Елизавета Шумская – Пять дорог (страница 5)

– Так вам вечно башню сносит на море. Старшие ушастые – они как бы покрепче, а молодняк вечно глаза выпучит и влюбленно пырится вперед. Так и норовят потом в юнги записаться или еще как на корабле остаться.

Эльф нахмурился. Его, конечно, тоже пробрало, но вроде бы не до такой степени. Или будет хуже? Да нет, тут же самое сильное – это первое впечатление, которое и правда бьет по сознанию, как плетью, оглушая и лишая воли.

– А если со старшими эльфами путешествуют, то проще?

– Ну да, как-то они молодняк свой успокаивают, настойками какими-то поят, колдуют. Вот я и подумал – а ты-то что такой смелый?

Совсем не по-эльфийски ехидная улыбка тронула губы Калли.

– А я не знал.

Матрос обалдел от такого поведения. Эльф же еще раз ухмыльнулся и скатился по канату вниз. Там как раз происходило что-то интересное. Он уселся на нижнюю рею и принялся беззастенчиво наблюдать за разворачивающейся перед глазами сценой. У борта стояла девушка, которую Калли заметил еще при отправлении. Тогда она напомнила ему аристократку. Однако вызвало сомнение то, что у нее не оказалось сопровождающих. «Возможно, магичка», – подумал тогда Светлый. Теперь стало очевидно, что спутники у нее все же имелись. Те самые угрюмые мужчины, похожие на наемников, на которых попеременно беспокойно косились дамы. Сейчас эти воины требовали, чтобы девушка вернулась в каюту.

– Не бойтесь, не выпрыгну, – насмешливо цедила она в ответ.

– Марион-рэсса, – ухмыльнулся ей в лицо старший, – мы и так предоставили вам достаточную свободу, но ваши знания и умения, а также испорченное Академией воспитание заставляют нас усомниться в вашем благоразумии. Поэтому – вернитесь в каюту.

Калли повертел в голове имя незнакомки. Что-то такое мелькало в памяти… Марион вообще типичнейшее человеческое имя для ряда Центральных земель. Но «рэсса» смущало. Что-то же такое он помнил… Что-то из лекций… но кого? Воспоминание вспыхнуло мгновенно.

Уроки старейшины Айлооверлена юный Эк'каллизиэнел не любил. Говорил тот занудно, постоянно отвлекался на посторонние скучные темы и всех осуждал. Молодое поколение, коллег, принятые Советом решения и, разумеется, людей. Орков, троллей, гномов и всех тех, кто не родился эльфом. А ведь именно про эти создания он и рассказывал. Подробно, этого не отнять, но весьма однобоко.

В том числе коснулся и человеческих теплых островов, ничем особо не выделяющихся из других земель, кроме месторасположения и климата, но имеющих своеобразие в обращениях и весьма щепетильно к этому относящихся. Так, дворян здесь именовали исключительно по имени, прибавляя к нему «дес» в конце, например, Синекрылый звался бы здесь Златко-дес. Купец или цеховой мастер назывались по фамилии с приставкой «мер». Люди, не имеющие столь значимого положения, также звались по фамилии, но с окончанием «елу». А вот маги непременно выделялись среди остальных обращением по имени с «рэс» на конце. К женщинам соответственно обращались «десса», «мерра», «илу» и «рэсса».

Возможно, для местных такие «извращения» и значили что-то, но нигде больше они не прижились. Однако изучать приходилось. Слишком уж ревностно реагировали они на привычные «господин», «мастер» или даже «ваша светлость».

Значит, Марион все же была волшебницей. Калли вгляделся в девушку. Магия ее оказалась настолько мало разработана, что он не сразу и почувствовал ее. У той же Ивы на момент их встречи сила ощущалась куда ярче, а сейчас и подавно, а это только второй курс. Почему же у этой Марион не так? «Не может же она быть магом-теоретиком?» – подумал Калли. Такие чародеи практически не колдовали, зато изучали теорию колдовства. Но обычно эту профессию выбирали старики, у которых иного выбора почти не имелось.

– Иначе что? – усмехнулась девушка. – У всех на виду потащите меня силой?

Наемники, или кто они были, кроме старшего, покрутили головами. И поймали несколько весьма недружелюбных взглядов. В море нравы простые. На приличном корабле женщин обижать не принято. За такое и за борт угодить можно. Будешь там рыбам доказывать, есть у тебя права или нет.

– Не злите нас, Марион-рэсса, – прошипел старший. – Здесь и сейчас мы, может, ничего и не сделаем, но скоро нам всем придется ступить на землю, и кто вас тогда будет защищать?

– А вы собираетесь бить свою будущую хозяйку, а, Дестин-елу? – Обращение она выговорила с особым наслаждением, явно указывая мужчине на его место.

– Думаете, рука не подымется? – воин шагнул ближе.

– Как раз наоборот, – злость девушки наконец прорвалась наружу. – Уверена, что поднимется.

– Вот и не злите меня!

– Не злить? А что со мной такого может произойти, чего мне еще стоит опасаться?

– Вряд ли вам понравится харкать кровью на собственной свадьбе или жить с отбитыми почками.

– Это тебе хозяин дал такие полномочия?

