Элла Чак – Дело шести безумцев (страница 99)
– И что она делает? Превращает в бабочку?
– Скорее в кокон. Она отматывает все назад.
– Что все?
– Воспоминания. Кира забудет этот день. Забудет смерть сестер. Тебя и меня… скорее всего, – прикинула Алла, – раз я работала без центрифуги, она забудет все свое детство.
– Она забудет все? Забудет меня? То есть нас? И это… сделает ее счастливой?
– Сначала не скоро. Потом скоро. Потом очень-очень не скоро с некоторыми послаблениями… но да. Правда, ее карту я пока не готова нарисовать. Она сложная.
– Ладно… Дуй уже своей пылью! Погоди…
Максим приблизился к брошенной всеми Кире. На нее никто не обращал внимания, никто не смотрел в ее сторону. По черным копьям ночных сосновых крон носились красно-синие огни «Скорых» и полиции. Слышались всхлипы, истерика, плач и вой.
Выл ветер, выла Балтика, выло небо голосами родителей. Выли их души и души двух их дочерей, отобранные кем-то или чем-то.
Молчала одна только Кира.
Максим заметил, что она не плачет. Она дрожала, молчала, но была спокойна и собранна, а ее глаза пересекали красные прожилки, похожие на кровавые молнии. Он решил, что это от слез, но не мог вспомнить, чтобы Кира всплакнула хоть раз.
Девочка посмотрела на него, дернув уголком рта, и Максим чуть было не принял тот рывок за улыбку. Но Кира вдруг осела наземь, словно бы разом лишилась всех своих сил.
– Кира? – коснулся Максим ее ледяной руки. – Кир, вот, держи, – сунул он ей в карман скрепку, что попалась ему в куске торта.
Он помог ей встать и крепко обнял, впервые чувствуя тоску по кому-то, впервые не желая оставлять одну эту необычную девочку в пушистой серой кофте, так похожей на неоперившегося, выпавшего из гнезда птенца.
– Я не забуду тебя, даже если ты меня забудешь.
Она подняла на него глаза, и Максим с облегчением увидел, что кровавые молнии в ее глазах исчезли.
Кира дрожала в руках Максима. Ее уже много раз сегодня трясли и допрашивали. Чужие люди, родители, врачи. Все они пробовали разжать ее кулак и выпытать хоть слово, требовали ответить на вопрос: что случилось с сестрами? Но ее никто ни разу не обнял, никто не сказал, что все будет хорошо.
– Все будет хорошо, Кирыч, – прошептал Максим, коснувшись невинным легким поцелуем ее щеки – будто бабочка крылом задела. – Обещаю.
А после… только яркие круги перед глазами, только взмахи серого крыла и аромат герани.