Елизавета Юмэ – Семь дней на любовь (страница 3)

Юджин сидел на диване, поставив локти на колени, а кисти рук были сложены в замок, который подпирал его подбородок. Его светлые волосы были мокрыми и не такими пушистыми как вчера, они прилипли ко лбу и щекам. Его взгляд был устремлен в противоположную от него стену. Задумчивое выражение лица и взгляд грустных глаз.

Он казался мне особенным. Его поведение сильно контрастировало с внешностью. Будто оставаясь наедине с самим собой, он становился другим человеком, уставшим и надломленным.

Во мне заиграло любопытство, он явно что-то скрывал, возможно нехорошее, но мне хотелось это узнать и попытаться помочь. В конце концов почему-то из всего многообразия людей вокруг, он выбрал именно меня и прицепился.

Улыбка и искренний смех, который я слышала от него в первый день, идут ему намного больше, чем это задумчивое выражение лица и поникшие плечи. Хотелось бы увидеть его таким снова… – поймала себя на мысли я.

– Мелисса? – его голос прервал мои размышления. Его щеки слегка порозовели. Может, у него поднялась температура?

Краем глаза я заметила свое отражение в зеркале в коридоре. Мой пристальный взгляд, направленный на него действительно выглядел странно. Я осознала, что просто стояла на входе в и пристально рассматривала парня некоторое время. Это меня очень смутило. Последнее время я слишком часто веду себя как-то глупо.

– Мелисса? Всё в порядке? – Юджин снова обратился ко мне, вставая с дивана.

Когда он подошел ко мне поближе, я снова занервничала. Он протянул ко мне руку, а я резко кинула в него полотенцем, прямо как это сделал он при знакомстве в больнице. Парень удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал, а наоборот отстранился

– Я поставлю чайник, – рассеянно сказала я, направившись к плите.

Поставив воду кипятиться, я начала шарить по ящикам в поисках заварки. Однако ничего не могла найти, потому что мои мысли были заняты вовсе не тем:

О чем я думала? Впустила мало знакомого парня к себе в квартиру. Так еще мама и Ева уехали и непонятно, когда вернутся, не буду же я звонить им в шестом часу. И почему я так нервничаю рядом с ним? Что со мной вообще творится? Очередной мужлан, который только и хочет, что скоротать время. Но почему я не отношусь к нему так, как ко всем остальным, хотя и очень хочу просто быть холодной и рассудительной. Это может плохо кончится.

– Спасибо, – тихий, немного хриплый голос раздался за спиной.

– Не за что.

Я смотрела на Юджина, пытаясь увидеть в нем эгоистичного мужлана, который чихает на девушек и видит в них только игрушки для развлечения. Но видела я эгоиста, втянувшего меня в странный спор и возможно что-то ещё странное.

Он сел напротив меня за стол и пристально за мной наблюдал. Сейчас он выглядел более живым и заинтересованным. Его мысли были мне не ведомы, я до сих пор не могла понять о чём вообще думает и что ждать от него дальше. Но я решила прекратить эту игру в гляделки.

– Итак…

Чайник засвистел, из носика повалил пар. Я заметила это и пошла снимать с плиты. Уже на ходу, я вспомнила нечеловеческие звуки, доносившиеся из живота Юджина и спросила его:

– Есть будешь?

Ева всегда крестилась и говорила, что не хочет умирать раньше времени. Да и вообще на кухню меня пускает, только чтобы чайник поставить.

– Буду, – быстро ответил он.

Выключив чайник и заварив две кружки чая, я перевела на него взгляд. Он сидел и казался счастливым. Бедный, он не знает, на что согласился…

– Ты уверен? Я не умею готовить, – предупредила я его, он озадаченно вскинул бровь и лукаво заулыбался.

– Насколько плохо?

– Совсем, – печально констатировала я.

– Не может быть, чтобы девушка – и не умела готовить! – кажется в нём проснулся дух авантюризма.

– У меня черный пояс…

– По кулинарии? Убиваешь одной котлетой? – парень громко рассмеялся. Я на него шикнула, призывая вести себя тише. По соседству проживала милая бабушка, которая очень внимательно прислушивалась ко всем звукам и следила за соседями. Я не хотела, чтобы она что-то себе надумала, услышав мужской голос из нашей квартиры с утра пораньше. Ведь это не совсем обычная ситуация, поскольку живём мы без отца. Юджин немного присмирел, но все еще посмеивался. – Мели, это очень глупая шутка!

– А я и не про кулинарию говорила, – отвернувшись к плите, я начала искать кастрюлю. – А про айкидо. Если что, добью тебя, чтоб не мучился. Что тебе приготовить?

– А от чего я хоть как–то смогу выжить? – с надеждой спросил он.

– Ну, – я задумалась, что у меня получается съедобнее всего. – Каша, например.

– Отлично, дерзай! Я верю в тебя! – он с опаской поглядывал на то, как я взяла в руки сковородку и достала пакет с овсянкой с верней полки кухонного шкафчика.

