Элль Ива – Измена. Сбежать от мужа (страница 47)

Я улыбнулась и легонько погладила его по белесой отметине шрама. Думаю, надолго он не останется, вон уже совсем незаметен. Скоро заживет и исчезнет. А вместе со шрамом растеряют значение и события, с ним связанные.

Время лечит всё.

— Это на самом деле такая ерунда, правда? Ведь теперь Глеб ничего не сможет сделать. Только гадить вот так исподтишка, надеясь, что между нами нет доверия.

— Очень глупо с его стороны. Но на большее он не способен. Ты права.

Прижав меня к себе, муж наклонился, чтобы коснуться своими горячими губами моих. Головокружительно сладко, так, как умел только он один.

Но я помнила и другие ласки в ту единственную ночь, когда муж разрешил себе быть грубым. Марк уже не единожды за это извинился. Как если бы мне были нужны эти извинения… Грубый или ласковый, я любила его любого. Какого угодно.

Теперь я понимала все его чувства. Понимала и разделяла. Будь моя воля, собственноручно расцарапала бы лицо Глебу и повыдергала космы его блондинистой помощнице. Заслужили…

Но тюрьма по ним плачет, а руки, как и нервы, нужно беречь.

Поэтому спустя неделю мы отправились на море. И всё это время меня мучил единственный вопрос — откуда Глеб узнал о ребенке?

Потом Марк поделился, что сразу, как только отвёз меня в Удачное, он проверил всю нашу квартиру на предмет скрытых камер.

Их там оказалось шесть.

Зловредная блондинка не теряла времени даром…

Так что неудивительно, что мой личный сталкер был в курсе наших новостей. Но теперь и это в прошлом.

Сменить промозглый заснеженный город на солнечное побережье оказалось великолепной идеей. Можно было вдоволь дышать соленым морским воздухом, кормить чаек, любоваться красивыми пейзажами, и не думать о зиме.

Но зима даже на море, к сожалению, всё ещё зима. Поваляться на пляже было не суждено, но плавание с лихвой компенсировал крытый бассейн отеля. А загорали мы на просторном балконе, или наслаждались солнышком в красивом ресторане со стеклянной крышей.

Здесь, на берегу моря, под звездным небом в том самом ресторане мы встретили новый год, от всей души пожелав, чтобы всё плохое осталось в старом.

Но плохое было не в курсе, и всё же решило заявить о себе.

Утром первого января, пока Марк еще сладко спал в номере, я спустилась в кафе, чтобы позавтракать. В последнее время это стало нашим обычным распорядком.

Я просыпалась раньше и не хотела его будить. Просто сидела несколько минут на краешке кровати, любуясь на своего красивого спящего мужа. Потом тихонечко одевалась и шла в кафе.

Примерно через час Марк присоединялся. К тому времени я заказывала его любимый кофе с корицей и горячую выпечку.

Но сегодня всё вышло иначе. Прошел час, а муж так и не появился. Я списала на то, что вчера мы легли достаточно поздно.

Но кофе остывал… И наконец, спустя еще двадцать минут в дверях кафе появился знакомый мужчина. Правда, не мой муж.

Это был Глеб.

Одетый в легкий светлый свитер с закатанными рукавами и голубые джинсы, мужчина непринужденно кивнул официанту, подошел и сел напротив меня, улыбаясь, как старой знакомой.

Я смотрела на него во все глаза, совершенно позабыв про завтрак, мысли мои были далеко. Я переживала за Марка.

Не Глеб ли причина его долгого отсутствия?

То, что блондин мне ничего не сделает, было ясно, как день. Даже несмотря на ранний час, людей в кафе было достаточно, чтобы при случае привлечь внимание, или позвать на помощь.

— С новым годом, зайчонок.

Я проследила, как мужчина протягивает мне тонкую бархатную коробочку, а потом подняла взгляд на дарителя и улыбнулась.

— Ты очень рискуешь, знаешь?

Тот невозмутимо пожал плечами.

— Переживаешь за меня?

