей машине. Стефания с благодарностью приняла этот добрый жест, пытаясь разглядеть мужчину сквозь пелену волос, выбившихся из высокого пучка. И только нырнув в салон такси, отведя от лица налипшие мокрые пряди, всё еще чувствуя на локте прикосновение горячей поддерживающей руки, она смогла его узнать – Кристиан улыбался, положив на плечо основание зонта, моментально ставшего игрушкой ветра. Он поднял в прощальном жесте свободную руку, и Стефания захлопнула дверцу, так и не успев изобразить на лице подобающую случаю мину – кажется, она тоже улыбалась. Таксист рванул с места, рассмотрел в зеркале заднего вида ее растерянное лицо и решил разжиться очередной пикантной историей пассажира:
– Галантный кавалер. Но вы будто ему не очень рады, не так ли? Он вам докучает?
– Он? Мне? С чего вы взяли? Сделайте, пожалуйста, радио погромче.
Стефания отвернулась к окну и всю дорогу смотрела на мутную, исчерченную косыми бороздами водную пленку под неодобрительное, как ей казалось, молчание водителя. Как ни странно, в ее многоумной голове не было ни одной мысли. В какой-то момент она поднесла руку к губам и, касаясь их кончиками пальцев, обнаружила непроизвольно блуждающую улыбку. Когда она так улыбалась в последний раз? У дома, принимая плату, таксист подмигнул ей по-свойски:
– А тебе нравится этот красивый парень!
Стефания осталась стоять у ворот, разглядывая сломанный зонт с торчащими остриями спиц, пиная сапожком яркие красные бусины, сбитые стихией с растущего у забора дерева магнолии. Дождь и ветер стихли. Она собрала пригоршню ягод и только потом зашла во двор.
– Как хорошо, что ты сегодня пораньше! Я тут одна с детьми, ничего не успеваю! – радостно встретила ее Лариса с не проявляющей к матери интереса Ханной на руках. – Помоги уложить эту неприветливую девочку – что-то она куксится сегодня. Потрогай десенки – возможно, очередной зуб лезет. А что у тебя в руке?
– Ягоды магнолии. Они съедобны? – Стефания разжала кулак, так и не сняв пальто.
– Выброси это сразу в ведро, чтоб никто не проглотил. Что-то съедобно, что-то лечебно, что-то ядовито в этом дереве – я так и не вникла. Спроси потом у Прокопия, если интересно. Он буквально перед твоим приходом ушел к себе в дом, Ян с Лилой за ним увязались. И давай шустрей, раздевайся, вливайся – стоишь как неродная. – Лариса посмотрела на нее внимательно, замолчала, подошла и потрогала лоб тыльной стороной ладони. – Ты себя хорошо чувствуешь?
Стефания кивнула, приняла озабоченный вид и стала такой, какой ей надлежало быть: молодой мамой на подселении у хороших людей. Уложила дочь спать и спустилась к Ларисе на кухню:
– А где Маша с Макаром?
– Ой, всё не слава богу. Машка встала утром вся какая-то помятая. Я на нее смотрю и говорю: волосы подбери. А у нее одна щека чуть не до плеча висит. «Ты что, совсем в зеркало на себя не смотришь?» – спрашиваю. Погнала их с Макаром к зубному. Там сразу – зуб на удаление! А обезболивающих в городе уже месяц нет. Как же по живому-то?! Макар давай Джине звонить. Та метнулась, привезла им новокаин, что ли, не знаю. Сердобольная женщина.
– Ага, сердобольная. Денег сколько взяла? – Стефания забрала у Ларисы разделочный нож и занялась нарезкой овощей.
– Что тут поделаешь? Не дороже денег, как говорится. Макар всё решил. Когда уже только это всё закончится? Когда начнутся поставки с материка? Мы же так в пещерный век скатимся!
– Не знаю, Лар. Пока никаких утешительных новостей.
– Ну и ладно, и ладно. Всё у нас хорошо. – Лариса вытерла тыльной стороной ладони выступившие слезы. – Повезло тебе – я уже лук нарезала.
Опять о сыне вспомнила, подумалось Стефании. Как же медленно идет время ожидания.
