Елизавета Соболянская – Хозяйка волшебной лозы (страница 42)

Спрашивать дорогу у обитателей шато не хотелось. Это было личное. То, чем ни с кем не делятся. Да и как сумел бы герцог объяснить, с какой целью разыскивает дом? Врать о приказе его величества?

Когда прошло ещё с полчаса, а домик так не повстречался на его пути, пришлось всё же раскрыть свои намерения молодому работнику, который почему-то бродил среди лоз, вместо того чтобы готовиться к Бино-Нуво вместе с остальными.

– Эй! – крикнул Алистер, привлекая внимание. – Любезный, подскажи дорогу к дому, где жила синьорина Катарина после смерти синьора Портэлла.

Худощавый крестьянин окинул герцога хитрым взглядом и задал вопрос, которого ди Новайо опасался:

– А вы с какой целью интересуетесь, синьор?

– По королевской надобности, – грубее, чем нужно, ответил герцог. И приказал: – Покажи дорогу.

– Извольте, – лукавый прищур стал заметнее, но спорить работник не стал.

Домик скрывался за разросшимися кустами чубушника. Сложно заметить, если не знаешь, где именно искать.

– Благодарю, можешь быть свободен, – ди Новайо уже забыл о странном работнике. Поднялся по старым скрипучим ступенькам и подошёл к двери. Разумеется, она была заперта.

Инструментов для вскрытия с собой герцог не брал, ломать дверь было бы неуважением к Катарине. И Алистер решил обойти вокруг дома. Может, и найдёт, как попасть внутрь.

Обернувшись, наткнулся на тот же лукавый взгляд. Оказывается, крестьянин никуда не уходил. Так и стоял, наблюдая за герцогом.

– Я знаю, где Кати хранит запасной ключ. Показать?

Работник явно наслаждался всей этой ситуацией и скалил крупные ровные зубы в довольной улыбке. А Алистер почувствовал, как ему хочется подправить зубоскалу лицо.

Откуда он знает, где Катарина хранит запасной ключ? И почему называет её уменьшительным именем?

– Как тебя зовут? – герцог всё же решил наладить контакт с зубоскалом.

– Доротэо, ваше сиятельство, но вы можете называть меня Дори, – нахал изобразил поклон и, раздвинув высокую траву, подошёл к окну. Поискал пальцами за наличником и достал ключ. – Вуаля, как говорит наша Кати.

– Кто ты такой? – этот Доротэо не нравился Алистеру всё больше и больше. Слишком многое знал о Катарине.

– Я ваш друг, синьор герцог. Не серчайте.

Доротэо отдал ключ и, насвистывая разухабистую мелодию, спустился с крыльца. Ди Новайо уже вставил ключ в скважину, как вдруг услышал:

– Синьор герцог!

Он обернулся.

– Отправляйтесь её искать! Не тяните, а то будет поздно.

Алистер замер, его пронзило недоброе предчувствие.

– Погоди! Ты что-то знаешь? – он споро сбежал по ступенькам, пытаясь догнать странного работника. Но тот уже скрылся за кустами чубушника.

Герцог прибавил ходу и выскочил на тропинку, откуда просматривался виноградник, вдалеке виднелась ферма. Доротэо нигде не было.

– Что за чертовщина? – Алистер обернулся вокруг своей оси, пытаясь разглядеть, куда делся работник. Но тот словно растаял в воздухе.

Помотав головой, герцог вернулся к домику. Открыл дверь и вошёл внутрь. Чувствовалось, что здесь давно никто не живёт. Из-за дождей дом отсырел. В воздухе витал еле ощутимый запах плесени.

Ди Новайо вспомнил, что заметил небольшую поленницу под навесом. Он принёс дров и затопил печь. Герцог и сам не смог бы объяснить, зачем это делает. Но, когда огонь затрещал на поленьях, внутри стало уютнее.

Алистер открыл ставни, чтобы впустить в комнату больше света. Ему хотелось видеть следы присутствия Катарины. И.… он был разочарован. В этом доме могла жить какая угодно женщина.

Внутри он выглядел так же просто, как и снаружи. Стол, покрытый скатертью, буфет с разномастной, в основном глиняной посудой. В комнате за занавеской – кровать.

Слишком мало их связывало, чтобы знать, чем увлекалась Катарина. Умела ли она вышивать или плести кружева. А может, пекла пирожки с вишней.

Забыв о приличиях, Алистер открыл даже ящики комода. И увидел её – голубую ленту, которую сам вытянул из волос Катарины в ту их единственную ночь.

Герцог поднёс ленту к лицу и сделал глубокий вдох. Ткань немного пахла сыростью и лежалой одеждой. Но Алистеру почудился еле ощутимый аромат женщины, которая вот уже несколько месяцев преследовала его во снах.

Так с лентой в руке ди Новайо и просидел на табурете в небольшой кухоньке, пока дрова в печи не прогорели, а за окном не опустились сумерки. Пора было возвращаться в шато.

