Елизавета Слесарева – Крылатый волк (страница 2)
– Они сказали, что все дворяне должны умереть, их надо истребить… Ах, кто же тогда предоставит им работу?!
– Так ты дворянка?!
– Да, сейчас мы ехали во дворец.
– Понятно. Ну, езжайте дальше, мне нужно выпить чего-то крепкого, – девушка в темной блестящей коже ушла по направлению к уже знакомой таверне.
* * *
Я уже успокоилась, пришла в себя, расслабилась, как двери «Золотого фазана» распахнулись, и сюда вошла уже знакомая мне дворянская девчонка.
– Как ты меня нашла?! – изумилась я.
– Я шла за тобой… – скромно ответило милое дитя.
– Отлично… Зачем?
– Я подумала, раз ты меня спасла, может, поможешь найти брата… – она засмущалась и опустила свои ярко-голубы глазки в пол.
– Может, но сначала выпью этот чайник с кофе. Будешь?
– Нет, благодарю.
– Ну, рассказывай, что вы забыли во дворце?
– Я Элен Батторсон, дворянка знатного рода, мне четырнадцать лет, родители отправили нас с братом к принцу во дворец. Принц ищет невесту, его советники настаивают на свадьбе.
– Ахах, зачем же ему такая малолетка? – меня рассмешила эта ситуация.
– Я не малолетка!
– Хочешь поспорить?
– Я не знаю, зачем, – согласилась собеседница. – Я и сама не хочу никуда ехать. Я боюсь, очень. Там сейчас собираются все дворяне, самые знатные люди, и мне боязно опозориться.
– Да не парься. Эти люди, все до одного, не видят ничего дальше своего носа. Им плевать на всё. Так что не переживай.
– А ты? Почему ты такая злая?
– Я? Злая? Нет, я не злая! – права ли она? Такой меня видят все остальные? Монстром? Никому не интересно, что скрывается внутри.
– Ты убиваешь всех, сегодня, например, ты так била этих мужчин, в твоих глазах была жестокость… и смерть.
Мерзкая девчонка. Да как она смеет? Я… Правда, я ведь и правда была злая… Но я же теперь другая, другая Элиз… наверное.
– Думаешь это легко? Быть такой? – спросила я, между глотками крепкого кофе.
– Это идёт от души. Люди рождаются или добрыми, или злыми. Их не изменить…
– Возможно, ты права… Знаешь, а я ведь не всегда была такой. Когда-то, совсем давно, я была обычной маленькой девочкой, жила с родителями и младшей сестрой. Мне было десять. Люди Героя напали на наш дом. Сестру не забрали, ей было всего пять. А меня увезли. Тогда я последний раз видела свою семью.
– О боже…
– Герой предоставил мне выбор, когда меня притащили еле живую в его крепость: или я буду рабыней: стирать, мыть и готовить, чистить стены его жилища, каменные и покрытые плесенью, которые уже как шестьдесят лет пахнут сыростью; или буду его наложницей, об этом я промолчу, сама понимаешь; или его агентом, шпионом, пожирателем смерти. И знаешь, что я выбрала? Из всех этих унижений я выбрала самое ужасное, тогда я не знала, каково это. Меня избивали, кидали в меня ножи, вкалывали иголки под ногти… Зачем? Они учили сдерживать боль. Это глупо и ужасно. Мне пришлось переносить невыносимые пытки, но знаешь, они помогли. Я стала лучшей из лучших агентов. У меня было всё: еда, одежда, своя комната в его крепости; но не было воли, я подчинялась только приказам, ни шагу без его слов. Была такой же рабыней, только вместо стирки – убивала. В обмен, Герой обещал больше не посещать мою деревню. Вот почему я это делала, понимаешь, ради семьи! Потом, в шестнадцать, я стала волком, превратилась в оборотня, правда, не знаю почему. В семнадцать ушла от Героя, сбежала. Это было глупо. Мне пришлось воровать, чтобы выжить, и на мелкой краже стражи короля поймали меня. Узнав, кто я, отправили в самую страшную тюрьму нашей страны. Там, в Могильной крепости было даже хуже, чем у Героя, поверь, такое не забудешь никогда.
– Боже, как ты всё это вытерпела? И живешь после этого?!
– Да я живу только ради одного, чтобы увидеть семью, чтобы вернуться домой, хоть на час. А потом можно и умереть, со спокойной душой.
– Не надо умирать… – тихо прошептала девочка, все еще благодарная мне за спасение.
– Так будет лучше, такая грешная душа не должна жить на этом свете, он и без того тёмный.
– Но ты можешь искупить грехи, убей Героя, тогда ты спасёшь сотни, даже тысячи жизней.
Я уже не слышала дворянскую девчонку. Картинки прошлого всплыли у меня в голове, эти ужасные моменты моей страшной жизни. И правда, как я живу после такого, как тело и душа двадцатилетней девушки смогли всё это вытерпеть?