– Лар, я хотела финансы обсудить. У меня зарплата небольшая, но и тратить особо не на что…
– Цыц! Тоже мне, объедите вы нас с малышкой! Ребенок ого, сколько денег тянет. Сама тоже ходишь в одном свитерке. Ты же на людях! Закрыли тему. – Лариса сердилась и «луковых» слез больше не лила. Вот и хорошо.
– Вы мне хоть поручения какие-то давайте – я же в центре почти каждый день бываю.
– Договорились. Ты что мне капусту такими лаптями рубишь?! Сама ведь в рот потом не сложишь…
– Прости, Лар. Я к кухне не очень-то приучена. Покажи как…
– Так у вас Марта всем хозяйством занималась. А ты давно тетку видела? Как она? – Лариса ловко, тонкой лапшичкой, перекроила ломти отрезанной капусты. – Вот, смотри на мои руки – поперёк среза листьев, вдоль кочана, аккуратно веди нож.
– Так? – повторила Стефания движения хозяйки.
– Сойдет. Из тебя еще выйдет толк. Так что Марта?
– Не знаю. Больше месяца не виделись. И она занята, и у меня не так чтоб много времени для встреч, да и не очень хочется.
– Не теряй связи со своими. Марта – классная тетка. Приглашай ее в гости. Слышишь, Стеш?
– Хорошо.
Никогда не любила она эти женские разговоры – ни о чем да про всё, и мнений и советов непрошеных вагон. Ханна бы проснулась уже, что ли.
Наотмашь хлопнуло порывом ветра по окнам.
– Ой, мамочки! – вскрикнула Лариса. – Я побегу за Яном!
– Куда бежать? Прокопий соображает же еще – пересидят в доме. Который раз сегодня уже такое, это ненадолго, – пробурчала Стефания.
И не успели они опомниться, как на пороге показался всклокоченный Прокопий с Яном на одной руке и Лилой – на другой.
– Заберите скорее у меня эти драгоценности – с ног валюсь! – вскричал старый грек. – Вы меня жестоко обманули! Это не четырехлетний маленький мальчишка – это гигантский пятилетка!
– Нас с Лилой чуть ветром не удуло, вопще! – восторженно верещал мокрый насквозь Ян.
– Что ж вы вышли в такую непогоду?! – возмущалась Лариса, стаскивая с внука сырую одежду. – Стеша, Лилу лови, в полотенце ее и на диван – пусть сидит сохнет, а то устроит тут…
– Мы же медленные, Лариса, прекрасная женщина в гневе, для нас триста метров между домами – путь. Были пойманы погодным залпом на дороге. – С жестяным грохотом сбросил Прокопий на пол огромный рюкзак. – И мы пошли к людям, к вам. Я всё мокрое здесь оставлю – потом приберу – и к собачке, на диван. Можно?
– Иди. Сейчас горячим чаем с имбирем вас поить буду. Стеш, сбегай в Машкину комнату за сухими вещами.
Когда Прокопий разворошил свой рюкзак и начал вытаскивать из него одну древность за другой, Стефании жгуче захотелось оказаться в холодных стенах института с его беззаботными студентами. Может, зря она отказалась от дополнительных лекций?
– А вот это, смотрите, турка, какая еще у моего деда была. Видишь, какие стенки толстые и ручка длинная – ее можно над огнем держать. Вот газа не будет, света не будет, а мы камин затопим и кофе сварим.
– А кофе будет, по-твоему? Прекращай, Прокопий, ужас наводить – сердце уже заходится от тебя.
Лариса прижала руку к груди. Стефания сразу посмотрела на ее губы – ничего, алеют. От нервозности хозяйки заныла челюсть – только бы у нее ничего с зубами не случилось.
– Я с собой работы много взяла – меня лекции поставили заменять по непрофильному предмету. Поднимусь наверх, почитаю?
Стефа укрылась в своей комнате, возле посапывающей малышки. Сумасшедший дом какой-то. Она ведь нисколько не соврала, лишь назвала состоявшееся событие предстоящим.
Вернулись Маша с Макаром, внизу поднялся галдеж. Спустя непродолжительное время по лестнице прошелестели легкие Машины шаги и затихли в соседней комнате. Стефания размышляла: должна ли она зайти проведать подругу, или той требуется отдых? Я сплю, решила она, ничего не слышу, ничего не знаю – и закрыла глаза.