Елизавета Соболянская – Гарем в наследство (страница 4)

– Здесь есть фонтанчик? – удивилась воительница.

– Да, в любимом садике вашей тети.

Кухарка указала куда-то в сторону основного дома, а мальчишка тотчас подошел:

– Я провожу вас, госпожа!

Индира сдалась. Есть хотелось и нужно было подумать. Свалившееся на нее хозяйство… впечатляло. Ей нужна была помощь – хотя бы на первых порах, но если она пригласит сюда мать или сестер, через неделю тут будут жужжать прялки и стучать станки, а в саду вырастут загоны для овец. Нет уж. Это ее шанс изменить жизнь, понять, чего хочет она сама, и упускать его Индира не собирается!

«Любимый тетушкин садик» оказался внутренним двориком. От солнца его прикрывала парусина, натянутая, как полог шатра, и закрепленная веревками на железных петлях, врезанных в стену дома. Дорого, красиво и очень удобно. Ветер легко проникал с краев полотна, поднимая и надувая своеобразную «крышу», вдоль каменных колонн стояли кадки с деревьями и красивые вазоны с цветами.

В центре дворика шелестел в мозаичной чаше фонтан. Вокруг него была выложена из белого камня скамья, укрытая знакомыми кожаными подушками.

– Ваша тетя любила пить здесь кофе, опустив ноги в фонтан, – с ноткой грусти сказал Мендес, наблюдая за тем, как мальчишка ставит поднос на специальное возвышение, заменяющее столик.

– Здесь очень приятно, – немного напряженно согласилась Индира.

Она любила тетушку Лавсикаю, но не желала превращаться в замену «мамы-кошки» для всех этих мужчин. Нет-нет! Вот сейчас она выпьет прохладной воды, съест пару лепешек и придумает, куда девать целый гарем.

Вода оказалась холодной и свежей, лепешки вкусными и мягкими, а финики – сочными, но что делать с мужчинами, Индира так и не придумала. Она уже собиралась продолжить экскурсию по дому, когда во дворик вбежал долговязый подросток в серой абайе и, поклонившись, с порога закричал:

– Госпожа хранительница закона просит позволения госпожи войти в дом для разбирательства!

– Проси! – ответила воительница, подбираясь.

Глава 4

Хранительница закона вошла решительным и твердым шагом:

– Воительница Индира!

– Воительница Харриша!

Дамы приветствовали друг друга коротким решительным рукопожатием.

– Мальчик из вашего дома сообщил, что вы нуждаетесь в моей помощи.

– Все верно. Один из мастеров, нанятый моей тетушкой, собрался ограбить мастерскую. Нам нужно подтверждение и наказание виновного.

– Показывайте! – хранительница закона не желала терять время.

Индира проводила Харришу к мастерской и указала на упакованные детали, инструменты и украшения.

– Я еще не спрашивала мужчин, чьи это украшения, но полагаю, мастер Дилан не мог носить украшения для женихов, – «кошка» указала на специальную занавеску из бусин, которую часто носили именно мальчики, вошедшие в брачный возраст.

Хранительница закона тщательно все записала и зарисовала, а потом попросила пригласить мужчин, работающих в мастерской:

– Пусть заходят по одному и выходят отсюда в отдельное место. Чтобы никто не знал, что здесь происходит. Мастера Дилана приведете последним!

Индира тотчас отдала распоряжение, Мендес торопливо ушел в гарем, а Харриша аккуратно разворошила кучку украшений, чтобы их было лучше видно.

Первыми, конечно, заходили мастера. Многие узнавали свои изделия и даже называли покупателей, оплативших луки или колчаны тонкой работы. Украшения узнавали гаремные мальчики. Причем выяснилось, что некоторые сами отдавали их нечистоплотному мастеру, потому что он ловил их на поедании сладостей или на мелких шалостях и таким образом избавлял от гнева госпожи Лавсикаи.

Когда весь гарем прошел через хранительницу закона, кухарка привела бледного мастера. Хранительница Харриша критически оглядела его и звучным голосом объявила:

– Мастер Дилан! Вы обвиняетесь в попытке ограбления своей покойной хозяйки и причинения ущерба ее наследнице. Поскольку дело однозначное, подтвержденное более чем полудюжиной свидетелей, я выношу приговор на месте. Вы отправляетесь на работу в медные шахты на три года! Все ваше имущество оставляется в компенсацию госпоже Индире, кроме оплаты судебных издержек и положенной пени за разбирательство!

Мужчина был раздавлен. Он побледнел еще сильнее, руки затряслись, на глазах выступили слезы. Но все старшие мужчины и женщины дома решение хранительницы закона поддержали. Ограбление усопших считалось особенно тяжким грехом, как и предательство дома, давшего защиту.

Все личное имущество тотчас было собрано на большое покрывало, и хранительница закона, согласно обычаю, выбрала из общей кучи лук со стрелами для себя и пару серебряных монет для казны. Остальное оставалось новой хозяйке дома.

