Элла Чак – Дело шести безумцев (страница 32)
Впишусь ли в компанию на таких вечеринках? Значит, так нам с Максом предстоит проводить все выходные? Если не в стяжках и галстуках, то тут?
Двумя конвоирами Сэми и Диана вели Максима к катерам. Чтобы освободить его руки, одна из них тащила сумку, а вторая корзину.
Максим посмотрел на меня взглядом обреченного, чья деликатность и чувство такта не позволяли сбросить с пристани прилипчивых барышень-пиявок обратно в воду.
– Хеллоу! Ты новенькая? – услышала я низкий мужской рокот у себя возле уха. – Ну, познакомимся, я Феликс!
– Имя у тебя кошачье, – отвернулась я.
– Так ты стань моим котенком, роднуля!
– Хочешь меня удочерить?
Парень с кошачьим именем расхохотался.
– Нет! Хочу приласкать тебя, киса… и твою…
Он позволил себе провести рукой мне по спине, задерживая ладонь на границе шорт, и быстро юркнул пальцами по пояснице. Выкрутив через секунду его запястье, я была готова сломать ему четыре пальца. В глазах защипало, я была уверена, что у меня лопаются сосуды.
– А-а-а-а! Тише… дура! Я пошутил! Отпусти!
– Ты прикоснулся… четырьмя пальцами, – тихо произносила я, – значит, теперь они мои, – надавила я сильнее, повреждая ему сухожилия.
– Прости, прости… Хватит, умоляю! Мне больно!
Мои губы дернулись легкой улыбкой.
– Еще раз назовешь меня кисой, – чувствовала я удовольствие, повелевая им, считывая, как возрастает его сердцебиение, как кожа наливается от страха красным и впрыскиваются порции адреналина и кортизола, – я выдерну тебе обе руки, и ты будешь вылизывать себя, как кот, до конца жизни.
– Понял, понял! Ты не дура… Это я идиот, урод и тварь! Прости!! Умоляю, хватит!!!
Пока я занималась кошачьей дрессировкой, Максима обволакивала паутина девушек. Его, как муху, а точнее, как здоровенного мухана, укутывали мягкие прикосновения, разгоряченные тела и наращенные пряди.
Я видела, как он ищет меня взглядом внутри броуновского движения, что происходило на понтоне, а я до сих пор решала – кнут или пряник?
Но тут мир для меня погас.
Пошлый представитель кошачьих остался где-то наверху, когда меня поглотила вселенная сальмонелл. И случилось это через секунду после того, как Максим раскачал понтон, отправляя своих паучих, а заодно и меня, освежиться.
Стараясь не хлебнуть проточной жижи, я зажмурилась, захлопывая рот, глаза и по возможности все остальные отверстия, если организм был на такое способен. Дно оказалось в полутора метрах под нами, и я сразу же смогла встать на ноги.
Максим притянул меня к себе:
– Кирыч, порядок? Твои глаза…
Не дав мне произнести хоть какую-то тираду, он крепко меня поцеловал.
Зачем он сделал это сейчас?
Чтобы обозначить свои права, свои границы или просто потому, что хотел? Я не стала разгадывать, отвечая на его поцелуй, обмениваясь тремя сотнями видов бактерий, проживающих в ротовой полости, плюс-минус сотней, полученной только что из водоема.
Мы выбрались из воды последними. Кто-то накинул нам на спины полотенца, потом Максим представил меня всем желающим, кроме Дианы, Сэми и Феликса, которые нервно затягивались кальянами на борту катера и кашляли из-за них, как столетние бабульки и дряхлый дед.
Максим растирал мои плечи полотенцем, и мы оба пропускали мимо ушей адресованные нам реплики. Оказавшись на одном из катеров (не с бывшими-будущими претендентками и их котярой), я увидела, как чьи-то руки протянули мне столь желанный стакан с горячим чаем.
– Держи! Выпей, согреешься! Меня Полина зовут, – улыбалась рыженькая девушка напротив, – классная татушка. Журавль, да? Кто набивал?
– Я не помню… кто-то.
– Обалденное мастерство. Этот исчезающий в тумане журавль. Нет слов! А у меня корона! – выставила она бедро, демонстрируя работу тридцать на тридцать сантиметров.
