Элка Эвалдс – Бабушкина магия (страница 4)
Уилл стянул с головы мешок, запихнул его в карман и толкнул дверь.
4
В магазине пахло пылью, ядрёным хозяйственным мылом и старыми нафталиновыми шариками. Здесь были полки с ботинками и шапками, полки с абажурами и кастрюлями, полки с пазлами и играми. На высоких металлических стойках висели куртки, платья, джинсы, пижамы и пальто.
Леди в синем переднике склонилась над прилавком и расставляла под стеклом фарфоровых ёжиков. Когда Уилл подошёл, чтобы спросить про шляпу, что-то сверкнуло на прилавке. Это была коробка из-под обуви, полная перчаток. Осторожно, чтобы никто не отругал его за беспорядок, Уилл порылся в коробке. Жёлтый с лиловым, бирюзовый с оливковым, розовый с красным и оранжевым. Ясно, что их вязала бабуля! Одна даже была в цвет его джемпера: серый металл и морская волна, с золотистыми искорками по одной полоске.
– Я бы хотел купить эту коробку с перчатками, – сказал он. – Сколько они стоят?
– Ох, – рассмеялась леди, – думаю, ты можешь взять их все за один фунт. Видишь ли, здесь нет ни одной пары. Они все разные.
– Хорошо, – кивнул Уилл, вытащив из кармана монетку в один фунт.
– Сегодня какой-то ажиотаж на вязаные вещи, – сказала леди, взяв монетку. – Первый раз вижу, чтобы они так расходились в июне!
– Возможно, все запасаются заранее.
Уиллу не нужно было оборачиваться: он узнал этот сладко-гобойный голос – это был мистер Фитчет. Значит, он правильно догадался! Собачку Софи точно взял мистер Фитчет. Так вот почему вязаная шапка привела его сюда.
– Я присмотрел эту коробку для себя, – он шагнул вперёд и встал рядом с Уиллом. – Видите ли, я постоянно теряю перчатки, – сказал он, глядя на мальчика из-под волчьих бровей. – Если все перчатки с самого начала будут непарными, мне это не доставит никаких неудобств.
Уилл хотел что-то сказать, но когда он открыл рот, то не смог издать ни звука.
– Я готов заплатить за эту коробку с перчатками десять фунтов, – продолжал мужчина, повернувшись к прилавку и держа в руке новенькую десятифунтовую банкноту.
У леди в переднике был очень удивлённый вид.
– Стойте! Подождите! – воскликнул Уилл. – У меня тоже есть десять фунтов! Во всяком случае, думаю, почти семь у меня должно быть. Я
– Бедный мальчик! – ахнула леди, приложив руку к сердцу. – Конечно, ты можешь их взять.
У мистера Фитчета дёрнулся рот, и глаза как будто забурлили словно крошечные горшочки с кипящим маслом. У Уилла пересохло во рту. Он обхватил руками коробку и стащил её с прилавка.
– Бери на здоровье! – сказала леди и снова склонилась над своими фарфоровыми ёжиками.
Уилл повернулся к двери, но Фитчет в мгновение ока оказался перед ним, преградив путь.
– Вижу, у тебя есть деловая жилка, Уилл Шепард, – тихо сказал он, смерив Уилла взглядом, и его улыбка стала чуть шире. – Итак, назови свою цену, мальчик. – Он открыл бумажник и показал Уиллу пачку двадцатифунтовых банкнот внутри.
У Уилла вспотели руки, а ноги дрожали так, будто он на полной скорости въехал на велосипеде на холм, где стоит дом бабули. Но он выпрямился и вскинул подбородок.
– Собака моей сестры, – сказал Уилл, вновь обретя голос. – Она очень расстроилась из-за этого сегодня утром. Я знаю, что она у вас.
Мистер Фитчет усмехнулся:
– Мне жаль это слышать, но я не представляю, зачем мне могла бы понадобиться шерстяная собака.
– Я тоже не представляю, – ответил Уилл, принуждая себя говорить медленно и спокойно. – И я не представляю, зачем вам могли понадобиться эти перчатки, или наша подушка, или что-то ещё, но я точно знаю: бабуле бы не понравилось, что вы крадёте её вещи.
Мистер Фитчет стал белее призрака. Он наклонился и чуть не ткнулся маленьким острым носом Уиллу в лицо.
– Может, тебе и хватило ума меня вычислить, Уилл Шепард, – сказал он. – Но у тебя не хватит ума меня остановить.
5
Уилл бежал всю дорогу до дома. Только заперев заднюю калитку, он перестал изо всех сил сжимать в руках коробку из-под обуви. Он глубоко вдохнул, ощутив запах мяты из маминого сада, где она выращивала ароматные травы. Сердце постепенно перешло с галопа на иноходь, потом на просто быстрый темп и наконец вошло в обычный ритм.