Я взяла чайник, собираясь наполнить опустевшую чашку, но кофе больше не осталось, тогда я пришла в себя. Дворянка просто молча сидела и смотрела на меня печальными глазами. На что мне её сочувствие?! Она не поможет мне вернуться домой, посмотреть в глаза матери, это невозможно, после всего, что я натворила…
С дворянской девчонкой мы вышли из таверны.
– И где вы остановили карету?
– Возле гостиницы «Четтé».
– А, знаю, где это. Пошли.
Как ни странно, карета была именно там, слуги и богато одетый парень стояли рядом с ней, громко разговаривая, наверное, о пропаже Элен. Слава Богу, наконец-то, я избавлюсь от этой ходячей проблемы.
– Удачи тебе встретить принца и повеселиться во дворце. Я не пойду ближе, чтобы не было проблем.
– А тебе удачи увидеть маму, папу и сестру. Спасибо, что спасла меня.
– Обращайся, – засмеялась я вслед уходящей «барышне в шляпке», – и никому не говори, что видела меня.
Я долго смотрела, как шестнадцатилетний мальчишка обнимал сестру. Потом они сели в карету и поехали далеко-далеко, во дворец.
А мне предстоял долгий путь домой. Но я хоть кому-то высказалась, и пусть это была всего лишь маленькая дворянка. Зато мне стало легче, и я поняла, что не все богачи плохие, по крайней мере, в детстве.
* * *
Прошло четыре часа с того времени, как дворянские отпрыски покинули деревню. Такая темнота на улице, не видно ничего, хоть глаз выколи. Полночь была не за горами. В нескольких километрах от деревни шёл страшный монстр. Он смотрел на поднимающуюся луну. Вдруг, крылья его расправились, и он поднялся в небо, высоко-высоко, к большому желтому шару. И полетел черный волк к себе домой.
Начало светать. Полчаса назад я ограбила проезжающую мимо карету, забрала одежду и золотые монеты. Сверху на свой кожаный костюм надела голубое кружевное платье, на голову нацепила синюю дамскую шляпу. Давно я не носила подобные вещи, целых десять лет прошло. Впрочем, сейчас это мало меня интересовало. Почему? Да потому что я наконец-то рядом со своей давней целью, в своей родной деревне, в Катийникáх!
Я шла по давно забытым улицам, прохожие крестьяне недружелюбно на меня косились. Возможно, из-за броского богатого наряда. Но мне всё равно. Совершенно всё равно. Моё сердце билось, как никогда прежде, слёзы текли по лицу, руки дрожали… Я вышла на свою улицу. Ещё три дома, и будет мой, родненький. Я уже видела тот же дом с красной крышей, ту же зелёную калитку, то же голубое крыльцо…
Я остановилась у забора, потом подошла к калитке и замерла…
* * *
Девочка непрерывно смотрела в окно из своей комнаты. Потом она вышла на крыльцо, посмотрела оттуда и снова забежала в дом. После побежала на кухню.
– Мама, мама! Эта девушка стоит возле нашей калитки уже два часа, сделай что-нибудь.
– Хорошо, я сейчас выйду, поговорю с ней, – женщина надеялась, что «попрошайка» уйдет. Она ведь не знала, что та так богато одета. Мало ли кто заходит в их деревню.
Женщина надела пальто, старое, всё в заплатках, и вышла из дома. Она шла по направлению к девушке. Уже в метре от неё материнское сердце подсказало ей, что это она, это Элиз. Её любимая дочка, которую она не видела уже десять лет, которую она ждала, каждый раз смотря в окно. И вот она здесь, перед ней, стоит рядом, всего в паре метров. Может, это сон?
– Элизабет!.. – женщина открыла калитку и в слезах бросилась девушке на шею.
– Мама…
* * *
Поверить только, после стольких лет я снова её вижу! Господи, спасибо тебе… Мечта, мучавшая меня на протяжении трех тысяч шестисот пятидесяти трех дней, наконец-то осуществилась.
– Мама, я не должна была приходить, мне жаль, что всё так случилось, прости. Я не смогла прийти раньше, да может оно и к лучшему. Мама, я тебя люблю, очень-очень сильно!..
Я впала в истерику, не могла успокоиться. Мне было стыдно, за всё…
Мама привела меня в дом. Тут ничего не изменилось. Всё на своих местах.
– Миранда, солнышко, посмотри, кто пришёл, – кричала мама на весь дом, тоже в слезах.
Пятнадцатилетняя девчонка выбежала ко мне навстречу. Мы долго стояли и смотрели друг на друга. Сложно поверить, что она уже так выросла… Красавица, длинные русые косы до пояса, статная фигура, которой позавидует любая, даже старый, миллион раз зашитый балахон, который должен быть платьем, не скрывал ее женской созревшей красоты. Большие карие глаза смотрели на меня, открывая всю палитру чувств, бурлящую у нее внутри. Там были и смятение, и недоверие, и, возможно, радость.
– Миранда, это Элиз, помнишь её?