Сейчас начнётся праздник. И его величество наверняка уже разыскивает своего потерявшегося инспектора.

Алистер убедился, что огонь в печи погас. Закрыл дверь, положил ключ на прежнее место и двинулся в сторону шато. Когда впереди показались огни факелов и раздался весёлый гомон толпы, герцог ди Новайо в последний раз поднёс ленту к лицу, вдохнув фантомный аромат, и убрал её в карман.

Глава 51

Праздник начинался с торжественного шествия. Нарядно одетые работники шато с песнями и плясками шли вокруг украшенной цветами, листьями и лентами телеги, на которой возлежала огромная бочка, склепанная из темного от времени и вина дуба.

Под веселую музыку телега выехала на площадку перед шато. Сопровождающие воткнули факелы в бадьи с песком, чтобы всем было видно, как хозяин шато открывает бочку, вбивает кран и своими руками подносит королю первый кубок.

Молодой Рокуэлл улыбнулся и раскланялся, а когда работники протянули ему деревянный молоток – поморщился. Пришлось одному из работников самому выбивать затычку, вбивать кран и уж тогда Роналдо подошел с резной чашей и подставил ее под тугую струю вина. На счастье окружающих синьор Рокуэлл не смотрел по сторонам, поэтому не заметил, как скривились лица работников, стоящих рядом с бочкой. Они, живущие на винограднике, могли определить качество вина по одному запаху! Но прерывать церемонию никто не стал.

Роналдо подал кубок его величеству, тот сказал короткую поздравительную речь и пригубил напиток. Обычно король выпивал вино до дна и разбивал чашу, после чего к бочке устремлялись все желающие – первую в году бочку следовало выпить до дна за одну ночь. Однако на этот раз все было иначе. Монарх отведал вино и отодвинул от себя чашу.

– Что это? – недоуменно спросил он.

– Молодое вино вашего лучшего виноградника, – с льстивой улыбкой подсказал Рокуэлл, надеясь на признание и награду.

– Это помои, недостойные называться вином! – фыркнул король. – А ну, попробуйте это сами!

Роналдо, дрожа, принял чашу из рук его величества, сделал глоток и не удержался – сморщился. Вино напоминало заплесневевший уксус, и пить это было совершенно невозможно!

– Простите, ваше величество! – склонился он в глубоком поклоне. – Если позволите, я прикажу выкатить бочку прошлогоднего вина, чтобы не портить праздник!

Выражение лица монарха смягчилось. Он прекрасно понимал, что его свита и другие гости ждут праздника. Пусть вино будет старым, а разобраться, почему молодое не удалось, можно и позже…

– Ваше величество! – к пятачку возле короля протолкалась Прима Рокуэлл. – Это все проклятая девка испортила вино! Подстилка моего брата! Ее наветами и виноград нынче плох был, и вино не удалось!

Роналдо зажмурился в ужасе – лицо короля посуровело, а стоящий рядом королевский инспектор вдруг преувеличенно ласково спросил:

– Какая девка? Ученица синьора Портэлла? Синьорина Катарина? Ай-ай, как скверно! Как же она умудрилась испортить вино, если вы прогнали ее из дома сразу после похорон?

Молодой Рокуэлл закашлялся, а его маменьку понесло:

– Она, она синьор! Тварь бестолковая да продажная! Влезла братику моему в доверие – полдома вынесла! Хотела и записи его украсть, да сынок ее остановил, все, как есть, забрал! Думали мы с ней милостиво договориться, да только девка эта Роналдо моего по голове огрела и унеслась прочь!

– Как… интересно! – ди Новайо все еще изображал скучающего аристократа, а король не вмешивался, любуясь представлением. – И что же сия девица вынесла из особняка почтенного синьора Портэлла?

Прима запнулась лишь на секунду:

– О, синьор, да разве женские тряпки стоят внимания! Вот вино она испортила! И слуг разбаловала!

– И сыночку вашему не дала… – тихо и насмешливо дополнила дама Матильда, стоящая в свите королевы.

– И сыночку…

Прима поперхнулась, а король усмехнулся и остро глянул на герцога:

– Что скажет мой инспектор?

– Опрос свидетелей показал, что почти два года до смерти синьора Портэлла синьорина Катарина училась у него, работала на винограднике, вела записи, и вино всегда было прекрасным, а лозы урожайными. – Ровным тоном докладывал Алистер, удерживая тяжелым взглядом семейку Рокуэлл.

– Почти два года? Значит, есть вино, приготовленное этой синьориной? Кто тут хранитель подвалов?

Из толпы выбрался крепкий старик в нарядной одежде и поклонился монарху.

– Как помечали вино синьорины?

– Буквой «К» в круге из лозы, – ответил хранитель.

– Приказываю прикатить сюда бочку вина с такой меткой! – сказал король.