Елизавета Соболянская – Огонь саламандры (страница 3)
Прежде чем госпожа Киатара успела сказать хоть слово, господин Тригорон встал, подошел к Амиране и поцеловал ей руку со словами:
– А вот и моя невеста пожаловала!
– Простите, господин Тригорон, – Амирана отдернула руку и с трудом удержалась, чтобы не вытереть ее о платье, – но я впервые об этом слышу!
Госпожа Диатара поморщилась и нервно брякнула ложечкой о край фарфоровой чашки:
– Мы как раз хотели сообщить тебе об этом, дитя.
Амирана скептически подняла брови, обводя присутствующих взглядом:
– Вот как?
Ее мать заерзала на мягком стуле, кинула взгляд на уткнувшегося в бокал мужа, потом на госпожу Киатару:
– Мама, вы обещали поговорить с Амираной!
Бабушка бросила на внучку виноватый взгляд, но дочь отбрила немедля:
– Ты ее мать, ты и говори!
Поджав безупречные розовые губы, госпожа Диатара обернулась к господину Тригорону:
– Простите нас, господин Тригорон, мы не успели обрадовать Амирану вестью о вашем сватовстве…
Жабообразный господин усмехнулся, вернулся за стол, с аппетитом отведал легчайшего кремового торта с маленького золотистого блюдечка, а затем поглубже уселся в кресле, давая понять, что не уйдет и желает присутствовать при семейном объяснении. Госпожа Диатара вскинула к волосам тщательно подведенные брови и, глядя на Амирану в упор, заговорила:
– Господин Тригорон сделал тебе предложение, дочь, и мы его приняли.
– На каких основаниях? – поинтересовалась Амирана, отбрасывая требования этикета в сторону.
Раз никто не собирается приглашать ее за стол, она не будет стоять перед этими людьми словно провинившаяся школьница. Выдвинув стул, девушка присела к столу и налила себе чашку чаю.
– За тобой почти нет приданого, а господин Тригорон готов выплатить за тебя хороший выкуп, – пояснила мать, стараясь представить все происходящее милостью со стороны престарелого торговца.
Амирана сосредоточено намазала тост душистым летним медом, потом подняла на мать яркие карие глаза:
– Матушка, если вы забыли или не знали, я уже совершеннолетняя, а потому вы не имеете права принимать предложения руки и сердца от моего имени. Более того, вы не имеете права распоряжаться моим приданым, которое, как я знаю, составляет приличную сумму и лежит на депозите до моего совершеннолетия. Дедушка не давал вам права управлять моим трастовым фондом.
– Ты еще несовершеннолетняя! – госпожа Диатара повысила голос, – а потому мы имеем право распоряжаться твоим браком и твоими деньгами!
Амирана нехорошо прищурилась, чувствуя, как бешено забилось ее сердце:
– Что вы имеете в виду, матушка? – она поймала судорожное движение отца и уставилась на него: – Что вы сделали с моим депозитом?
Госпожа Диатара тотчас схватила свою чашку с чаем, прячась ото всех:
– Тебя это не касается, – вполне мирно сказала она, делая глоток, – еще четыре месяца мы имеем право на все.
– Нет, – Амирана выпрямилась и строго посмотрела на бабушку, – не знаю, почему вас не поставили в известность, но уже восемь месяцев, как я совершеннолетняя. Возраст зафиксирован и подтвержден.
– Но тебе еще нет двадцати одного! – от возмущения госпожа Диатара забыла держать лицо и вытаращила глаза в дикой смеси изумления и гнева.
– Совершеннолетие моей расы наступает в двадцать лет, – спокойно сказала Амирана. Но, боже мой, чего ей стоило это спокойствие!
Внутри саламандры все клокотало и гнев грозил вырваться наружу совсем не шутейным огнем. Неожиданно в разговор вмешался господин Тригорон:
– Госпожа Диатара, вы уверили меня, что ваша дочь будет счастлива стать моей супругой, а теперь я вижу, что она об этом ничего не знает, да еще и не желает. В таком случае, я требую вернуть те деньги, которые вы получили от меня на празднование помолвки.
Госпожа Диатара и ее супруг побелели. Амирана и госпожа Киатара повернулись к ним с одинаковым возмущением:
– Что? – первой не выдержала саламандра, – вы уже получили деньги на помолвку? Верните немедленно!
– Но у нас сейчас нет, – залепетала Диатара, бросая злые взгляды на мужа.
– Отдайте деньги из моего приданого, там достаточно большая сумма, – со вздохом сказала Амирана и…в бешенстве уставилась на мать и отца, – что? Вы потратили мое приданое?
– Это все Жакиль! – госпожа Диатара перестала притворяться и махнула рукой в сторону супруга, – он много проиграл в карты, потом потерял деньги на бирже…
Амирана встала, сохраняя безупречную осанку, повернулась к гостю:
– Господин Тригорон, мне очень жаль, но я не собираюсь становиться вашей женой. Бабушка, я уезжаю.
– Я тебя провожу, – расстроенная госпожа Киатара поднялась следом за внучкой.