Но что, во имя бабули, такое творится?!
– Чем занимался сегодня, Уилл? – спросил папа во время обеда за рагу из тофу с капустой.
– Искал вещи, которые связала бабуля, – ответил Уилл. Сказать им? Он терпеть не мог, когда они что-то скрывали от него. – Вы знали, что вязаная мочалка в ванной может очистить всё что угодно? Похоже, в ней есть особые силы.
Мама воззрилась на него так, будто пыталась отыскать видимые симптомы тропической чумы. Но потом рассмеялась. Буквально зашлась смехом:
– Ну, если из-за неё ты заинтересовался уборкой, я готова поверить, что она на самом деле волшебная.
Нет, подумал Уилл. Взрослые не верят в магию. А если он попытается их убедить, они решат, что с ним что-то не так. И он не знал, что́ сказать про мистера Фитчета.
– Ты очень скучаешь по бабуле, да? – спросила мама и сжала его руку.
– На самом деле да, – кивнул Уилл.
– Недуг тоже грустит, – сказала Софи. Недугом звали бабушкиного кота, который теперь жил с ними. В мире Софи кошки ценились не так высоко, как собаки, но отстали от них не так уж сильно. – Он грустит, что мы никуда не поедем отдыхать.
– Мне очень жаль, – сказала мама. В этом году они как раз собирались поехать на отдых с бабулей. – Но зато мы будем в городе во время благотворительного фестиваля.
Они начали обсуждать гулянья, и тут Уилл спросил:
– Бабуля всегда вязала?
– По-моему, она родилась со спицами в руках, – улыбнулся папа. – Ей было меньше лет, чем тебе, когда она получила особую награду за то, что вязала для Фонда поддержки моряков. Кстати, она и с дедушкой познакомилась в благотворительной организации «Вяжем-и-рыбачим».
– Дедушка тоже вязал?! – изумился Уилл. – Я думал, он работал механиком на мотоциклетном заводе.
– Так и есть, – кивнул папа. – А ещё он поигрывал на скрипке и не мог жить без вязания. В те времена многие деревенские вязали, моряки и рыбаки в том числе.
У папы даже осталась дедушкина скрипка, он играл в местной фолк-группе.
– Но кто учил её вязать?
– Ну, вряд ли это была её мама – в смысле моя бабушка. Она больше любила готовить, чем вязать. Но вот бабулина бабушка вязала бинты для солдат во время обеих мировых войн. Наверное, она её и научила.
У Уилла голова шла кругом.
– Видимо, это передаётся через поколение, – заключила мама. – Как у левшей.
– Я левша, – сказал Уилл.
– Да, так и есть, – сказал папа. – Чудно. Прямо как бабуля.
– Возможно, у него есть дар! – сказала мама.
– Какой дар?
– Я просто пошутила! – рассмеялась мама. – Хотя вещи у бабули получались, конечно, особенными.
– Как ты изящно выразилась, – заметил папа.
Мама улыбнулась:
– Ну да, хорошо: выглядели они чудовищно. Половину этой одежды на люди не наденешь. Но я помню, как она связала мне кролика, чтобы я взяла его в роддом, когда должен был родиться Уилл. Нужно было сжимать его, если станет больно.
– И ты клялась, что это сработало! – сказал папа. – А мне она связала маленького льва, чтобы я носил его в кармане в школу и сжимал, если будет страшно.
Уилл чуть не выронил вилку: у его овцы точно такое же предназначение!
Внезапно мама встала и отошла к раковине с грязной посудой.
– Кто хочет сливочного печенья? – спросила она. Но на её щеке блестела крохотная слезинка.
Перед тем как лечь спать, Уилл примерил одну перчатку. Она ничем не отличалась от любой другой, но это ничего не значит. Он поставил коробку на стол и забрался под одеяло. Завтра он выяснит, обладают ли эти перчатки особой силой. Он улыбнулся и уткнулся головой в подушку. Возможно, это лето, которое началось так печально, в конце концов всё-таки выдастся весёлым.
6
Уилл проснулся в темноте. Что-то прошуршало, скользнуло или очень тихо щёлкнуло. Он открыл глаза. В сером воздухе темнели силуэты мебели. Ничто не двигалось, если не считать занавесок на ночном ветру. Серп луны высвечивал контуры окна, открытого гораздо шире, чем когда Уилл лёг спать.
Было не слышно ни звука, если не считать стука сердца. Но кое-что всё-таки двигалось. Что-то тёмное сновало по полу. И пахло чем-то, навевающем мысли о мокрых грязных носках.