Элла Чак – На голубом глазу (страница 9)
Дерево желаний значилось в программе заключительным аккордом. Прежде, чем приехать к нему, мы посетили несколько достопримечательностей и магазинов. Что-то историческое, что-то торговое. Немного культуры, немного шопинга. Забег по руинам, где пригодится воображение, чтобы без три-дэ очков рассмотреть постройки седьмого века – какими их видели те, кто возвёл, а после охладиться под кондиционерами торговых рядов.
Ваня-Костя без устали вставлял шуточки из демотиваторов и анекдотов, но делал это так ловко и к месту, что уже на первой остановке превратился в объект обожания всей нашей группы. Он делал фотки, переводил «с» и «на» турецкий и даже снял с высокой ветки орущую кошку, после чего на одну обожательницу Машу возраста десять плюс в его фан-группе стало больше.
Пользуясь случаем, когда Ваня-Костя говорил, я рассмотрела его чуть детальней. Заметила выжженые белые пряди на отросших волосах и загар «по форме» – ниже рукавов футболки, линии шорт и по контуру шлепанцев (он был обут прямо в них, как у бассейна, когда я выиграла три торта).
У него были солнцезащитные очки, но носил он их на загривке, а не на глазах или поверх волос. Активно жестикулировал и постоянно куда-то запрыгивал. Вот не мог пройти мимо лавки, валуна, мусорки, камня. Он был достаточно высоким. Не должен бы стесняться роста, но стоило нам остановиться или миновать что-то ступенчатое, как Ваня-Костя (а я не могла не называть его в мыслях именно так), запрыгивал, карабкался, лез и взлетал на любой кирпич и выступ, разок даже срыгнув со спинки лавочки в немыслимом сальто. Но прыжок я увидела боковым зрением, может и не прыгнул он, а свалился. Не мудрено в его-то шлепках.
Как ни странно, посещать магазины мне понравилось ничуть не меньше, чем культурная часть программы. В магазине с кожей была самая долгая остановка плюс обед. Кто хотел – сидел за столиком подольше, наслаждаясь кебабом, ароматными овощами, рассыпчатым рисом и специями паприки, остальные любопытствовали среди стеллажей и вешалок.
Магазин был устроен на манер воронки. В самом начале сувениры, поделки из кожи такие как закладки, брелоки, тапочки. Дальше – сумки, кошельки, ремни и чемоданы. На десерт – кожаные куртки, плащи, брюки, юбки, шорты. У меня глаза разбегались, и я даже померила пару «тренчей», принимая факт, что консультантка используем слово, которое я не произносила прежде никогда в жизни.
Тренч – что-то типа пальто, только покороче и не такое теплое. И это была не дубовая негнущаяся кожа, а изделия разных цветов и градиентов. Больше всего мне подошел фисташковый, похожий на рисунок мрамора с шнуровкой по бокам и второй подлиннее, цвета кофе со вставками расцветки меха пони с белыми и коричневыми пятнами.
Это было стильно, удобно и пахло – чем-то роскошным. У меня никогда не было таких вещей, да и желания купить их, но здесь я почти потеряла кожаную невинность. Мне попросту нечем было оплатить «продажную любовь» выбранного тренча. Лишних денег с собой на экскурсию не брала, понимая, что дома платить за аренду, платить за кредит по ноутбуку. Но и без покупки не ушла, выбрав вытянутый клатч из мягких лоскутов замши, выкрашенных неоновыми цветами.
– Поздравляю с обновкой! – спрыгнул Ваня-Костя с шины нашего автобуса, закончив протирать ветровое стекло. Он помогал возрастному водителю Мухамеду, пока тот подсказывал, где какое пятнышко или пылинка.
В Турции просто клан чистоты внутри помещений. Любой магазин, любая небольшая лавка обязательно оборудована кондиционерами, полы начищены, а много где есть даже тапочки на сменку. Не только отели напоминают дворцы, но каждый шоу-рум или дом стремятся к этому, пряча все самое ценное, будто под накидкой абаи, внутри стен и дворов.
– Еле удержалась от покупки кожаного медведя и трусов, – возбужденно пересказывал я увиденное в кожаном Диснейленде.
– Следующая остановка в магазине чая, сладостей и кальянов. А после к дереву желаний, – сверился Ваня-Костя с часами и я заметила, что идут они по Москве.
– Не верю я в деревья и желания, – дверь бокового багажника для чемоданов была открыта, и я села на край, пока семейство мама, папа и две дочки грузили картонные пакеты с чехлами, полными покупок. – Посиди на камне, поплюй в щель, брось монетку, покрутись на пятке… – перечисляла я. – Доказательств чуда не существует, а значит и чудес.
– А я верю. Покажешь потом эту щель с плевками? Там я ещё не был. У меня сбывает вообще всё! Ну, кроме, всего одного желания… хотя, дело сдвинулось…
– Тогда загадай на дереве, – придумывала я для него желание посложнее, – небо в алмазах!
