Элла Чак – Дело шести безумцев (страница 38)
Молча я ринулась к дверям бюро. Я бежала по ступенькам, подтянув серую юбку плиссе выше колен, чтобы она не мешала и не снижала скорость моего забега. Камиль держался рядом, сворачивая туда же, куда сворачивала я.
Оказавшись на широком балконе, я пыталась отдышаться, хватаясь руками за перила.
– Отличные броски, – облокотился об ограждения рядом со мной Камиль. – Не думал, что спортивные инструменты проткнут корпус.
– Потому что закаленная сталь. И я сама их заточила. Они как масло режут гвозди и монеты.
– И кости.
– Не проверяла.
Перестав делать долгие вдохи, я задержала дыхание и грузно вытолкнула воздух через рот.
– Ты хотел эксгумацию. Вот тебе. Совсем свежий! Яды не выветрились, токсины не распались. Было что? Ты нашел в нем, что хотел?
– Всю ночь собирал материал. Жду результатов. Что-то буду проверять своими методами.
– Алкоголь на борту, еду, газировку, напитки? Кто-нибудь проверил? Даже кальяны!
– Ими занимается другая лаборатория. Тебе и остальным свидетелям нужно будет сдать кровь.
– Всем?
– Всем, кто был на катере. Вас вызовут.
– Чтобы мне в лицо опять фотиками тыкали?! Наверное, уже стала мемом на сайте Антона Коровина!
– Это субъект имеет отношение к делу?
– Он не субъект. Он одноклассник из элитной гимназии, где мы с Аллой учились. Ну, с актрисой, которая играла ее роль.
– Проверю.
– Он просто гик и немного фрик. Он оплатил за меня оргвзнос для конкурса «Сверх». Был на вечеринке Воронцовых, когда Владислава Сергеевна картины продавала. Фанател от Максима, наверное, хотел быть таким же. Теперь у него какой-то сайт про Аллу.
– Странный.
– Не страннее меня. Или тебя, – не удержалась я.
– Хочешь, я сделаю это сам?
– Заблокируешь навечно его сайт?
– Если придется, но нет, – дернулось плечо Камиля пару раз, и я поняла, что он волнуется. – Могу взять кровь. Оформить и сдать в лабораторию. Тогда ты не попадешь в камеры репортеров возле бюро и на сайт Коровина.
– А можно?
– Кровь соберет лаборант. Буду стоять рядом. Работая над делом Власова, лучше все оформить правильно.
– Хорошо, – быстро кивнула я.
Решив, что все вопросы закрыты, я собиралась вернуться за свой рабочий стол и направилась к двери, ведущей с террасы. Я почти опустила дверную ручку возле цветных стеклышек витража, но Камиль надавил снизу, останавливая меня.
– Что? Еще кто-то умер? Консьержка в моем подъезде, таксист, который меня подвозил, продавец бургеров из фастфуда?
– Поэтому бесишься? – прозвучал его голос с типичной для него издевкой всезнайки.
– Держись от меня подальше, Камиль, а то еще надышишься токсинами.
Он смотрел на меня целых четыре секунды. Прямо в глаза, а не на мое ухо.
– Отвернись… не делай так… – развернула я его от себя за плечи. – Не хочу, чтобы твой тик усилился.
Но на самом деле я не хотела видеть в его глазах тревогу из-за того, что тоже могу пожрать стекла и земельки, проткнуть себя крючками или пойти балансировать на перилах моста.
Днем Максим засыпал меня СМС и голосовыми сообщениями о наших выходных, точнее, о ночи и дне, проведенных вместе. Иногда разбавлял их деловыми пересылками с советами его юристов.
Мне уже позвонили два адвоката, нанятые для консультации по делу о смерти капитана Власова с яхты «Инфинити». Один из них просил, как только я получу повестку с предписанием о сдаче крови, тут же переслать ему копию и ничего не подписывать без особых распоряжений.
Однако мою мне выдали под роспись. Я показала ее Воеводину, и тот согласился, что анализ можно сдать в любой сертифицированной лаборатории.
– Кира, это не обвинения, – успокаивал меня Семен Михайлович. – Ты спасла двух девушек и всех, кто был на борту «Инфинити». И никого при этом не убила. – По моему выражению лица он понял: я вспоминаю о том, как нечто подобное произошло в не столь отдаленном прошлом.
Полгода назад я уже кого-то спасала ценой чьей-то жизни.
После обеденного перерыва я решила, что пора пойти сдать образец крови и вычеркнуть этот пункт из списка дел. На узкой лестнице, что вела в подземелья морга и секционной, мне встретился Женя.
– Кир, привет! – попятился он, решив галантно пропустить меня вперед. – В кантине за обедом мне такие твои фотки показали… Ну, ты даешь! Пробила бак ножиками!
Дождавшись, пока мы оба окажемся друг напротив друга в подземном коридоре (в приятной прохладе пахло пылью и немного формальдегидом), я спросила его:
– Поможешь мне сделать кое-что?
– Что за вопрос? На «изи»!
– Отвезешь меня в поместье?
– В чье?!
Я закатила глаза:
– А то ты не знаешь!
– Снова в то самое? Ну нет! Это без меня! Поместье – это огромная улика и место преступления, а ты свидетельница.
– Обвиняемая.
– Была, но дело пересмотрели. Из обвиняемой стала свидетельницей.
– Тогда ты тоже свидетель. Тебе можно, значит, и мне.
– Кира, – зашептал Женя, беря меня под руку и сворачивая пару раз в изгибы коридора подальше от любопытных глаз и ушей, которые могли встретиться даже здесь – в помещениях, так приглянувшихся бы Гекате – покровительнице мертвых, – Максим меня убьет! Там в парнике до сих пор…
– Что?
– Кровь, Кира. Моя… кровь Аллы, Максима. Да всех нас! Везде дохлые летучие мыши и насекомые огромные. Оно тебе надо?
– А ключ тебе надо?
– Надо! Но его там нет! Я все перерыл!
– Я хочу увидеть сама. Сколько ты уже пытаешься расшифровать текст из дневников?
Женя понурил плечи, потянувшись руками к полу:
– С тех пор, как выписался, окреп и восстановился. Почти пять месяцев прошло впустую.
– Не хочешь – не вези. Попрошу Воеводина или Камиля.
– Камиля? – фыркнул Женя. – Во-первых, у него прав нет, а во‑вторых, он двинутый!
– Это называется «контузия».
– Я не про ранение. Сам такой! У него не все дома, точно тебе говорю. Я мутил с Дашей из кадров, она мне показала пару листиков его психиатрического тестирования. В графе «мечта» он написал, что хочет убить девушку, которая пальнула ему в висок!
– Логично. Ты бы не хотел?
– Я же не хочу убить твою бабулю!