– А вы думаете, ему не все равно? Привезли живой – и хорошо.

– Если я буду не в состоянии делать то, за что он заплатил моему отцу, вряд ли он вас похвалит.

– Что ж я, зверь какой? – нехорошо улыбнулся мужчина. – Пальцы и голова ваша светлая – неприкосновенны. А остальное – уже по возможности. Кейрон-дес предупредил, что вы можете попытаться сбежать или оказать сопротивление, и дал полномочия пресекать подобные выходки. Вам ясно, что из этого следует?

– Что ты дрянь каких мало, – не замедлила с ответом Марион. Тон, однако, дал сбой, и охранники как гиены почувствовали добычу. Девушка вскинула подбородок и остановила их взглядом. – Я придумала пентаграммы, которые заставили вашего хозяина немало раскошелиться, чтобы выкупить меня у отца. Неужели вы думаете, что я не придумаю, как отомстить? – процедила она. – Каждому. Из. Вас, – что-то в ее взгляде заставило мужчин поверить. – Я не сбегаю, не планирую самоубийство, поэтому подите прочь! У меня осталось не так много свободы, дайте насладиться хоть этим!

Голос на последнем слове дрогнул, и наемники поняли, что дальше станет только хуже. Марион отвернулась к морю. Старший покачался с пятки на носок, бросил: «Я вас предупредил», развернулся и ушел. Его свита с облегчением последовала за ним.

Выдохнул от спавшего напряжения даже Калли. Он уже был готов вмешаться, заступиться за незнакомку, но в таком деле, разумеется, лучше, чтобы девушка справилась сама. Так и случилось, только теперь эльф наблюдал, как дрожат ее руки, вцепившиеся в перила, как болезненно напряженно застыла спина. Боль магички ощущалась почти физически. Казалось, она сейчас вырвется из нее огненной волной, превратится в монстра, который раздерет ее на куски. Ее и всех остальных.

Светлый застыл на своей рее, всей душой сочувствуя девушке и не зная, как поступить. Тронь сейчас – и первому же достанется. Но не сделать ничего… Не будет ли это еще большей жестокостью? Калли прекрасно помнил, каково ему было после изгнания. Каким одиноким, грязным и несчастным он себя чувствовал. Казалось, мир отвернулся от него и впереди ждет только плохое. Более того, этого «впереди» и нет на самом деле. Есть только бездна унижения, из которой уже не выбраться.

Сейчас все это вспоминалось как-то… иначе. Помнилось все хорошо – и события, и чувства. Но все переплавилось – что-то в ненависть, что-то в прагматизм, что-то в обещание отомстить. Однако этому способствовали время и новая жизнь. Девушка же сейчас в самой пучине этих эмоций. Как помочь ей выплыть? Выкарабкаться… Не потонуть…

Темнота…

Дэй не сразу ее осознала. Мысли вообще пришли не сразу. Сознание будто где-то бродило. Потом вернулось, но разобраться, что произошло, не получалось долго. Если выстраивать всё хронологически, то гаргулья помнила, как в сознание ворвался ад взбесившейся земли. Пол, потолок, стены – всё начинало дрожать. Они… кто они?.. убегали… Шум становился все ближе… Можно ли убежать от камня? Смешно. Ведь ответ очевиден. Но на самом деле нет. Если ты внутри камня.

Яростные глаза Ло. Отчаяние в них. Его рывок… и… «Кажется, он меня спас…»

Гаргулья лежала в темноте и пыталась прийти в себя. Нет, каменное тело не болело, но отчего-то мир качался, и память сбоила. Наконец удалось сесть. Оказывается, в полной темноте координация тоже страдает. Или дело в том, что ее неслабо приложило головой? Ее и так не особо нормальной головой. Так, этого она не думала. Это вообще чужая мысль. К гоблину ее. К гоблинскому лысому гоблину, мать его так и растак!

Привычная злость немного помогла. По крайней мере, Дэй сообразила, что по-прежнему находится в подземном туннеле, произошел обвал и… совершенно непонятно, где она, а также, что с Ло и Ти Корном. Девушка прислушалась к миру вокруг. Она опасалась рудничного газа или чего-то в этом роде. Однако ни нос, ни магия ничего подобного не обнаруживали. И гаргулья решила рискнуть и зажгла, нет, не огонь – «Светоч». А что, заодно и нежить какую, если вдруг прибежала на звук, прогонит. Кроме того, это не пламя – взорваться от него ничего не должно. Кажется…

Подняв руку со светящимся заклинанием повыше, Дэй огляделась. Похоже, она находилась в параллельном ходе. Или, возможно, он раньше примыкал к тому туннелю, по которому они шли, а потом его заделали. Хотя зачем? «А зачем, гоблин побери, кто-то нарыл этих бесконечных ублюдских ходов?!! Какому на голову больному гоблину потребовались эти уродские лабиринты?! Зачем, зачем, гоблин твою мать, мы сюда забрались?!» Дэй ругалась, но продолжала осматривать место, где очутилась. Безусловно, радовало то, что хотя бы один выход был, она не замурована. Пусть в другую сторону от той, куда они шли, но тем не менее. Но что просто убивало – дыру, в которую ее закинул Ло, полностью завалило.