– Идёт, – вытянул он ладонь для рукопожатия, – если сбудется, с тебя исполнение желания в ответ. Согласна?
– Я же не волшебное дерево!
– Все волшебство внутри, ну и, – широко улыбнулся он, – внутри голубого Назара, который видит тебя и оберегает. Сама убедишься.
– Поверю в твой волшебный Назар, когда увижу небо в алмазах!
Остановка в чайном стала самой моей любимой. Нас рассадили на подушках с золотыми кистями посреди ковров. Мы дегустировали сладости, покрытые сахарной пудрой, а когда хозяева лавки показывали мастер класс приготовления, чтобы рассмешить детей, они подкидывали сладкие рулеты к потолку, и сахарная пыль взмывала над нами, кружась в кондиционерном потоке.
Мои губы покрылись сладким глянцем и ободок стеклянной армуды тоже – так называют прозрачный традиционный восточный стакан для чая без ручки и на блюдце. Красный чай каркаде с кислинкой стал моим открытием и неотъемлемой частью покупки. И как это я раньше никогда не пила красный чай? Одновременно согревающий и освежающий, идеально утоляющий жажду в зной. Красный чай олицетворял всю мою суть – пить кипяток в жару и к счастью в Турции разделяли мои убеждения.
Вместо кальянов я свернула в уголок рисования татушек хной и недолго думая выбрала надпись на латыни. Заметив фразу в числе первых – Здесь и сейчас я тут же выбрала её. Выглядело это так Hic et nunc.
Зная, что свободно на латыни говорит всего сто человек в мире, я надеялась, моя художница корректно перерисовала надпись из интернета. А даже если нет – никто не поймет ошибки. Вряд ли я встречу доктора филолога латинского языка за три недели пока татушка не смоется.
Костя-Ваня помогал туристам убирать покупки в багажник, подписывая пакеты номером комнаты, куда позже носильщики их доставят поклажу. Я вышла с поднятой над головой рукой, чтобы не задеть влажной хной широкими рукавами футболки. Во второй руке несла конечно же и каркаде, и сухую розу, и десять коробок сладостей, удачно получив за них скидку плюс магнитик с верблюдом.
Отбив пять по моей вытянутой вверх ладони, Костя-Ваня забрал пакеты и пока мы ждали папу маму и двух дочек, снова присели на багажник. Свободной рукой я вытащила из поясной кенгурушки крем, обновляя защитные слои восьмидесятого уровня.
– Такого фактора не существует. Восьмидесятый? Кто его тебе продал? – рассматривал он флакон.
– В он-лайне. Этот брэнд не вышел на рынок.
– Из преисподней не вышел? В его составе бензол, он вызывает зависимость и впитывается в кровь. Алюминий память ухудшает, стерат цинка вообще не выводится. Триклозан вызывает мутацию на клеточном уровне.
Костя забрал флакон и прицелившись, попал точно в центр урны.
– Ты что! Он же дорогущий! Был…
– И вредный. Сейчас, посиди пять сек!
Рванув в лавку, Костя вернулся с аптечным кремом, какие продавались и в Москве, но пятидесятая защита казалась мне недостаточно эффективной.
– Этот пойдёт! – надавив пару раз на тюбик, он вытянул ко мне руку, но успел опомниться и спросил, – я провел целую неделю на подмене в хаммам. Набил руку, как правильно тереть и втирать. Можно?
– А куда ты его вотрешь?
– В тебя. Я быстро. Ты даже не заметишь.
Ну почему наш полу-комичный разговор так взволновал меня во всех местах сразу.
– Ну, втирай… – разрешила я, желая все-таки заметить все, что он деалет.
В конце концов, ради защиты от солнца, на мне было больше одежды, чем тела. Много где и слишком глубоко куда втереть у него не получится.
Костя выдавил крем между своих ладоней и каки-то полу-касанием, полу-полетом над кожей быстро провел вверх и вниз, и еще по кругу от колен до ступней, по правой руке без татуировки, по загривку и ушам, плечам и ключицам, когда его пальцы повернулись в сторону декольте, я рассмеялась от щекотки (но больше от нервов, наверное. Давненько никто меня не натирал в таким таинственных лощинах).
– Готово! – не забыл он втереть и в кожу с татушкой, ловко обходя буквы турецкой латыни.
– Спасибо… круто. Девушкам в хаммам тоже нравилось, когда ты так делал?
– Четыре смены по три часа. Тридцать или сорок посетителей в день. Я даже не помню, единороги приходили, борцы сумо или девушки!
К дереву желаний мы приехали к закату. Единственная достопримечательность, куда я не пошла. Сев на лавке метрах в тридцати от дерева (на самом деле их было несколько, стоящий впритык друг к другу), я наслаждалась курлыканьем серых голубей, что водятся только в странах с теплом и как ничто иное ассоциируется у меня с морем, солнцем, пляжем и каникулами.
Отдыхающие делали фотографии, подвешивали к веткам шнурки и ленты с голубыми глазиками, наверное, шептали что-то… самое сокровенное.