– Мелисса, не хочу тебя огорчать, но кашу лучше варить в кастрюле, да и сковородку не надо держать как ракетку…

– Я знаю! Не мешай мне сосредоточиться, – смутившись, я поставила маленькую алюминиевую кастрюлю на плиту, залив в неё молока. Так всегда делала моя сестра утром, только я никогда не замечала, сколько она его наливала. Задумавшись о том, что ещё делала моя сестра, я отыскала на полках рядом с крупой и макаронами несколько баночек каких-то приятно пахнувших специй, и подумала, что не повредит их добавить.

Возможно, если добавить еще побольше соли и сахара, будет лучше – подумала я, перемешивая непонятное варево, – интересно, а почему она такая жидкая? Вроде каша сестры была гуще… кажется она рассказывала что-то… если добавить крахмал или муку, то загустеет… Она точно говорила про кашу?

Кинув в кастрюлю всё что нашла, в том числе приправу с обнадёживающей надписью «придаст любому блюду восхитительный вкус», и накрыв её крышкой, я обернулась и взглянула на Юджина. Он сидел весь напряженный уголки его губ подрагивали в натянутой улыбке, взгляд был прикован к кастрюле. Глаз нервно дергался.

Я снова задумалась о еде, готовке, о сестре и её вкусной стряпне, о том что мне до её таланта как пешком до луны… а потом мне вспомнились её слова, что если я не научусь готовить, любой парень от меня сбежит, хотя я всегда ей отвечала: «Не нужен мне никакой парень, я справлюсь сама».

Погрузившись с головой в свои мысли и немного засыпая стоя перед столом, я совершенно потеряла счёт времени и вообще забыла о непонятном вареве в кастрюле за спиной.

Вдруг раздался звук похожий на маленький взрыв, крышка с грохотом слетела с кастрюли и из неё полилась серая масса на плиту, столешницу, мгновенно заполняя всё свободное пространство. Я оцепенела от испуга, не зная, что делать и как остановить «побег каши» из кастрюли. Юджин тут же сориентировался, быстрыми движениями вскочил со стула и оказался у меня за спиной. Нежно прикоснувшись руками к моим плечам, он немного отодвинул меня от плиты и повернул ручку выключения газа. Я ощутила на шее его горячее дыхание, он был совсем близко, что его волосы слегка пощекотали мою щеку. Непроизвольно я немного вздрогнула, парень отошёл от меня и сел обратно за стол.

– Я конечно ожидал, что ты можешь испортить даже кашу, но нельзя же витать в облаках рядом со включенной плитой и кашей на ней! Ты ведь могла обжечься, не говоря уже о том, что теперь придётся отмывать всё это, – Юджин повысил голос на меня.

– Прости, я не ожидала такого…

– Эх… – он недовольно вздохнул, но затем снова посмотрел на меня со снисхождением, – кажется, ОНО готово, если там что-то осталось.

– Да, я сейчас положу! – засуетилась я. – Ты уверен, что хочешь это съесть?

Парень лишь кивнул и отвернулся к окну. На кухне воцарилась тишина, лишь дождь барабанил по стеклам, создавая приятный уху ритм. Я потянулась к шкафчику с посудой, меня одолевали обида, огорчение и даже досада. Эти чувства мне были непонятны, да и анализировать их особого желания не было. Открыв шкаф и достав оттуда две глубокие тарелки, я принялась разливать гремучую смесь. Аппетита она не вызывала.

Поставив перед Юджином тарелку с дымящийся кашей и порядком остывший чай, я подала ему ложку и сама села напротив парня. Неохотно взяв ложку, я не решалась попробовать еду собственного приготовления.

А он смелый, раз решил это попробовать. Я ждала его реакции: помрет он или нет. Первые три секунды его лицо ничего не выражало, он медленно пережёвывал кашу. Потом он с легкостью проглотил это, попутно запивая чаем. Дальше он спокойно продолжал поглощать еду, иногда немного морщился, но стоически держался.

Тогда я отважилась тоже попробовать. Как только эта отрава попала ко мне в рот, я сразу же кинулась к кухонной раковине, чтобы выплюнуть и прополоскать рот. Обернувшись, я увидела все еще сидевшего на стуле Юджина, который продолжал есть кашу. На его щеках появился легкий румянец, но в целом он выглядел довольным.

Мне показалось, что это может быть первым признаком отравления и вот-вот его скрутит от боли. Я вспомнила этот горьковато–жгучий, немного солоноватый и сладковатый вкус, отчего меня перекосило.

– Прекрати, – сказала я ему, хлопнув ладонями по столу. Он посмотрел на меня своими блестящими изумрудного цвета глазами.

– С чего бы? Ты мне её приготовила, и я её съем, – твердо сказал он.

– Зачем ты так страдаешь? Это же просто невозможно есть! Тебе будет плохо от этой гадости, уж точно. А я не хочу быть повинной в чьём-то отравлении, особенно в твоём.