Индира оценила имущество мастера. Тут были и добротная одежда, и серебро, и почему-то детские игрушки, сладости и украшения, не подходящие взрослому мужчине.

– Мастер Дилан, – хранительница закона тоже обратила на это внимание, – у тебя есть сын?

– Есть, госпожа, – хрипло ответил мужчина, – его мать заявила, что может прокормить только одного мужчину, и выгнала меня. Родители отказались меня принять, но до свадьбы я учился резьбе и попросился в ученики к мастеру Дайре. Она была милостива ко мне. Через семь лет я сам стал мастером, но мать моего сына не приняла меня и не дает видется с Яримом.

Воительницы переглянулись. Стать мастером непросто. Мужчине пришлось потрудиться, чтобы получить это звание. А теперь, видимо, сын достиг брачного возраста, и резчик начал собирать ему приданое. Это «кошки» могли понять, но слово хранительницы закона уже прозвучало.

– Госпожа Харриша, – сказала Индира, – будет ли позволено мужчинам этого дома собрать мастеру в дорогу еду и одежду?

– Конечно, – кивнула хранительница, понимая задумку воительницы. – И я напишу записку управляющей шахтами, чтобы она нашла мастеру работу, достойную его умений.

Благодарно склонив голову, Индира подозвала Мендеса и приказала ему собрать одежду мастера и еду для него. А все украшения, игрушки и серебро сложить в отдельный тюк.

– Все это будет ждать вас здесь, мастер. Когда вернетесь, заберете и начнете новую жизнь.

Резчик упал «кошке» в ноги, но она лишь отмахнулась от него и пригласила хранительницу закона выпить кофе у фонтана. Хранительница Харриша согласилась, давая мужчинам время собрать бывшего товарища в дорогу.

Не успели воительницы выпить по чашке кофе, как мастер был собран, и хранительница закона поспешила увести его. Индира вздохнула и вернулась в дом – ей нужно было выбрать себе спальню и решить, что делать с мастерской и мужчинами гарема.

Оказалось, дом тетушки не везде такой спартанский. Ее личная спальня, в которой она умерла, стояла пустой – по традиции все предметы, окружавшие мертвеца, были сожжены или разбиты. Однако Мендес, печально качая головой, поведал Индире, что, предчувствуя кончину, госпожа Лавсикая приказала вынести из комнаты все, кроме постели и табурета, заменяющего столик.

– Госпожа очень заботилась о вас, – вещал управляющий, – она приказала заранее приготовить для вас спальню и даже купить одеяния, приличные в период траура.

С этими словами мужчина привел Индиру в красивую шестиугольную комнату с большим окном. На возвышении у окна лежали подушки, стоял низкий столик для кофе или раннего завтрака. Тут же красовалась подставка для книг, и на ней лежал редкий экземпляр «Саги об оружии». У «кошки» руки зачесались полистать плотные расписные страницы. Вот ведь тетушка! Помнила, что племянница при всей своей бойкости и любви к оружию ценит книги, и приготовила подарочек!

Напротив оконного возвышения красовалась арка из ажурного белого камня. За ней свисал тонкий шелковый полог, уберегающий от насекомых спальное место. И какое спальное место! Да на этой кровати можно было разместиться с половиной гарема! Огромный матрас, упругий и плотный, явно набит не просто овечьей шерстью, а скорее всего, конским волосом! Тонкие льняные простыни! Лен дорог! Шелк, конечно, еще дороже, но хороший плотный лен ценится в этих краях. Подушки – мягкие и пышные, в прохладных шелковых наволочках. И даже пара одеял для холодных ночей – видно, что новые и очень теплые.

Из спальни отдельная дверь ведет в купальню – самую настоящую! С глубоким прохладным бассейном и широкой массажной скамьей. А за кроватью прячется дверь в гардеробную. Точнее – в маленькую сокровищницу.

– Госпожа Лавсикая распорядилась устроить все тут именно так, – сказал Мендес, – но если вам не нравится, легко можно переделать.

– Мне все нравится, – заверила его Индира, оглядывая просторную комнату, устроенную по принципу военного склада.

Справа – сразу под руку – стойка для оружия. Там кое-что было, но «кошка» понимала, что вот как раз сюда удобно ляжет ее проверенный меч, копье, чехол с дротиками и ножи. Слева – одежда. Тоже удобно, по воинской привычке – головные уборы высоко, потом комплекты – нижнее белье, шаровары, жилет, внизу обувь. Нарядные джеллабы, халаты, вошедшие в моду разрезные юбки – все отдельно и по желанию. А в глубине комнаты – сокровищница. Сундучок с серебром – запечатанный личной печатью тетушки. Шкатулка с драгоценностями, приличными воину – боевые браслеты, шейные кольца, перстни, при желании заменяющие кастет. И отдельная коробочка с «мужскими радостями» – бусиками, серьгами, ножными браслетами с бубенчиками и прочей звенящей мелочью.