Я взяла кружку чая из ее рук, но не могла решиться сделать глоток. В том году я хлебнула мохито со снотворным и потеряла сознание, когда вокруг было вот столько же людей. Мимо нас прошел Максим. Остановившись на секунду, он отпил из моей чашки и вернул ее мне в руки.
– Эй, Макс! Я не тебе заваривала!
– К счастью, – обернулся Макс, – с Полиной мы не заваривались! Она сестра Толика. А с сестрами друзей, – подмигнул он и выставил нравоучительно указательный палец, – ни-ни!
– Ну и ходок ты, Максик!
– Сохрани мои исповеди в тайне, Поль.
– Придется, – повернулась она ко мне, – тебе переделать чай? Хотя… вы, наверное, уже обменялись не только слюнями. Ой, это не мое дело!
– Чай отличный. Спасибо, что не предложила алкоголь.
– Ты не пьешь? В завязке? На каком ретрите трезвости была? Я была на пяти. Лучший на Шри-Ланке, конечно же!
– Нет, я не в завязке. Я просто не пью. Это невкусно и вредно. Люблю воду и кофе.
– Ты как моя мама! Зожница! Она постоянно заправляет меня водой.
– И правильно делает. Из воды даже зубы состоят. Она нужна для мозга, крови, кишечника. Без воды появляются геморрой, морщины и варикоз.
– Геморрой и морщины у меня появляются, когда вижу Виолу возле Толика. На той неделе ее бросил Руслан – вон тот, видишь, рядом с Максом, худой, в синей бейсболке, – и она уже к моему брату клеится!
– Тут все полуголые, – заметила я, поняв, что мои шорты до колен и оверсайзная футболка смотрятся тулупом. Бикини некоторых девушек напоминали нитки или пластырь. – Что еще нужно парням в расцвете половой зрелости? – начала я выражаться на манер Камиля.
– Но Максим не смотрит на эти нитки и пластыри. Он смотрит только на тебя, Кира. Счастливая ты!
Полина ускакала отмахиваться от ниток, пытающихся обвиться вокруг ее брата, а я подошла к Максиму.
– Феликс тебя донимал? Я видел. На пристани. Что там было?
– Не бойся, я могу за себя постоять.
– Понял! А он за себя?
Тут я не уловила… Максим переживал за пошляка Феликса, решившего дотянуться до моих трусов через две секунды после встречи?
– Ты про что, Максим?
– Ничего, так… показалось, – поцеловал он меня в сморщенный от недовольства лоб. – Я просто хочу побыть с тобой.
– И выбрал для этого тусовку из двадцати человек?
– Эти люди для прелюдии. Я же не озабоченный маньяк, как Феликс.
Катера неслись по водной глади, отъезжая туда, где можно погонять на вейкбордах и не снести какому-нибудь купальщику голову. В туалете я успела переодеться в сухие шорты и две майки. Третьей про запас не оказалось, из-за чего я не ощущала себя собой процентов на тридцать.
Максим приобнял меня, опустив руку под мягкую резинку шорт, но не под резинку бикини. Это что – фирменный жест вейкбордистов? Но от его руки мне избавиться не захотелось.
– Прихватил из дома парочку, – ловко выскользнул он из своей футболки, – специально для тебя.
Он протянул мне футболку, и я нырнула в теплые рукава. Не останавливая движение, я прижалась к его прохладной щеке, остужающей мою, успевшую обгореть на солнце.
– Намажь, – достал он из кармана шорт крем против солнечного излучения. – На воде незаметно обгораешь.
Он надавил на пузырек, растер белый крем по своим ладошкам и прикоснулся ими к моим щекам.
– Закрой глаза, чтобы я случайно не попал… а то и так… красные были.
– А ты прицелься получше, – прищурилась я одним глазом, – ты же опытный.
– Ноги? – спросил он, закончив скользить руками под вырезом майки.
Я приподняла ступню в вертикальном шпагате, и моя щиколотка оказалась на уровне его плеча.
– Вау, дружище! Понимаю… Это просто вау! – свернул к нам с кормы Толик вместе с сестрой Полиной. – Кира, я в шоке!