— Не переживает, — ответил Марк, подходя к мужчине сзади и опуская тяжелую ладонь ему на плечо. — Поверь, ты последнее, о чем ей следует переживать.

Эпилог

— Ты такая красивая.

Собираясь в театр, я крутилась перед зеркалом в своём новом золотистом платье. Теперь я наконец то могла позволить себе шпильки…

Наше маленькое полугодовалое чудо сладко сопело в кроватке под надзором бабушки.

Мама решила помочь мне с ребенком, и они с отцом в кои-то веки приехали погостить. И потому первые месяцы своего родительства мы с Марком словно переживали второй медовый месяц.

Ходили по театрам, ресторанам и кино, просто гуляли, держась за руки, и вовсю наслаждались жизнью. Муж вернул мне кольцо, которое я имела глупость забыть на подоконнике квартиры Глеба. Но сейчас оно заняло своё законное место на моем безымянном пальце.

Осознание, что нас теперь трое, пришло окончательно и бесповоротно. Маленькая дочка оказалась копией отца. С такими же серьезными синими глазами и поистине отцовской невозмутимостью.

— Наша дочь гораздо красивее меня, — ответила я, поправляя спадающую бретельку.

— Такая же, как и ты. Мне очень повезло окружить себя такими красавицами.

Сидя на диване неподалеку, муж разглядывал меня, как в день нашей свадьбы. Со странным восторгом, от которого мне хотелось бесконечно улыбаться и прихорашиваться.

Но я уже не была той девчонкой, что три года назад. Случилось многое, что заставило меня повзрослеть.

Шагнув навстречу, обняла мужа за шею и уселась к нему на колени.

С тех самых пор, как Глеб оказался за решеткой, глупо подставившись своим появлением в отеле, мы не вспоминали о том, что произошло, разрешив прошлому остаться в прошлом.

Наверное, это было бы лучшим решением для нас обоих, просто забыть и жить дальше.

Но Марк вдруг решил поднять тему, и я лишний раз порадовалась тому факту, что он снова делится сокровенным.

— Ты же знаешь, что я никогда тебя не предам?

— Уверена в этом.

— Что у меня и в мыслях этого никогда не было?

Я медленно кивнула.

— Теперь да. Раньше мы с тобой не знали друг друга так хорошо, полагаясь только на чувства. Не разговаривали, когда следовало, не делились эмоциями, пуская всё на самотёк. И первая же проблема едва не сломала всё…именно поэтому.

Вздохнув, Марк опрокинул меня к себе на грудь и откинулся на спинку дивана.

— Это моя вина. Никогда до знакомства с тобой я не был открытым. Просто не умел им быть. Но ты научила меня выражать эмоции, та ситуация научила. Верно, ты не поверила мне с самого начала именно потому, что я был закрытым с тобой. Всегда. И своей отстранённостью отпугивал и тебя…

Я коснулась кончиками пальцев резкой морщинки меж его бровей, заставляя ту разгладиться.

— Зато теперь ты знаешь, что я с тобой и для тебя. Со мной можно говорить обо всём, ведь я люблю тебя такого, какой ты есть, всегда выслушаю, поддержу и буду только счастлива разделить твои мысли и переживания.

Он легонько поцеловал меня в висок. Тёмные синие глаза слегка поблескивали в полумраке комнаты, освещенной лишь огнем камина.

— За всю мою жизнь у меня никогда не было такого человека. Не с кем было поговорить по душам, поделиться тем, что тревожит… и потому я просто не знал, что так можно и нужно, понимаешь? Жил, варясь в собственных мыслях, и понял, что делал что-то не так, только когда стало поздно что-то менять.

— Никогда не поздно. И я больше не позволю тебе замыкаться в себе. Буду привязывать к батарее и пытать, пока не расскажешь всё, что накопилось.

Муж улыбнулся, с хитрым видом незаметно стягивая бретельку с моего плеча.

— Буду очень тебе за это благодарен.

Я проследила за его рукой.

— Эй, а как же театр?

— Он никуда от нас не денется, веришь?