– Но Амирана, ты должна спасти нас! – госпожа Диатара вцепилась в руку дочери как в спасательный круг, – мы разорены! Если господин Тригорон не простит нам долги, нам придется съехать из квартала Белых Магнолий! Все узнают, что мы нищие! Нас станут презирать наши друзья!
Амирана не шелохнулась, но руки госпожи Диатары коснулось пламя. С криком боли мать отдернула ладонь от кожи дочери и недоуменно уставилась на обожженную ладонь:
– Как ты могла! Я, я твоя мать!
– Ты слишком поздно об этом вспомнила, мама, – с горечью сказала саламандра и вышла.
Госпожа Киатара поспешила следом. Забрав чемодан у дворецкого, Амирана вызвала магомобиль и вернулась в свою квартирку.
Все оставшееся время лета она искала работу, стараясь не раскрывать своих способностей. Это было нелегкой задачей, ведь рядом был кампус, полный студентов, занятых тем же самым. Наконец ее яркая внешность привлекла к себе внимание потного толстячка-фотографа, который предложил Амиране сделать фотосессию в стиле «ню» за смешные деньги.
– Ты станешь известной, крошка, – напирал он, склоняясь к ней и потряхивая сальными волосами.
Саламандра ощутила запах дыма от сжатых под столом ладоней и поспешила выбежать из кафе, забыв оплатить счет. Крики разгневанного фотографа преследовали ее пол квартала.
Потом Амирана вспомнила, что у нее есть документ о частном образовании, и попробовала предъявить его. Над ней посмеялись в паре учреждений, а потом неожиданно предложили зайти в библиотеку. Там действительно нашлась работа – разносить по полкам книги, возвращенные читателями.
Работа оказалась пыльной, скучной и тяжелой. Да еще и малооплачиваемой. За день приходилось перетаскивать несколько десятков килограмм методичек, учебников, пособий и журналов. Несмотря на доступность магосети, многие виды информации до сих пор передавались только материальным путем. Например, заклинания, рецепты зелий и команды управления стихиями. Зато позже, закончив работу, можно было покопаться в хранилище и выбрать себе книжку на ночь.
Госпожа Киатара радовалась за внучку, и единственным, о чем ее умоляла, было сохранение тайны огненных способностей. Это было не так просто, учитывая постоянно вьющихся поблизости любопытных студентов, все подмечающих преподавателей и множества представителей фирм, надеющихся выхватить в университете «золотого мальчика» или новое изобретение.
Не успела Амирана вздохнуть спокойно – все же перестать зависеть от содержания, которое ей платила бабушка, для нее было крайне важно – как родители повторили свою яростную атаку, вломившись к ней с требованием спасти семью от разорения и немедля выйти замуж за еще более отвратительного старика. Впрочем, их амбиции она быстро заглушила, потребовав свое приданое, оставленное для нее дедом.
Когда мать и отец попытались ей угрожать физическим наказанием, девушка собралась с силами, обратилась в бюро бесплатных юридических консультаций и госпожа Диатара получила встречный иск о возмещении ущерба. Слухи о столь необычной тяжбе уже гуляли среди клубных сплетников, заставляя светскую даму потирать виски, изображая приступы мигрени всякий раз, как ее спрашивали об этом.
Гораздо большую угрозу, чем жадные родители, представлял для Амираны господин Тригорон. Престарелый делец быстро разобрался, сколь редкой птичкой оказалась его предполагаемая невеста, и потому придержал свои векселя, желая заполучить Амирану в свой дом.
Всеми силами пытаясь удержаться «на плаву», госпожа Диатара не брезговала любыми приемами. Однажды вечером усталую Амирану встретила компания трех крепких парней в жилетах приказчиков. За их спинами стоял магофургон для перевозки ценных материалов – абсолютно глухой металлический ящик на колесах и церемониться со «сбежавшей кассиршей, укравшей всю выручку» они не собирались.
К счастью, девушка смогла убедить их, что хватать руками саламандру не лучшее дело, а потом на шум набежали студенты, спугнув похитителей. Утерев слезы, Амирана принялась звонить в родительский дом. Разговор с матерью по магофону ничего не изменил. Госпожа Диатара перестала изображать светскую даму и перечислила все, чем ей обязана родная дочь, завершив свою тираду:
– Или ты станешь супругой господина Тригорона, или я продам тебя в бордель, чтобы оплатить учебу твоего брата! Выбирай!
Амирана тихо положила трубку, а через неделю ее ждал новый удар: ей позвонила бабушка.
Госпожа Киатара, бледная и сломленная, смотрела в экран потухшими глазами:
– Искорка, твоя мать сошла с ума. Она готова принести в жертву всех. Я ничем не могу тебе помочь, – бабушка говорила шепотом, закрывшись в кладовке.
Оказалось, что уже неделю как «любящая дочь» объявила госпожу Киатару ослабевшей от болезни и неспособной к самостоятельной жизни. Под этим предлогом Диатара приставила к матери сиделку самого устрашающего вида. Прочих слуг поместья рассчитали, а выбраться сама пожилая дама не могла – уже начались длинные осенние дожди. Утешив бабушку как сумела, Амирана принялась паковать вещи.